— Значит, зарабатывала еще чем-то. Она точно не бедствовала. Вид у нее был весьма и весьма… процветающий.
Охеда невольно задумался, как может человек, прекрасно разбирающийся в одних областях, совершать необычайно глупые и нелогичные поступки в других. Просто удивительно, как сам герцог не пал жертвой неосторожного разрешения пройти на кладбище некромантке, у которой и раньше голова работала с небольшими повреждениями, судя по тому, какие ритуалы она устраивала, а уж после такого количества некроэнергии человеческого там ничего не могло остаться.
— Дон Болуарте, возможно, потребуется несколько дней, чтобы собрать чародеев на консультацию. Пускать туда еще одного некроманта в сложившейся ситуации я считаю неблагоразумным.
Глава 19
Оливарес отнесся к подготовке проклятия со всей тщательностью: заставлял меня пересчитывать или переделывать, если ему что-то не нравилось. И даже если результат получался в точности такой же, он не успокаивался, а ворчал еще сильнее. Мол, ненайденная ошибка — самая опасная. Вариант, что я мог не ошибиться, он не рассматривал, потому что, с его точки зрения, расчеты выходили слишком сложными. Калькулятор бы ему — да до этого изобретения еще должно пройти очень много времени.
Наконец Оливарес раздраженно выругался и принялся пересчитывать самостоятельно на бумажке. Мне на ошибки указывать не пришлось, потому что их не было, и результат в точности совпал с полученным мной. Проклятийника это если и успокоило, то самую малость. Дальше проверял он все столь же тщательно. Я на него в претензии не был: насколько я понимал, любая ошибка может привести к тому, что с кладбища Бельмонте вырвутся две твари, с которыми нам напрямую не справится. Так что лучше пусть лишний раз проверит, а я лишний раз смогу убедиться, что все в порядке.
—Шарик, он все правильно делает?
Ками недовольно переступил лапами на моем плече. После того как он увидел, что случилось с доном Леоном после смерти, Шарик потерял уверенность не только в силах прошлого хозяина, но и в своих. Я пытался его как-то расшевелить, но все было бесполезно: Шарик временами впадал в странное состояние между меланхолией и депрессией, все больше и больше склоняясь к последней. За время, что мы провели вместе, я с ками практически сроднился, поэтому позволять ему заниматься самоедством я никак не мог. Даже из чувства самосохранения: начнет с себя — закончит мной.
—Оливарес — специалист в проклятьях.
—Ты тоже много знаешь.
—В проклятьях он точно разбирается больше.
—У него уже возраст, в силу которого он может что-то напутать или забыть, так что я хотел попросить тебя проконтролировать.
—Ну ладно, — безо всякого энтузиазма ответил ками.
—Повнимательней будь, а то угробит он нас обоих.
—Все мы смертны, — ответил Шарик . — А я свой срок уже многократно перебрал.
—Эй, — забеспокоился я , — ты обещал меня выучить. Ты собираешься нарушить обещание?
—Тебя есть кому учить.
—По качеству передачи знаний с тобой никто не сравнится. Ты — идеальный учитель.
—Врешь, поди? — пробурчал ками, но в его интонациях появилась некая заинтересованность.
—Зачем мне тебе врать? Ты — куда лучший учитель, чем Оливарес, несравнимо лучший.
—Скоро у тебя будет столько учителей, сколько нужно, причем самых лучших.
—Но они не будут моими друзьями. Ты мой друг, Шарик. Поэтому заканчивай хандрить и включайся в работу, пока этот старый маразматик нас не угробил. У тебя вон камия по кустам шарится и страдает.
—Страдает она, как же, — проворчал Шарик . — Сердце у нее каменное.
О как все запущено. Еще и неудачи в личной жизни.
—Неужели изменила?
—Изменила? Мне? Шутишь?
Обсуждаемая особа шуршала в кустах поблизости и точно испытывала чувство вины.
— А что тогда?
—Любопытный какой. Мы сами разберемся.
Шарик завозился на плече и вроде бы стал проявлять интерес к тому, что происходит рядом. За то время, что мы беседовали, Оливарес успел перепроверить все и очень злился, что не нашел ошибок. Исабель прониклась важностью дела и включилась в проверку расчетов, правда, через какое-то время поинтересовалась:
— Алехандро, так ли необходимо убивать сеньориту Фуэнтес? Возможно, ваши разногласия можно решить переговорами. Она мне показалась разумной особой, особенно для некроманта, у которых мозги всегда настолько сдвинуты, что они уже не видят разницы между жизнью и смертью.
Оливарес издал хриплый каркающий смех. Я к нему присоединяться не стал. Я и сам бы вряд ли поверил, что из сеньориты Фуэнтес получится то, что получилось, если бы не видел превращения собственными глазами.
— Боюсь, Исабель, с сеньоритой Фуэнтес договориться не получится.
— Вы просто не пытались этого сделать. Обозвать провинившуюся особу тварью — легче легкого, а вот поставить ее себе на службу не каждый сможет.
— То есть вы уверены, что сможете, — откашлялся Оливарес.
