твием того, что при дневном свете некроманты работают редко и конкретно этот начал обгорать.
—Еще один маньяк на нашу голову, — проворчал Шарик. — Интересно, это некромантия изменяет чародеев или туда сразу идут люди с отклонениями? Но что понятно совершенно точно: до кладбища его допускать нельзя. Всосет все, что осталось после Фуэнтес. Вон как его плющит даже на расстоянии…
Мнение Шарика полностью совпало с моим. Так что я даже решил останавливать дона любыми способами, если он вдруг не сможет сдержаться и пойдет на запах. Но некромант носом крутил, а с дороги не сворачивал, поэтому мы дошли без приключений. А вот когда зашли внутрь, я сразу почувствовал, что мой спутник замку не по нраву. Я даже не успел ему сказать, чтобы уходил, как внезапно вывалившаяся из стены державка под факел тюкнула дона по темечку. Некромант охнул и осел на лестнице, а замок недовольно загудел и вернул подсвечник на место, предупреждающе им покачивая. Дона пришлось вытаскивать немедленно, пока на него не свалилось еще что, потому что замок посчитал, что некромант в нем лишний. Именно замок, а не призрак — почему-то в этом я был полностью уверен.
Глава 23
Некромант мне попался упитанный, тащить его было тяжело, особенно по лестнице, где его ноги бились о ступеньки с громким неприятным звуком. Но вытаскивать было надо, потому что стукнувшая его державка волшебным образом встала на место, зато другие радостно выкручивались из стен и, если бы я не отшвыривал их в стороны, давно бы забили дона до смерти. А что случается с мертвыми телами в замке, я помнил. Несколько штук мне отбить не удалось, поэтому лоб некроманта украсила громадная шишка, а туловище — наверняка не менее громадные кровоподтеки, которые под одеждой видны не были.
Закончилось нападение, как только удалось вытащить дона наружу, во двор, даже не за ворота. Тащил я его исключительно на адреналине, и как только понял, что ему больше ничего не угрожает, так силы меня сразу и покинули, тело само выскользнуло из рук, и, боюсь, некромант опять приложился головой, теперь уже о камни двора. Впрочем, на фоне тех повреждений, что уже были, это пройдет незамеченным.
—Да уж, — сказал неодобрительно Шарик, который при первых намеках на проблему рванул к выходу и наблюдал за тем, как я выволакивал дона на улицу, сидя во дворе замка. — И это лучший специалист по некромантии, которого смог выделить король своему единственному наследнику. По-моему, Хандро, это неуважение. Или он не считает тебя наследником, или с некромантами в Мибии беда.
Он вскарабкался по моему камзолу и занял привычное место на плече: обзор лучше, достучаться до хозяина проще. Причем не только мысленно, но и физически.
—Скорее второе. Дон Дорадо был уверен в своих силах. Но и столкнулся он не с некромантией.
Я вытер лоб, с удивлением обнаружив на нем кровь. Неужели мне тоже прилетело? А нет, это осталось от дона Дорадо. Я создал чары воды и с облегчением умылся. Не думаю, что я стал от этого чище, скорее размазал грязь по лицу.
—Чего это не некромантия, Хандро? — возмутился Шарик . — Это ж наверняка работа призрака Бельмонте.
Я критически осмотрел некроманта, пострадавшего при попытке заняться непосредственно тем, ради чего его приглашали. Умирающим он не выглядел, значит ничего существенного не повредил. Сознание рано или поздно вернется, и это точно не будет зависеть от моих усилий. Мне даже под голову ему нечего было положить, не говоря о более серьезных действиях. Остается надеяться, что голова у мужика крепкая. А как иначе? Наверняка не впервые в нее прилетело.
—С чего вдруг? Он ограничен небольшой частью замка. А вот сам замок защищает хозяев. Дон Бельмонте, конечно, сейчас немного мертвый, поэтому появление некроманта, намылившегося не в ритуальный зал, было воспринято как угроза.
—Думаешь?
Шарик изобразил мыслительную деятельность путем почесывания лапой затылка. От позорного побега он уже полностью оправился. Хотя почему позорного? С его габаритами — это не побег, а необходимое стратегической отступление. Даже если бы на него не охотились специально, одно случайное попадание оставило бы от ками мокрое место.
—Думаю. Ты же сам говорил, что управление замком я делю с призраком. Значит, замок его считает таким же хозяином, как и меня. Если не более приоритетным. Вот и защищает.
—Интересная особенность. Не знал, что так можно.
—У Мурильо такой защиты не было?
—У них попроще было, потому замок и снесли под ноль. — Шарик вздохнул. — Дон Леон говорил, что там должны были сохраниться подвальные помещения, но сам он так и не собрался проверить. У него все силы уходили на подготовку мести Бельмонте. Ну и чтобы не умереть раньше времени.
—С последним у него так себе получилось. Да и с местью, кстати, тоже.
Шарик оскорбился за бывшего хозяина.
