В моей голове полный бардак. Не хочу и не могу думать, где, мать твою, был все эти годы её отец. Что за мудак терпеливо отсиживался в стороне, пока его дочь — чистый, прекрасный и светлый человек, — сидела рядом с умирающей матерью?
Утро выдаётся хмурым. Лепит снег с дождём. Аля придвигает кресло к панорамному окну и загружает электронный учебник. К вечеру мы должны вернуться в Лондон, и это знание не улучшает настроение.
Жизнь потечёт дальше. Привычным ходом. Я погрязну в делах, которые забросил на эти дни, забросил целенаправленно, чтобы уделить время Але. Предвкушая собственную занятость, я раздумываю, как донести до девушки ту простую мысль, что скоро её жизнь изменится до неузнаваемости. Если, конечно, она захочет попробовать. А мне очень хочется, чтобы она хотела.
На обратном пути в Лондон Аля заметно нервничает. Теребит в руках ремешок сумки, кусая губы.
— Всё в порядке? — не выдерживаю я.
— Да, конечно. Просто… — она мельком смотрит на меня и отводит взгляд в сторону, — было здорово. Там, в этом доме. Немного грустно его покидать. А теперь…
— Я заберу тебя завтра в три. Пообедаем, и я отвезу тебя на работу. Мне нужно в срочном порядке уладить несколько вопросов, но я найду время для тебя, Аль.
Я беру её руку и не отпускаю до самого общежития. Если бы я позаботился заранее и договорился об аренде, я бы мог уже сегодня отвезти её в квартиру, где она и могла бы жить. Не везти же её к себе без уверенности, что Мила забрала всё своё барахло, а главное, убралась оттуда сама.
Одна ночь ничего не решит. А завтра я поручу помощнице найти приличную квартиру или лучше даже дом и уже в обед смогу озвучить свои пожелания.
На прощание я позволяю себе легкомысленный и пьянящий поцелуй и еду домой. С удовольствием отмечаю тёмные окна. Надоело жить в отеле, но делить кров с Милой вызывает куда больше напрягов.
Мне нечем занять свой вечер, и я, налив на два пальца шотландский виски, загружаю макбук и открываю почту. И моментально узнаю неутешительные новости.
Пока переодеваюсь, бронирую билет на ближайший рейс до столицы Родины, созваниваюсь со своим замом, пытаясь выяснить хоть какие-то детали.
И только в самый последний момент, когда ночных пассажиров просят отключить телефоны, повинуясь импульсивному порыву, быстро отправляю сообщение: «Мне пришлось срочно вылететь в Москву. Извини, малышка, обед переносится на неопределённый срок».
10. Аля
Мне не верится, что всё это происходит на самом деле. Я размышляла о том, что будет поутру, когда вспыхнувшая страсть утихнет, как мы станем вести себя друг с другом, боялась неловкости, боялась столкнуться с равнодушием, холодностью, но ничего такого не произошло. Напротив, мужчина проявил нежность и заботу по отношению ко мне.
Так легко было поверить в реальность происходящего там, на берегу моря, где откровения давались мне с лёгкостью. Но напряжение, захватившее меня в последний день, не спадало до тех самых пор, пока он не сказал, что ничего не изменилось. Он продолжит уделять мне время.
Наверно, именно в этот момент тяжесть ожидания его решения спадает, переставая давить на мои хрупкие плечи. Я не знаю, как сложатся наши отношения, сложатся ли вообще, но его убедительное и твёрдое заверение уже даёт мне некие гарантии. Позволяет вздохнуть с облегчением.
Он не собирается бросать меня, получив то, чего хотел.
И хотя мне грустно расставаться, и я прекрасно осознаю — так, как было в доме на берегу, больше не будет, я чувствую себя воодушевлённой. Алекс прав: только наши решения и наши желания важны. Наши жизни слишком разные, но только нам решать, быть нам вместе или нет.
Вернувшись в свою комнату, я первым делом наполняю ванну. Долго лежу в пушистой пене, вспоминая удивительные события этих дней. Каждое слово. Каждый взгляд. Каждое прикосновение. Каждый поцелуй.
Впервые за долгое время — со дня смерти моей мамы — я чувствую себя в порядке. Цельной. Восстановившейся от боли. Воспрянувшей духом. Желанной. Незаменимой. И я отчего-то верю, что чуточку любимой. Мне не хватало этих чувств.
Когда я осталась одна после смерти мамы, без друзей, родственников и даже просто хороших знакомых, когда в моей жизни появились отец и Инга, даже когда познакомилась в колледже с Лив, я не испытывала того, что чувствую сейчас. Алекс словно заполнил всю пустоту моей жизни разом. Занял каждую пустую полочку в моей душе, заполонил моё сердце.
Я знаю, что рано или поздно всё между нами закончится и я буду жалеть, что позволила себе так сильно увязнуть с самой первой встречи, но ничего не могу с собой поделать. Слишком нравится мне чувствовать себя такой живой, настоящей, влюблённой. Такой, какой и должна быть девушка моих лет.
А не та унылая версия её блёклой тени.
