.
— Сомневаюсь, что она обрадуется. Ей об этом знать не нужно, как не нужно и никому другому. Серхио, донна Болуарте напишет письмо, которое нужно отвезти на почту и отправить так, чтобы никто не знал.
— Чтобы никто не знал, не получится. Сеньор Франко увидит и сразу доложит Ортис де Сарате, — сказала Хосефа. — Прям тут же. Он всегда докладывает, кто куда отправляет письма. Списочек подает дону алькальду. Порядок такой.
Мы с Исабель переглянулись. Порядок этот сильно влиял на наши планы. Потому что письмо могло не дойти до отца Исабель, зато дойти до наших противников. Как назло, в голову не приходила ни одна стоящая идея. Вообще, хотелось упасть на кровать и дать возможность отдохнуть и ногам, и голове, но пока я этого позволить себе не мог.
— Тогда этот вариант нам не подходит. Разве что отправлять из другого города? Предлагаю подумать завтра.
— И на сытый желудок. — Хосефа не только болтала, но и сноровисто резала сыр и окорок. — Дон Алехандро, а что ваша донна ничего не ест?
— Мы ели недавно, а сейчас донна Болуарте наверняка хочет только отдохнуть.
— Так нужно белье перестелить, — заволновалась Хосефа, — я сейчас, я быстренько.
И она, даже не спрашивая меня, побежала вверх по лестнице, чтобы подготовить мою спальню к вселению туда донны. Вот всегда так: не успеешь хоть немного улучшить собственный быт, и сразу же твое жилище пытается кто-то отжать.
Я тяжело вздохнул и предложил:
— Донна Болуарте, давайте я вам покажу, как пользоваться ванной. Она у меня с чародейской начинкой, не совсем обычной.
Заодно я освободил шкаф от своих вещей и выдал Исабель одну из новых рубашек в качестве ночной сорочки. Хосефа вручила ей полотенце и долго переживала, что у нас нет полагающегося донне банного халата. И душистой пены для ванны нет, и шампуня, и даже терочки для пяток не завалялось нигде.
Решив, что с остальным они справятся без меня, и понадеявшись, что Исабель задержит Хосефу на подольше, я переоделся в свой старый камзол и спустился в подвал, чтобы завершить потайной ход. Серхио увязался со мной, рассказывая мелкие подробности о разговоре Оливареса и Сильвии. Последней удалось доказать свою непричастность, что было печально и совершенно неправильно.
В подвале я показал Серхио, как проходить в потайной ход без магии, и занялся продавливанием земли дальше. То ли от распирающей меня злости, то ли по какой другой причине, но я не только успел завершить ход, но и вывести его в густой кустарник, где прикрыл дыру люком. После чего прошелся и набросал маскирующие чары, подсказанные Шариком. Теперь сверху ход можно было обнаружить только специальными чарами, которые, по словам ками, знали не все.
На этом я посчитал трудовой подвиг почти завершенным. Почему почти? Потому что меня ждали картофельные кусты, пару которых сегодня я намеревался выкопать.
Глава 17
Когда Хосефа увидела, что я собираюсь жарить на ее сковороде, она пришла в ужас.
— Дон Алехандро, это же хорошая сковорода, почти новая, а вы ее для вашей алхимической пакости используете.
— Почему для алхимической? Для обычной готовки.
— Всевышний, какой готовки? Давайте я вам рагу положу? Свеженькое, горяченькое и очень вкусное, — засюсюкала она, вероятно решив, что у меня временное помешательство. — Это есть нельзя, дон Алехандро. Даже маленькие дети знают, что то, что растет на Сангреларе, нельзя употреблять в пищу, вредно это. От этого умирают.
Она попыталась отобрать у меня сковородку, но я оттер ее от плиты вообще. Никто не встанет между мной и почти готовой жареной картошкой.
— Хосефа, у меня сегодня был тяжелый день. Меня чуть не убили. Так что не лезь под руку. Испорчу продукт — разозлюсь. Тебе не понравится.
— Да какой это продукт? — уже с отчаянием спросила она. — Дон Алехандро, вы ж молодой совсем, чтобы умирать, да еще такой страшной смертью. Продукты с чародейской энергией есть нельзя.
— Здесь чародейской энергии нет, — отмахнулся я.
— Да как это нет? Все знают, что растения с Сангрелара ядовитые. Серхио, хоть ты ему скажи, — обратилась она к подошедшему на шум компаньону.
— Дону Алехандро лучше знать, — ответил тот. — Пахнет вкусно.
— Вкусно? — взбеленилась Хосефа и попыталась хлестнуть Серхио по спине полотенцем. Тот полотенце поймал и выдернул из руки нашей служанки, но пыл ее тем ничуть не остудил. — Он же помрет в муках, дубина ты стоеросовая.
— У дона Алехандро свои отношения с Сангреларом, женщина. И не тебе решать, что ему делать.
Перепалку их я слушал с удовольствием, не забывая при этом мешать в одной сковороде картошку, а в другой — грибы. Незыблемость веры Серхио в мои способности удивляла, как и его преданность, основанная на уверенности в том, что именно я спас его от смерти. А сейчас он спасает меня и мою картошку от Хосефы.
— Что у вас за шум?
Даже если Исабель отправилась в постель после ванны, то сейчас привела себя в порядок и на кухню спустилась в платье, которое шло ей куда сильнее, чем бесполая мантия, которые она как-то все-таки умудрялась делить на мужские и женские.
