После Великой Победы сорок пятого года страна сделала ставку на донецкий уголь, на донецкую сталь. Сегодня, признаем честно, пришла пора, не отказываясь от базовых наших отраслей промышленности, придумывать и проделывать новые ходы в будущее. Фундамент для этого есть, и прочный. Ведь, если горно-металлургическая, моно-индустриальная по сути культура старого Урала смогла выразить себя еще и в тяжелом машиностроении, то инженерная цивилизация Донбасса пошла дальше — в машиностроение точное и военное, в космос. На этом поприще у нее много заслуг, но потенциал еще больше. Если совсем коротко, то у наших областей, по мнению специалистов, хорошие шансы занять пусть скромное, но солидное место в авиа- и локомотивостроении, оборонной промышленности, тяжелом станкостроении, производстве горнодобывающего и проходческого оборудования, высокоточных оптических системах, малом судостроении. Земля Донбасса полна практически всеми основными полезными ископаемыми — от угля и железной руды до урана и алмазов.
В Донбассе — уникальный набор кадров самого разного назначения и калибра. Здесь сосредоточены сотни тысяч высококлассных специалистов, людей, обученных и приученных работать на совесть, отрабатывать трудовую копейку во всю силу возможностей и способностей. Эти трудовые ресурсы уникальны, но срок их годности, увы, конечен. С каждым годом уходят в небытие люди, делавшие рубиновые звезды для Московского Кремля и высокохудожественное стекло для витражей московского же ГУМа, триплексы для танков и БТР доброй половины мира и канаты для Останкинской башни, прогремевшие на весь мир из-за кучмовского скандала комплексы ПВО «Кольчуга» и высокопрочные части советских «лунников» и атомоходов, уникальные паровозы, тепловозы и светлый фарфор, не уступающий по качеству знаменитому кузнецовскому.
Мы бы хотели остановить процесс забвения рабочих и инженерных династий Донбасса, дать их наследникам возможность внести свою лепту в прославление русского мира, русского народа.
Чтобы этого добиться и были созданы условия для возвращения Донбасса в большую российскую семью.
Как и все русские люди, донбассовцы любят и ценят свободу. Как и все русские люди, понимают они ее как волю. Это сильнее нас, это сидит в генах, в привычках, в характере. Для русского же человека (под которым с точки зрения исторической мы понимаем — русского, имперского разлива, без четкого различия национальностей, составляющих его общественный облик) воля — это минимальное стеснение его жизни. Степи Донбасса, просторы всего Новороссийского края от Бессарабии до Кубани только усиливают эту тягу, эту любовь к безграничной свободе многократно.
Вместе с тем трудно найти людей, более дисциплинированных в труде. Эта черта воспитывалась в предках, приходивших на Донбасс в поисках лучшей жизни, на заработки из убогих деревень центральных русских губерний. Великороссы центра мешали свою кровь с малороссами Юга России. Много в край приходило людей тюркского корня, германского, французского, армянского.
Свобода и ее своеобразное понимание, невообразимое столкновение в короткий период времени на небольшом пространстве десятков языков и сотен народностей, мощный индустриальный облик, формирующий прагматичный характер, исключительное понимание справедливости и религиозный конформизм с православной иконой в красном углу — эти черты донбасского характера до сих пор, скажем смело, не исследованные и недооцененные, могут и должны составить силу и славу России в грядущих веках.
Но Донбасс — рабочий аристократ — привык, чтобы с ним обращались уважительно и нежно. Он любит, чтобы его работа не только оплачивалась, но и поощрялась морально.
Донецкий человек — он Мастер, Творец в той же степени, в которой его крестьянский предок был Хранителем русского духа и православного понимания царства всеобщей справедливости. Он пошел воевать не только за Русь, но и за то, чтобы на его земле больше никогда не было бандитствующих олигархов.
Мне много приходилось все эти восемь лет беседовать с людьми разных профессий и судеб. Все они, так или иначе, настроены против монопольного владения землей и заводами кучкой бесчестных воротил. Люди Донбасса — за крепкое и где-то даже жесткое государственное управление, за неусыпный контроль государства за теми, кому досталось руководить промышленностью, финансами, торговлей. Конечно, в этих взглядах нет ничего от чисто большевистских закидонов, но социал-демократия старых времен просматривается явно. Классика жанра — в царское время в рабочем Донбассе правили бал меньшевики с их программой экономической борьбы за права трудящихся и анархисты, отрицающие государственное всевластье на всех уровнях жизни. Он и сегодня примерно так настроен, наш Донбасс — немного анархист, немного тред-юнионист. Он уверен в себе, он знает, что трудом своим и головой сможет выпутаться из любого непростого положения. Только бы мир, только бы справедливость.
И с новой силой забьется индустриальное сердце России — Донбасс.