—Утверждение спорное, потому что Бельмонте таки вымерли, что доказывает призрак их последнего представителя в замке. Важен результат, а его дон Леон получил, хоть и не успел увидеть.
Мне казалось, что это классика эксперимента: когда идет все наперекосяк, с нарушением всех мыслимых и немыслимых правил, то итог выходит более чем удовлетворительным, а когда действуешь строго по инструкции, получаешь пшик. Вот и у дона Леона все пошло наперекосяк, но тем не менее вырулило на нужную колею.
—Как думаешь, Шарик, удастся с призраком договориться?
Ками выпучил на меня все глаза.
— Хандро, сдурел? Зачем тебе с ним договариваться? Этот некромант не сдох. Он поваляется, придет в себя и придумает, как выкурить призрака, не заходя в замок. Либо дистанционно, либо тебе чего-нибудь вручит.
—Ага, ловушку для призраков или призрачный дихлофос. Шарик, это нерационально — изгнать призрака и даже не попытаться получить хотя бы часть его знаний.
У меня были опасения, что при изгнании призрака методами некромантии замок развалится по камушку. У этой сущности явно были для этого и силы, и возможности, и наверняка найдется желание. Потому что я ни за что не захотел бы отдавать свой замок какому-то левому мужику, пусть даже он живой, а я немного нет. Разрушение замка мне казалось слишком дорогой платой за отправку последнего Бельмонте туда, где его уже заждались. А еще мне почему-то было жаль чародея, которого собственные чары обрекли на одиночное заключение на два столетия. Иногда смертная казнь с окончательным уходом на перерождение гуманнее, чем такая вот псевдожизнь.
—Ого, чего ты задумал, — восхитился ками. — Положим, часть знаний ты сможешь выцепить с алтаря. Там за время, прошедшее со смерти последнего Бельмонте, накопилось столько, что любой профессор чародейского университета согласится расстаться с чем-нибудь не очень жизненно необходимым, чтобы сунуть туда хотя бы нос.
На мой взгляд, алтарь следовало разбить. С получением знаний или без — это уж как дело пойдет. Потому что если кто-то заподозрит, что я мог проникнуть в тайны, хранимые алтарем, то на меня начнется точно такая же охота, как и на Бельмонте. В своей способности противостоять я не обольщался: если уж ему не удалось выжить с кучей знаний и умений, то уж мне, чародею почти нулевого уровня по сравнению с Бельмонте, рассчитывать вообще не на что. Да, Шарик местами меня поднатаскал, а с Оливареса я надергал знаний по проклятьям, но это была всего лишь капля в море. Мне нужен был нормальный учитель, и я подумывал предложить это место призраку.
Идиотская идея? Возможно. Но он наверняка понимает, что выкурить его из замка и отправить на перерождение вполне возможно. Конечно, за двести лет да при отсутствии мозгов он мог стать совершенно недоговороспособным, но попробовать-то стоит.
Я кивнул сам себе и направился к входу.
— С тобой не пойду, — спохватившийся Шарик скатился с моего плеча со скоростью снежной лавины, собирающейся точно накрыть неосторожного лыжника. — Все равно там от меня помощи в разборках с призраком не будет. Не силен я в некромантии.
Шарик явно опасался пострадать в разборках между владельцами замка, что при его размерах было вполне объяснимо: он даже цапнуть призрака не может, поскольку последнему уже никакие яды не страшны.
Но для меня разговор без посторонних был предпочтительней.
— Дон Бельмонте, — позвал я сразу, как свернул в тот коридор, — в прошлый раз, как мне кажется, мы друг друга немного недопоняли. Попытаемся поговорить еще раз?
Он выплыл из стены и мрачно на меня уставился, сложив руки на груди.
— Чего тебе, смертный? Понравилось бегать от меня по коридорам?
Он злодейски захохотал, но слишком театрально, чтобы это были его собственные чувства, а не то, что он хотел показать. За эти годы призраку одиночество надоело хуже горькой редьки, и сейчас из него сквозило осторожное любопытство, которое неумело маскировалось высокомерием.
— Дон Бельмонте, есть причина, по которой вы остались? Или вы не уходите на перерождения из-за больших количеств смертей на совести?
— Разве это большие? — усмехнулся он. — Сам я убивал лишь тех, кто хотел убить меня. Не ради опытов, не ради запугиваний, не в результате несчастных случаев. Но отнять жизнь у убийцы заповедовал даже Всевышний.
— Разве он не говорил о смирении и доброте? — предположил я.
— Тот, кто смиряется, слишком рано уходит на перерождение, — раздраженно сказал призрак. — Не завершает то, что должен. И это куда хуже, чем убить парочку негодяев.
— Положим, вы парочкой не ограничились, дон Бельмонте. Кстати, я должен представиться: дон Алехандро Торрегроса, наследный, но пока не признанный принц объединенного государства Мибии и Гравиды.
— Я не считал, сколько чародеев и воинов пытались меня убить. Мне, дон Торрегроса, было не до этого.
Смена обращения была хорошим признаком.
— Поэтому на вашей совести много смертей, дон Бельмонте.