— Донна, скажите же этим балбесам, что нельзя есть растения с Санрелара, — воззвала уже к ней Хосефа.
— Ты кого это балбесом назвала, Хосефа?! — зарычал Серхио. — Дона Алехандро? Своего нанимателя?
Та испуганно ойкнула и попыталась спрятаться за гостью. Получилось это так себе: Исабель была куда миниатюрнее. Но Серхио оказался слишком хорошо воспитан, чтобы отодвигать с пути посторонних донн, поэтому до Хосефы не добрался, хотя полотенце в руках держал с таким видом, как будто прикидывал, сколько ударов нужно будет отвесить по пятой точке служанки.
— Но сангреларские растения действительно нельзя есть, — сказала Исабель.
— Вот, — обрадовалась поддержке Хосефа, — об этом я и говорю. Но эти двое меня не слушают. Дон Алехандро просто отмахивается, а Серхио говорит, что дону лучше знать, что он делает.
— В этом Серхио прав. Дон Контрерас, может, и не собирается это есть, — с сомнением заметила Исабель. — Он не произвел на меня впечатление неразумного человека.
— В том-то и дело, что собирается. Он сам сказал, — уже с обреченным отчаяньем бросила Хосефа. — Помрет же ни за что ради своего глупого мальчишеского интереса.
— Дон Контрерас, скажите ей, что вы пошутили, — предложила Исабель. — Сеньора успокоится.
На вид картошка казалась готовой, поэтому вместо ответа я вытащил один ломтик и снял пробу. Когда я начал жевать, Хосефа охнула и тихо почти по-собачьи заскулила. Картошка была божественно вкусной. Уж не знаю почему — сорт ли хороший я сюда забросил или просто давно ее не ел, но такой гастрономический восторг меня давно не накрывал. Полностью погрузиться в наслаждение едой мешало только лишнее внимание. Я стоял спиной, но все равно чувствовал взгляды, устремленные на меня. Не знаю, чего они ждали. Не иначе как того, что я немедленно начну умирать в муках, корчась на полу.
— Остуди мне ломтик на пробу, — неожиданно заявил Шарик. — У тебя такая блаженная физиономия, что я умру, если не узнаю отчего.
Я помотал в воздухе вилкой, и Шарик ловко стащил с нее зажаристый ломтик, после чего деловито начал поглощать.
— Они сейчас оба умру-ут, — уже в голос зарыдала Хосефа.
— Не умрут, — ответила Исабель. — Сангреларская энергия действует сразу. Это я в учебниках читала. Дон Контрерас, а можно попробовать и мне?
— И мне, — отмер Серхио.
Хосефа же прошептала про какую-то жутко заразную болячку, которая на мозги влияет, и тихонько начала от нас пятиться. Побоялась, наверное, что я ее силком кормить буду. Но мне и одному было мало. Потому что я был уверен: стоит дать попробовать Серхио и Исабель — и содержимое сковородки придется делить на троих. Даже на четверых, потому что Шарику так понравилось, что следующий кусок он самостоятельно содрал с вилки, не дав мне донести до рта.
— А грибы мы вообще вместе собирали, — напомнила Исабель, видя, что я не тороплюсь откладывать ей порцию.
— Грибами поделюсь с радостью, донна Болуарте, а вот с сангреларским растением я опыт провожу по его влиянию на меня и питомца, — говорил я чуть невнятно, потому что предчувствие орало, что никакие доводы в расчет не примут, а значит, чем больше я съем сейчас, тем меньшим количеством придется откупаться.
— Дон Контрерас, как вам не стыдно обманывать? — укорила Исабель. — Я же вижу, что чародейской энергии в этом растении нет ни капли, а значит оно просто растение и его можно есть.
Гордая своими умозаключениями, она вооружилась вилкой и полезла в мою сковороду. И это дочь герцога. Страшно представить, что из нее выросло бы, будь она дочерью Хосефы.
— Донна, где ваше воспитание? — воззвал я к разуму Исабель.
— Там же где и ваше, — отрезала она. — Вас попросили поделиться. Вежливо попросили, а вы придумываете всякую ерунду. Слушайте, это действительно вкусно.
После чего она вооружилась еще и тарелкой, на которую я со вздохом выложил часть картошки, потом встретился взглядом с Серхио и отложил ему тоже. Но половина все равно досталась нам с Шариком. Одумавшаяся Хосефа крутилась рядом, но ей бы я точно отказал, если бы даже попросила — кто, как не она, привлек сюда других любителей экзотической еды.
— Значит, вы не из-за красоты растения-то эти у Сильвии забирали? — дошло до служанки. — Получается, вы знали, что это можно есть?
— Почему не из-за красоты? Красивое оно тоже, — вздохнул я, размышляя, не откопать ли еще пару кустов. Но тогда на разведение ничего не останется. А нужно ли о нем переживать? Жизнь пошла такая веселая, что плодами моего разведения, возможно, будут пользоваться другие люди. Жрать, так сказать, за обе щеки тщательно выращиваемую мной картошку.
Последний ломтик со сковороды уворовал Шарик, лишив меня даже этого утешения. Я настолько мрачно смотрел в опустевшую сковороду, что Исабель посчитала своим долгом меня подбодрить.
— Дон Контрерас, это было очень вкусно. Даже на дворцовых приемах я ничего подобного не ела.