Если я старательно стану напоминать себе, что я и Алекс — это не навсегда, то я смогу снова не провалиться в уныние, когда всё закончится.
Я нежусь в ванне, пока вода окончательно не остывает, насухо вытираюсь пушистым полотенцем, наношу на кожу лосьон для тела, на волосы — масло, на лицо — крем. С удивлением разглядываю свои глаза, кажущиеся мне вдруг такими взрослыми, умудрёнными неожиданным опытом, но лихорадочный блеск в них выдаёт моё влюблённое состояние.
Я улыбаюсь своему отражению и отправляюсь спать, желая, чтобы завтрашний день наступил как можно скорее. Но сон не идёт. Я раздумываю набрать сообщение Алексу, просто спросить какую-либо глупость, чтобы получить ответ. Или чтобы он перезвонил мне. Но, конечно, не решаюсь.
Вероятнее всего его не мучает бессонница. Учитывая, что у него накопилось много дел за время отсутствия, ему нужен полноценный сон, а не мои влюблённые глупости.
Я засыпаю поздно, пропускаю будильник, в спешке бегу на занятия. И лишь там, устроившись за столом в огромной аудитории среди сотен таких же студентов, проверяю телефон.
Улыбаюсь, видя значок уведомления о входящем сообщении от Алекса и торопливо открываю его.
«Мне пришлось срочно вылететь в Москву. Извини, малышка, обед переносится на неопределённый срок».
Улыбка гаснет. В голову сразу лезут недобрые мысли: он всё-таки бросил меня! Почему просто не сказал мне это в лицо? Зачем играл?
Часто дышу, чтобы сдержать рвущиеся из груди рыдания, сжимая телефон до побелевших костяшек пальцев. Рядом усаживается Лив и встревоженно смотрит на меня.
— Алекса, что случилось? — спрашивает она с тревогой.
И я неожиданно для себя вываливаю на неё всё, что меня беспокоит.
— О, милая, я уверена, что ты поторопилась с выводами. По крайней мере ты же можешь ему написать, позвонить? Узнать, как обстоят дела на самом деле?
— А если он… бросил меня?
— Что ж, Эл, мужчины так поступают, но это не значит, что ты какая-то неправильная. Это значит, что он — мудак.
Она просто не понимает! Я никогда не ощущала ни с кем другим такой близости, и дело вовсе не в том, что он сделал меня женщиной. Я про тот момент, когда ты можешь сказать всё и быть понятой правильно, без разных надуманных заключений..! Если окажется, что он врал мне в лицо, просто смеялся надо мной, как жить-то тогда? Как справиться с таким потрясением?
Но я отключаю все мысли, стараюсь изо всех сил. И отправляю Алексу сообщение: «Надеюсь, у тебя всё в порядке? Я волнуюсь за тебя». Сообщение прочитано мгновенно. Но ответа не следует.
Я убеждаю себя, что он занят. Он обязательно свяжется со мной, как только сможет. Проверяю телефон весь день. И следующий. И следующий. И даже к концу недели нет-нет, а бросаю взгляд на экран в ожидании весточки от мужчины.
Но чем больше проходит таких дней, тем явней я понимаю: он не собирался продолжать наше общение. Кроме имени, я не знаю о нём ничего, даже найти не смогу, даже если бы у меня была такая возможность.
У меня опускаются руки. Сердце сковывает от чувства глубокого разочарования. И самое обидное, что я разочарована в себе!
Глупая, наивная Алька! Так поверить в первого встречного! Неудивительно, что я облажалась!
Но больше такого не повторится. Больше никогда ни один мужчина не сможет воспользоваться мной. Больше никогда ни один мужчина не заставит меня плакать!
Лив очень поддерживает меня. Она буквально тянет меня за руку, не давая замкнуться в себе, зарыться в одеяло и реветь сутками напролёт. Хотя я больше ей ничего не рассказываю, она прекрасно всё понимает по моему ухудшающемуся с каждым днём настроением.
Через десять дней мы покидаем здание колледжа, направляясь на обед. Я рассказываю Ливи про изученную сегодня на экономике тему, в которой у подруги возникли проблемы, как вдруг она тянет меня за рукав.
— Эй, Эл! Я уверена, что это к тебе…
Сердце щемит от острого чувства тоски, когда я, отслеживая её взгляд, натыкаюсь на знакомый силуэт.
Алекс стоит у своей машины и смотрит в телефон, периодически поднимая голову и изучая окружающую действительность.
Я застываю как вкопанная. Весь мир застывает. Когда наши взгляды пересекаются, меня словно током пронзает. Как же я скучала! Как же глубоко он ранил меня!
Так и стою на месте, не смея сдвинуться ни на шаг. Очевидно, я сошла с ума и всё это мне кажется, потому что Александр вдруг улыбается мне, с лёгкостью подхватывает с заднего сиденья огромный букет тюльпанов и идёт в мою сторону.
— Это он? — сквозь призму своего нового состояния слышу голос Оливии и просто киваю в ответ.
Проходит несколько секунд, хотя мне кажется, что лет. Моё сердце трепетно порхает внутри грудной клетки, будто маленькая птичка машет крылышками и бьётся о рёбра.