— А я должен запоминать дорогу, — ответил Стэн.
Дортмундер тяжело выдохнул. — Ладно, — сказал он и начал пробираться на свое место.
Когда все разместились, Келп медленно поехал, оставляя за собой лес и каменную стену, а Дортмундер озвучил свою гениальную мысль:
— Это так здорово, столько взрослых мужчин и женщин могут строить рожицы, пока ты сидишь тут сзади. Могут высовывать язык. Взрослые думают, что это весело, особенно когда едешь за рулем.
— Представь, что ты их не видишь, — посоветовал Келп.
— Я так и делаю, — ответил Дортмундер. — Но я все равно их вижу. Они машут руками, засовывают пальцы в нос, подергивая ноздрями. В какой-то момент это начинает утомлять.
— Если по дороге будет магазин, может заскочить и купить гвозди. Будешь кидать в них из своего окна, — предложил Тини.
— Очень хорошая идея, Тини, — похвалил Дортмундер. — Спасибо.
Глядя вперед, Келп спросил:
— А теперь-то что происходит?
Лес резко обрывался, сразу за ним шли просторы бесплодной земли с несколькими фермерскими зданиями где-то вдалеке. Низкая каменная стена все еще тянулась, и черные металлические опоры с электрическими проводами, теперь опоры было видно гораздо лучше, чем там среди деревьев.
— Раньше они сдавали эту часть в лизинг коммерческим производителям томатов каждый год. Эти люди приходили, чуть более ранней весной, выращивали миллион растений, разбрызгивали везде химикаты, уходили, возвращались в конце августа, чтобы собрать урожай, в середине сентября еще раз, оставшиеся томаты так и оставались лежать красным ковром до самых заморозков. Очень мило.
— Но теперь они этого не делают, — предположил Келп.
— Теперь уже нет, с такой-то охраной, — сказал Честер. — Кроме того, как я понял, компания отказалась вести дальнейший бизнес с Холлом.
— Люди, которые пичкают еду и землю химикатами, и те отказались работать с Монро Холлом? — удивился Келп.
— Его не очень-то жалуют, — сказал Честер.
— Если они оставляли остатки урожая просто так, — предположил Стэн, — наверное, волонтеры продолжили их выращивать.
— Никаких волонтеров, — отрезал Тини.
Вскоре бесплодная территория закончилась, там было еще несколько фермерских зданий, некоторые из них выглядели брошенными; и тут пейзаж сменился: началась асфальтная дорога, чистые земли с деревьями, здания разных мастей, некоторые из них были похожи на резиденции, некоторые — не склады.
— А здесь у нас что? — спросил Келп.
— Некоторые из машин хранятся тут, — сказал Честер и показал пальцем. — Те, что без окон.
— А что насчет зданий, похожих на дома?
— Это и есть дома, — ответил Честер. — Где живет прислуга. Видите тот неплохой зеленый дом? Там жил я со своей семьей.
— Похоже на маленькую деревню, — сказал Келп.
— Теперь тут не так много народу, как раньше, — почти с грустью сказал Честер. — Он потерял многих работников.
— Деньги закончились?
— Нет, деньги у него никогда не закончатся. Просто стало больше людей, которых он кинул, как и меня. А другие ушли сами, потому что он перестал им нравится. Теперь ему сложно нанимать людей. Слышал, теперь он пытается найти людей из Южной Африки.
— Южной Африки? — переспросил Келп.
— Они говорят по-английски, — пояснил Честер, — и они никогда не слышали о Монро Холле. Ему нужны люди, которые никогда о нем не слышали. Вот тут вход.
Вначале стояло длинное офисное здание, покрытое серой штукатуркой, в каждом окне которого висели венецианские жалюзи, где-то опущенные, где-то поднятые, где-то криво висящие. Дальше виднелась часть сарая, обитая сайдингом, который стал серым от погоды, дальше шла темная дорога, по одной полосе с каждой стороны от домика охраны, который выглядел, словно надвигающийся буксир. Странные металлические стержни шли вниз к самой дороге, трое человек в арендованной форме полицейских виднелись в большом окне домика охраны. Дорога все дальше убегала к домикам деревенского типа, в некоторых из них не очень хорошо ухаживали за газоном и растениями. Где-то вдалеке виднелся домик, похожий на дом Тары из «Унесенные ветром».
Келп продолжал ехать, проехал еще одну стену сарая, потом Дортмундер спросил:
— Это он? Большой белый дом вон там?
— Еще примерно с милю по этой дороге, и дальше будет торговый центр, возле перекрестка с шоссе штата, — сказал Честер.
— Тот большой белый дом, это там, где Холл живет? — повторил вопрос Стэн.
— Да, это его дом.
— Энди! Энди! Эй, Энди, черт тебя побери!
Келп посмотрел в зеркало и увидел, что это снова был Дортмундер, махал руками, как и раньше, только на этот раз, похоже, более отчаянно. — Привет, Джон, — сказал он. — Ты что-то хотел?
— Найди где припарковаться. Остановись. Ребята, мне надо с вами поговорить, а отсюда я не могу этого сделать.
— Конечно, Джон, — коротко ответил Келп. — Может сначала посмотрим на торговый центр, может есть вход оттуда.
— Забудьте про торговый центр, — не унимался Дортмундер.
— Там вовсе не проще, Энди, еще даже хуже, — развеял его надежды Честер. По всему периметру стоит восьми-футовый забор на одной цепи.