— Меня этому учили — находить общий язык с самыми разными людьми.
— Алехандро, дадим донне шанс? — ехидно поинтересовался проклятийник.
— А сеньорита Фуэнтес не слишком возбудится от нового лица?
— Покажете донне с большого расстояния. Даже если сеньорита возбудится, кладбищенская ограда ее не пропустит. Нам все равно нужно передохнуть перед основной частью создания проклятия, вот и прогуляйтесь с красивой донной.
Мне не улыбалось отводить роль обезьянки в зоопарке некромантке, но возможно, у Исабель появятся идеи по нейтрализации? Как я понял, знает она чары нападения лучше отца. Так что я согласился и провел девушку почти до кладбища. Остановились мы вдалеке, так, чтобы сеньорита не смогла нас засечь. Но поскольку отсюда было плохо видно, то я галантно протянул Исабель подзорную трубу. Донна навела трубу на кладбище и принялась рассматривать все, что попадалось в поле зрения.
— Ой, это же тот чародей, которого мы хоронили?
— Именно так. Сеньорита Фуэнтес подняла его для собственных нужд.
— Ее саму я не вижу, — сказала Исабесль и, не успел я удивиться, как добавила: — Возможно, она прячется от скелетообразной твари в балахоне?
— Если и прячется, то только внутри.
— То есть эта тварь съела сеньориту Фуэнтес?
— То есть эта тварь Фуэнтес и есть. Она разумна, сохранила память и часть желаний.
— Каких еще желаний? — грозно спросила Исабель. — Какие у нее в таком виде могут быть желания?
И после этого еще говорят, что у мужиков все мысли о сексе… Сейчас меня заподозрили в том, что нормальному человеку может только в кошмаре присниться, причем донна в таком предположении не видит ничего странного.
— Например, принести меня в жертву. Подозреваю, что желание у сеньориты было давно и настолько сильное, что она не смогла ему противиться, когда переродилась.
Исабель немного успокоилась и принялась активно изучать само кладбище. Почему-то мне подумалось, что пытается обнаружить свалившиеся панталоны, чтобы получить подтверждение моим словам. Судя по тому, что Изабель сквозь зубы прошипела: «Вот тварь!», панталоны найдены были.
— Так как, Изабель, идете договариваться с сеньоритой или мы возвращаемся и доделываем проклятие?
— Доделываем проклятие, разумеется, — Ответила донна, с неохотой оторвалась от подзорной трубы и передала ее мне. — Но проклятие нужно будет дополнить. Есть у моей семьи хорошее усиление к такому проклятью. Делать буду сама, потому что такие знания должны оставаться в семье.
— Мы почти семья, — намекнул я.
— Вот когда будем совсем, тогда и тайны у нас будут общие.
— И проблемы тоже, — вспомнил я древний анекдот. Хотя, конечно, у меня проблем было куда больше, чем у семьи Болуарте, а герцог благородно помогал мне кое-что решить.
— И проблемы тоже, — радостно согласилась Исабель, почему-то решившая, что у меня таковых не найдется.
Хотя… если герцог обговорит гарантии с Рамоном Третьим и тот признаем меня наследником, то проблем у меня действительно поубавится.
— И как будет выглядеть дополнение?
— О, вам, Алехандро, переживать не надо, — ответила она. — Небольшой чародейский блочок, сам по себе неважный, но усиливающий заклинания против нежити.
—Шарик, стоит брать?
—Конечно.
—А не шандарахнет по нам?
—На случай, если что пойдет не так, у тебя есть я. — Он горделиво распушился . — Обычно семейные секретные чары очень полезны, а тебе предлагают не абы что, а герцогские.
—У меня возникли сомнения в том, что герцог — достаточно компетентный чародей. Согласие на блок я, разумеется, дам, но вместе с ним дам и согласие тебе на использование моей энергии в критическом случае. Уж ты точно знаешь намного более убойные чары, чем я.
—Есть такое. Ладно, не волнуйся, проконтролирую от и до.
Шарик окончательно приободрился и опять начал сыпать разнообразными советами, большинство из которых я благополучно пропускал мимо ушей, потому что они касались отношений с противоположным полом. Возможно, Шарик и был специалистом в этом вопросе, но только для своего вида. Мне следование его советам могло только навредить. Сомневаюсь, что Исабель в принципе способна бегать за мной по кустам, не показываясь на глаза, пока не позову.
Когда мы вернулись к Оливаресу, проклятийник уже достаточно отдохнул, чтобы с новыми силами приступить к подготовке проклятия. Просчитано было все что можно. К предложению Исабель об усиливающих чарах Оливарес отнесся положительно, и я полностью перестал беспокоиться, что с ними что-то не так.
Решено было доделывать проклятие здесь, а дальше я его нес и сбрасывал на кладбище, не заходя на него. И Оливерес, и Изабель были убеждены, что мое проклятие через ограду пройдет. Шарик с ними согласился. Я дергал ками по каждому вопросу, чтобы он опять не ушел в себя, а то в другой раз уйдет с концами и больше не выйдет.