Но, черт побери, Додж знал точно, что он прав. Кэролайн, такая маленькая и миниатюрная, имела железный характер. Он почувствовал это, как только увидел ее. Девушка держалась из последних сил, но гордость не позволила ей заплакать в его присутствии. Она потеряла родителей в раннем возрасте, и это, видимо, приучило ее рассчитывать только на себя. А может быть, она родилась с сильным характером, а обстоятельства лишь усилили данное от рождения.
Как бы там ни было, в результате Кэролайн Кинг была упрямой и только поэтому упорно намеревалась стать женой Роджера Кэмптона.
Додж отказывался принять, что она любит богатого и красивого сукина сына.
Кэролайн снова была в ярости, когда они расстались. Додж проклинал себя за то, что был таким идиотом. Ну почему он, который может уговорить любую женщину снять одежду или выдать ему ценную информацию, не способен общаться с одной-единственной девушкой, общаться с которой ему хочется больше всего. В ее присутствии вся его изобретательность куда-то улетучивается.
Додж вернулся домой, выпил шесть банок пива, плохо спал, потому что пиво каждый час просилось наружу, и прибыл на шинный завод в самом ужасном настроении. Наверное, именно поэтому, заметив Кристал, разговаривающую на стоянке рядом с дурацким грузовиком со слишком большими колесами и брызговиками со своим проходимцем-бойфрендом, Додж решительно направился прямо к ним.
Практически нарываясь на стычку, он подошел к парочке сзади и произнес:
– Привет, Кристал!
Девушка резко обернулась с видом испуганного кролика, ослепленного светом фар. Додж отметил, что глаза ее покраснели и опухли от слез.
– О, привет, – нервно произнесла она. – А это Франклин. Мой парень.
Олбрайт окинул Доджа взглядом с головы до ног и процедил:
– Красивая форма.
Затем он наклонился поближе, чтобы прочесть выдуманное имя Доджа, вышитое красными нитками на кармане робы.
– Марвин, – произнес Олбрайт с противной ухмылкой.
Полностью проигнорировав его, Додж обратился к Кристалл:
– Почему ты плачешь? Я могу чем-нибудь помочь?
Франклин Олбрайт грубо тряхнул Доджа за плечо:
– Ты можешь помочь, если не будешь совать свой чертов нос в чужие дела, парень!
Доджу, который с самого начала нарывался на конфликт, захотелось кинуться на бывшего зэка, но он ограничился тем, что грубо стряхнул с плеча его руку.
– Полегче бы ты выражался в присутствии дамы.
– Все в порядке, – быстро произнесла Кристал. – Я не плакала. У меня аллергия. Приму судафед, и все будет в порядке. – Девушка бросила встревоженный взгляд на своего бойфренда, потом кивком головы показала Доджу на вход в здание: – Не стоит опаздывать из-за меня на работу.
– А у тебя есть судафед? Если нет, буду рад сбегать в аптеку и принести.
– У меня в рабочем столе целая упаковка, – поспешно ответила Кристал. – Поторопись, Марвин. Если ты опоздаешь, тебя оштрафуют.
– Вам лучше знать, мисс Бухгалтерия, – поддразнил девушку Додж.
Кристал одарила его едва дрожащей на губах улыбкой. Франклин Олбрайт готов был зарычать. Додж посмотрел на него сверху вниз, стараясь выглядеть дебилом, пытающимся изобразить крутого парня, затем направился к воротам проходной, бросив через плечо еще один взгляд на оставшуюся позади парочку и мысленно похихикав.
– Разумеется, – говорил он в этот вечер коллегам по спецгруппе, – старина Франклин поджидал меня после смены. Мечтал со мной посчитаться.
– Поясни, что такое «посчитаться», – потребовал капитан.
– Парень сгреб меня за плечи, привалил к забору. Я сопротивлялся, но несильно. Не хотел давать понять, что мог бы уложить его с одного удара, если бы захотел.
– А что он сказал?
– Велел мне держаться подальше от Кристал.
– Что ты ответил?
– Что буду делать так, как сам решу.
– А он?
– Он сказал, что я могу делать все, что мне угодно, если хочу, чтобы мне оторвали голову и использовали ее в качестве писсуара.
– Франклин умеет изящно выразиться, правда? – засмеялся один из офицеров.
– А ты выяснил, почему плакала его девушка?
– За обедом. Она рассказала мне, что снова заговорила с Франклином о браке, а тот сказал, что о свадьбе она может не мечтать. Ни в коем случае. Я с сочувствием выслушал бедняжку и заявил в конце, что ее Франклин не только урод, но и глупец.
– Как она отреагировала?
– Рассмеялась. Она считает меня забавным и милым. И смелым, раз я решил за нее заступиться. Но Кристал предупредила, что не следует заходить слишком далеко. Что у Франклина бурный темперамент и есть нож. Я сказал, что не боюсь его. – Додж равнодушно пожал плечами. – В общем, я ее герой.
– Но ты разрушил свою легенду.
– Поиграв в сэра Галахада? Вряд ли.
– Но теперь ты в поле зрения Олбрайта.