— Да забудьте про торговый центр, — снова настоял на своем Дортмундер. — Торговый центр не имеет никакого значения.
— Если бы мы приехали на грузовике, мы смогли залезть на его крышу и оттуда перепрыгнуть забор, — предложил Тини.
— Да сколько ж можно про этот центр?
— Но ведь электрический забор никто не отменял, — сказал Честер. Он идет по всему периметру собственности.
— Забудьте про торговый центр!
— Ну, мы все равно съездим к торговому центру, — решил Келп. — Посмотрим, что там да как. Думаю, Джон все равно хочет остановиться для чего-то, когда мы приедем.
— Да, остановись! Точно. Остановись!
— Честер, — сказал Келп, — а в этой части до торгового центра есть что-то интересное?
— Нет, примерно то же самое.
— Сдаюсь.
Они повернули к торговому центру, и когда они подъехали ко входу, Келп спросил:
— Какой-то конкретный магазин, Джон?
— Парковка, — сказал Дортмундер. — Останови машину. Останови. Сделай так, чтобы она остановилась.
— У них там большой забор, — сказал Стэн. Может нам нужно подобраться поближе к нему и рассмотреть?
— Остановись! Остановись! Остановись сейчас же!
— Я это и пытаюсь сделать, — сказал Келп, прокатился еще чуть-чуть и нашел парковочное место недалеко от магазина хозяйственных инструментов, на случай, если кому-то что-то понадобится. Он выключил зажигание, посмотрел в зеркало и спросил:
— Джон? — Тут нормально?
Развернувшись, Стэн сказал:
— Джон, пришлось потратить много времени, чтобы сюда добраться. Мы не хотим тратить лишком много времени на какой-то торговый центр. Нам нужно разобраться, как совладать с этим забором. Нам нужно выяснить, как туда проникнуть и вернуться с невероятным количеством машин.
— Забудь об этом, — сказал Дортмундер. — Забудьте про забор. Наконец, все обратили на него внимание. Все развернулись, чтобы видеть его, кто сидел спереди, какое-то время толкались, пока не уселись, потом Тини вставил свое слово:
— Дортмундер, мы снаружи. Там есть забор, по всему периметру. Нам нужно проникнуть внутрь. Нужно как-то пройти через забор. Мы не можем просто взять и забыть про него.
— Это я и пытаюсь вам сказать, — ответил Дортмундер. — Нет способов победить этот забор. Нужно действовать иным способом.
— Джон, нет другого способа, — уверенно сказал Честер.
— Ну, — сказал Келп, — если Джон говорит, что есть, значит, скорее всего, он есть. Джон?
— Монро Холлу нужны рабочие, — вспомнил он слова Честера. — Мы устроимся к нему на работу.
10
Из всех своих клиентов, Флип Моррискон считал, что Монро Холл был тем, кого он ненавидел больше всех. Ох, он ненавидел их всех, конечно же, вялые напыщенные существа, никакой дисциплины, все ждут, что он будет потеть за них, ждут, что за один волшебный час его работы в день или даже в неделю изменит их полные потаканию своим прихотям жизни.
Но из них всех Монро Холл был хуже всех. Большой эгоцентричный ребенок, слишком особенный, чтобы описать словами. И вы только гляньте на всю эту охрану вокруг поместья Монро — как будто там, как минимум, живет звезда кино. Но кому понадобится подобраться к Монро Холлу так близко? Насколько Флипу было известно, люди наоборот, заплатили бы любые деньги, только чтобы держаться от этого типа подальше. Но нет. Снова все то же самое.
Флип ехал за рулем своего зеленого Субару Форестер по сельской дороге в лучах весеннего обеденного солнца, как раз успевал на встречу на 3 часа к ужасному Холлу, подъехал ко входу и остановился перед металлической балкой, ровно там, где он останавливался три недели назад, рядом с домиком охраны.
И так же, как и три недели назад, каждую неделю, тридцать с лишним недель назад, вышел охранник с угрюмым лицом, сделал вид, что никогда раньше не видел Флипа, проверил его имя в списке на планшете, который он носил, словно крохотный щит, и попросил документ, удостоверяющий личность. В какой-то раз, недель семь-восемь назад, Флип даже попытался отпустить шутку:
— Ну давай, ты же помнишь меня? Два дня назад? Но ни одна эмоция не проявилась на лице охранника:
— Нужен ваш документ, удостоверяющий личность, прежде, чем вы проедете дальше, — сухо сказал он.
Поэтому с тех пор Флип сразу сунул этому неандертальцу под нос свое водительское удостоверение, чтобы быстро попасть внутрь.
Хотя это было не так уж и быстро. Сначала планшет, потом документ, потом позвонить Хозяину, чтобы получить добро, Флип Моррискон при каждой стандартной встрече с Большой шишкой наблюдал с какой торжественностью это все происходило, словно ритуал, словно религиозное событие или что-то вроде того.
Но потом, в общем-то как обычно, охранник поднимал металлическую балку, и Флип мог, наконец, пролететь по двухполосной дороге к Большому Дому, так он называл белый особняк, который доминировал над остальными постройками поместья. Проехать, держаться правой стороны дороги и подъехать к парковке рядом с домом, взять свою длинную холщовую сумку с заднего сидения и перетащить ее вперед. Сумка была тяжелой, закинув ее на плечо, костяшки правой руки хрустнули, когда он схватился за ручки, отпуская трапециевидную мышцу, согнув одновременно грудь и бицепсы.