ень, включая выходные и праздники, если нужно.
– А деньги? – недоуменно спросил Камень. – Кто будет платить за всю эту благодать? Не бесплатно же Раиса будет работать у Лизы.
– Вот можешь же, когда захочешь, смотреть прямо в корень, – одобрительно заметил Ворон. – Наступил февраль восемьдесят восьмого, у Тамары и Григория – десятилетие свадьбы. Люба с Родиславом, естественно, приехали в Горький, и Люба улучила момент и поведала сестре всю эпопею с болезнью Дениса. Так что теперь, когда вопрос встал со всей остротой, Любе ничего не оставалось, кроме как обратиться за помощью к Тамаре. Это уж весной было, когда стало понятно, что на Лизу нет никакой надежды.
– Ее услуги стоят двести рублей в месяц, – безнадежно произнесла Люба. – Я просто не представляю, где взять эти деньги. И махнуть рукой на маленького беспомощного ребенка я не могу, все-таки это сын Родика, и Родик за него переживает. Тома, посоветуй, что мне делать, как поступить.
Люба долго собиралась с духом, чтобы поговорить с сестрой, и ей казалось, что по телефону такие разговоры вести невозможно, но вырваться в Горький никак не получалось: семейный бюджет и без того трещал по всем швам. Наконец она выбрала момент, когда никого не было дома, и позвонила Тамаре.
Сестра слушала внимательно, и Люба даже на таком огромном расстоянии словно наяву видела, как Тамара сидит на полу по-турецки, одной рукой опираясь на острую коленку, а другой прижимая трубку к уху, и сосредоточенно морщит лоб.
– Какой совет тебе нужен, Любаня? Как решить проблему или решать ли ее в принципе? – спросила Тамара.
– Если бы можно было ее совсем не решать, – тяжко вздохнула Люба. – Но очень жалко мальчика. И потом, это все-таки сын Родика, я не могу об этом забыть. И Родик тоже не может. Вопрос в том, где взять денег, чтобы вырастить двоих Лизиных детей и оплатить сиделку для малыша. Посоветуй мне что-нибудь, Тома, ведь ты занимаешься бизнесом, знаешь, что там к чему, может, в этой сфере и для меня место найдется, а? Мне нужно найти способ зарабатывать больше.
– Любка, да куда тебе в бизнес? – рассмеялась сестра. – У тебя же нет ни острых зубов, ни мертвой хватки, ни наглости, а без этих качеств в бизнесе не выживешь. Ты не сможешь начать собственное дело, у тебя нет для этого стартового капитала, ты сможешь только быть наемным бухгалтером в каком-нибудь кооперативе, то есть получать ту же зарплату, только, конечно, побольше, но все время ходить под дамокловым мечом, потому что законы пока еще тухлые, а финансовую дисциплину кооператоры соблюдать не умеют и не хотят. Тебя подведут под статью, ты и глазом моргнуть не успеешь, как окажешься на скамье подсудимых. Нет, Любаня, бизнес – это не для тебя.
– Тогда что мне делать? Где взять денег? Если бы было что продать, я бы продала, честное слово! Можно продать машину, но она нужна для того же Дениса, то в поликлинику отвезти, то еще куда-нибудь. У него очень ослаблен иммунитет, его в общественном транспорте вообще нельзя перевозить, он сразу же цепляет любую инфекцию.
– Еще чего выдумала – машину продавать! Любка, у тебя в голове мысли какие-то неправильные.
– А какие мысли правильные?
– Возьми деньги у меня.
– Ты с ума сошла! – испугалась Люба. – Как это – у тебя? Это невозможно!
– Это возможно, – мягко возразила Тамара. – Более того, это правильно и единственно возможно. Больше тебе этих денег все равно взять неоткуда. А у нас с Гришей они есть, мы хорошо зарабатываем, очень хорошо, и двести рублей в месяц нам вполне по силам. Детей нам бог не дал, наследство оставлять некому, так что мы деньги ни на что существенное не копим и в ценности не вкладываем, мы их просто тратим себе на радость. А что может быть радостнее, чем помочь тому, кого ты любишь?
Тамаре пришлось долго уговаривать сестру, но в конце концов Люба сдалась и приняла помощь…
– Мне нужен перерыв, – объявил Ворон. – Я устал и хочу спать, ночь уже. Кроме того, у меня есть информация об Аэлле, а если я буду тебе рассказывать сейчас, то Ветер потом устроит сцену. Так что его надо позвать.
– Ты что, собрался за ним лететь в такую даль? – изумился Камень. – Он же в Австралии.
– Подумаешь! – Ворон скроил презрительную мину. – Что мне Австралия? Дырку найду – и я уже там. У меня хорошее место примечено, я оттуда всегда в Новую Зеландию попадаю, а там до Австралии крылом подать. Я полечу посплю часок-другой, меня белочка на ночлег звала, у нее такое чудесное местечко оборудовано – конфетка! Мягкое, теплое, сухое. Потом за Ветром сгоняю и вернусь, не скучай тут без меня.
– Постараюсь, – недовольно буркнул Камень.
Идея ночевки в гостях у белочки показалась ему подозрительной. Ну ладно бы у молодой вороны, в крайнем случае – у совы средних лет, а то у белочки! Она же многодетная мать-одиночка, и вообще она Ворону не пара, она млекопитающая, а Ворон – какая-никакая, а все-таки птица.