– Как полный придурок, посягнувший на Кристал. Если он и заметит теперь признаки слежки с моей стороны, то решит, что я прикидываю, как бы подобраться к Кристал. А если бы я околачивался вокруг без видимой причины, это послужило бы для него тревожным сигналом и заставило быть подозрительнее.
– Так чем все закончилось? – снова потребовал ответа капитан.
– Да, Хэнли, ты так и не объяснил, как тебе расквасили физиономию, – вмешался еще один коллега.
– Франклин решил, что мы достигли взаимопонимания. Он ткнул меня пальцем в грудь и сказал: «Ты больше не разговариваешь с Кристал, хорошо, Марвин?» А я ответил: «Ну разумеется! Ведь я могу трахнуть ее и не разговаривая».
– Боже…
– Нет, ты не мог…
– Черт побери, Додж…
– Ну, в общем, ты сам напросился.
– Конечно, напросился, – подтвердил Додж, обведя группу взглядом победителя.
Он бы улыбнулся, но очень болела разбитая губа. И глаз был цвета баклажана и заплыл так, что едва открывался.
– Завтра утром приду на работу со следами «беседы» с Франклином на лице. Кристал будет полна раскаяния, начнет извиняться. Но там внутри, под ее шикарными сиськами, ее маленькое сердечко будет трепетать от радости и гордости, что ради нее я бросил вызов большому и страшному Франклину. Можно считать, что я уже завоевал ее сердце и ее преданность.
– Но Олбрайт передаст, как ты обещал ее трахнуть.
– А я буду все отрицать. Изображу, что потрясен и раздавлен тем, что она вообще могла подумать хотя бы на секунду, что я способен сказать такое. Мои чувства к ней чисты и непорочны.
– Меня сейчас стошнит, – заявил один из членов спецгруппы.
– И почему ты думаешь, что Кристал поверит тебе, а не Франклину? – спросил капитан.
Несмотря на распухшую губу, физиономия Доджа расплылась в улыбке.
– Потому что ей захочется в это верить, почему же еще?
В этот момент ему в голову снова пришла мысль о Кэролайн Кинг. И улыбка испарилась.
– Женщина склонна считать своего мужчину самым лучшим даже тогда, когда все на свете свидетельствует об обратном. – Додж понял, что адресовал эту реплику самому себе.
15
Каковы были шансы?
Этот вопрос Орен Старкс задавал себе большую часть жизни. Всякий раз, когда Фортуна устраивала с ним очередную злую шутку, а происходило это с частотой, не имевшей ничего общего со справедливостью, Орен спрашивал себя, каковы были шансы, что это произойдет, чем бы ни было «это» в каждой конкретной ситуации.
Очевидно, шансы заполучить неприятности были для Орена Старкса очень высоки, потому что не везло ему гораздо чаще, чем везло.
Вот и в пятницу вечером его ожидало очередное фиаско. «Происшествие в доме на озере», как окрестили данное событие средства массовой информации, Старк воспринял как колоссальную личную неудачу, хотя стороннего наблюдателя абсурдность финала произошедшего могла даже рассмешить. Все это походило на плохой фарс, в конце которого главный злодей непременно должен свалиться с лестницы, никак не меньше.
Учитывая комичность ситуации, огнестрельную рану Бена Лофланда можно было списать на сведение счетов между бывшими коллегами. Даже состояние Лофланда не внушало серьезных опасений. Конечно, требовалось соблюсти кое-какие юридические формальности, но после того как все необходимое было бы сделано и написано, об этом деле наверняка вскоре забыли бы.
Но теперь… теперь Орена Старкса разыскивают за убийство шестнадцатилетнего подростка с применением огнестрельного оружия. А это уже совсем другое дело.
Так каковы же были шансы?
Забраться в номер мотеля с неважной репутацией казалось отличной идеей. В конце концов, существовал один шанс из восьми, что комната номер восемь останется свободной. Ведь можно было, черт побери, выбрать из семи остальных. От этой мысли хотелось закричать.
Но нет же, именно этот номер дали Дэвису Колдеру и его подружке.
Каковы были шансы, что Дэвис Колдер окажется лучшим учеником, звездой бейсбольной команды, любимым сыном, другом, одноклассником? Если уж кому-то надо было зайти в дверь этого чертова восьмого номера, почему это не мог быть наркоман, вор, педофил? В таком случае Орена Старкса могли бы считать героем за то, что он избавил общество от потенциальной опасности.
Но вместо этого все граждане и все силы правопорядка штата ищут теперь бессердечного убийцу золотого мальчика.
Каковы были шансы, что находившаяся рядом с жертвой неизвестная молодая женщина, волею судьбы ставшая свидетельницей убийства, не потеряет головы и сумеет опознать стрелявшего? В газетах писали, что она без малейших колебаний выбрала из предложенных ей фотографий изображение Орена Старкса. И, будто судьба хотела намеренно добавить к нанесенному ущербу очередное оскорбление, это было фото из личного дела в «Делрэй Маркетинг», которое он всегда ненавидел. Фотография на правах была куда симпатичнее. А на фото из личного дела лоб его выглядел слишком высоким, глаза – близко посаженными, подбородок – нечетким и безвольным.
Каковы были шансы, что придется иметь дело с несчастным случаем, к которому он абсолютно не был готов и не имел запасного плана?