Оставшись один, Камень начал укладываться, ему тоже нужно было отдохнуть. Правда, спать совсем не хотелось, у Камня начиналась старческая бессонница, но можно ведь просто полежать удобно и подумать. Главное – найти такое положение, при котором суставы не так сильно болят.
– Ты никак спать собрался? – раздался насмешливый шепот.
– Здравствуй, – обрадовался Камень. – Как хорошо, что ты пришел!
– Да куда ж я денусь, – усмехнулся Змей. – Как услышал, что наш Зоркий Сокол по бабам собрался, так сразу понял, что нам с тобой самое время повидаться. Что у него там с белочкой? Серьезное что-то или так, легкий флирт?
– Если б я знал, – вздохнул Камень. – По-моему, у них что-то закрутилось, когда он к ней на лечение недавно летал. Я еще удивлялся, что он так долго у белочки проторчал, а Ворон мне сказал, что маленькие бельчата плохо засыпали и он им сказку про Гарри Поттера рассказывал.
– Заливал! – уверенно определил Змей. – Он про Гарри Поттера больше пяти минут рассказывать не мог, он эту книжку только начал читать и через десять страниц бросил, скучно ему стало. Я сам видел. А когда на кинофильм случайно попал, так тоже пару минут посмотрел, развернулся и улетел. Еще и плевался в полете.
– Значит, он меня обманывал, – печально констатировал Камень. – У него там все серьезно. Ну что ж, если я лишний на этом празднике жизни, если я всем мешаю, если никто не хочет делиться со мной сокровенным и говорить мне правду, то я…
– Ой, ну ладно, завел свою шарманку, – невежливо перебил его Змей. – Ты лучше подумай о том, что Новый год на носу. Надо же как-то отмечать, праздновать, елку наряжать и все такое. У тебя есть идеи?
– Какие у меня могут быть идеи? – Камню понравилась роль печального одинокого старика, и он решил доиграть ее если не до конца, то хотя бы до антракта. – Я тут лежу один, всеми брошенный, никому не нужный, неподвижный паралитик, я даже елку сам нарядить не могу, я от всех зависим, но никто не хочет с этим считаться и пожалеть меня…
Но Змей отнюдь не желал потакать упадническим настроениям друга, он, как обычно, был бодр и полон оптимизма.
– Ладно, эту часть я понял, ты можешь ее не продолжать. Ты хороший и несчастный, а все остальные плохие и счастливые. Ты мне про Новый год скажи: какие у тебя планы? Я к тому спрашиваю, что если вы вдвоем с Вороном будете отмечать, то я тогда к друзьям в Парагвай смотаюсь, они меня давно зовут в гости. А если у нашего Добытчика Черное Крыло есть романтические планы встретить праздник вместе с белочкой или какой другой полюбовницей, то я к тебе приползу, посидим вдвоем, по-стариковски, старое вспомним, о будущем помечтаем.
Камень сразу забыл о том, что собрался горевать, и принялся строить планы.
– Я постараюсь узнать у Ворона, – пообещал он. – Главное, чтобы он ничего не заподозрил. И Ветра надо будет отправить куда-нибудь, а то он нас с тобой вместе увидит и обязательно Ворону разболтает. Нарядим с тобой ель, только не ту, под которой ты сейчас лежишь, а другую, ту, что справа, она попышнее и повыше. Я Ветра попрошу, он игрушек натащит, он знает какое-то место километрах в ста отсюда, где игрушки просто так валяются, прямо у кого-то на участке, если сильный порыв устроить, то можно их сюда забросить. А Ворон их на ель повесит. Будет очень нарядно! Только с угощением надо что-то придумать.
– Это я беру на себя. Я всех зайцев, лис и медведей в лесу знаю, они ко мне хорошо относятся, с миру по нитке – на праздничный стол соберу. А чего ты такой грустный-то? Мы же про Новый год мечтаем, у тебя настроение должно повыситься, а ты как в воду опущенный.
– Я про Родислава думаю. Как ты считаешь, импотенция лечится?
– Эк хватил! – расшипелся Змей, что должно было обозначать раскатистый хохот. – Да что тебе с этой импотенции? Ну не может Родислав больше быть с женщинами – и не надо, обойдется. Другой способ найдет.
– Ты о чем? – недоуменно спросил Камень. – Какой другой способ? Способ чего?
– Способ достижения психологического комфорта, – терпеливо пояснил Змей. – Что ты на меня так смотришь? Не понимаешь, о чем я говорю?
– Не понимаю, – признался Камень. – А о чем ты говоришь? Какое отношение выработка гормонов имеет к психологическому комфорту?
– Да самое прямое! Вот ты мне скажи, зачем человеческим особям нужен секс?
– Для продолжения рода, – уверенно ответил Камень.
– Правильно. А если не для продолжения рода, тогда зачем?
– Так гормоны же вырабатываются, возникает потребность, ее надо как-то реализовывать, – старательно повторил Камень урок, преподанный Вороном.
– Ну, допустим, – Змей кивнул овальной головой. – А если гормоны не вырабатываются и продолжения рода не намечается, тогда зачем нужен секс?
Камень подумал немного и неуверенно ответил:
– Получается, что ни за чем он не нужен. Тогда мне непонятно, почему же люди так страдают из-за отсутствия секса, если его нет по естественным причинам? Чего они так носятся с этой импотенцией? Ворон рассказывал, что у них там целые научные институты над проблемой бьются, лекарства какие-то изобретают. Зачем?