— Мак, я так же как и ты ненавижу вламываться в дом к этому парню. Но что же еще, черт побери, нам делать?
— Есть и другие, кто въезжает и выезжает из поместья, — ответил Мак.
— Автоцистерна приезжает время от времени.
— Если ты считаешь, что я смогу задержать дыхание в нефтевозе на сорок минут, ты сошел с ума, — заявил Эйс.
Мак покачал головой и открыл заднюю дверь.
— Я не это имел в виду. Бадди, убедись, что она закрыта.
— Точно.
— И что ты имеешь в виду?
Эйс требовал ответа, они с Маком отошли на маленькое крыльцо, пока Бадди закрывал на замок кухонную дверь.
Отсюда путь был простой: через лужайку частной собственности, огороженную грубым частоколом — если Моррискон здесь даже загорает голышом, никто не сможет сделать его фотографии — потом через забор к незаселенному дому с табличкой «продается» перед ним.
Они проложили путь таким образом, что они могли попасть в дом Альфонса Моррискона незамеченными в любой время.
Проблема была лишь в том, что не было никаких причин туда приходить.
Когда они вышли из дома Моррискона, обошли продающийся дом и вышли на улицу, где был припаркован Таурус, Мак сказал:
— Есть ведь не только автоцистерны. Они заказывают еду на дом, они вывозят вещи в химчистку.
— Ты видел, как проходит вся эта процедура, Мак, — сказал Бадди. Все эти машины тщательно досматриваются наемными копами у ворот. Бой скаут Моррискон — единственный, кто проезжает без проблем.
— Ну, есть и другие рабочие, — сказал Эйс.
— Штатные сотрудники.
— Для нас ничего полезного, — сразу отрезал Мак.
— И жена тоже выезжает, — продолжил Эйс.
Все удивленно уставились на него.
— Ты хочешь похитить его жену? — спросил Бадди. Или хочешь пробраться в поместье втроем в одной из этих крохотных машин?
— Я бы мог спрятаться у нее под юбкой, — Эйс расплылся в ухмылке, правда потом заметил, что его шутку никто не оценил, и ухмылка быстро испарилась.
— Может нам все-таки стоит найти эти гарвардцев, — мрачно выдал Мак.
— Глянь-ка на этих скачущих обезьян, — сказал Ос, уставившись в бинокль.
— Наверное, ты имеешь в виду Эйса, — предположил Марк, поскольку у него бинокля не было. — Он хуже остальных двух.
— Боже, — выдохнул Ос. — Не просто работяги, а абсолютно бесполезные работяги.
— Это наш друг Моррискон абсолютно бесполезный, — фыркнул Марк. — Мы не нашли в его прошлом ничего, что можно было бы использовать против него, а теперь, глядя на представителей трудового движения, становится понятно, что и они ничего не нашли.
— А время идет, — сказал Ос.
Через дорогу, троица усаживалась в свой Таурус. Глядя на них без бинокля, Марк сказал: — Нам придется использовать этих ребят. Пока не знаю как, но придется. Как-то использовать.
Хорошо, — согласился Ос.
25
Из-за своего воспитания в Канзасе и Колумбии Анна Мари, когда речь шла о каком-то собрании, на автомате предлагала свою помощь — зачем квартире простаивать?
Но Энди совсем не одобрял идею, согласно которой в три часа дня в их квартире собирались Джим Грин и все остальные, чтобы состряпать новые личности Энди и другим.
— Это же не вечеринка, Анна Мари, — пытался он объяснить свою позицию. — Это больше информационное собрание.
— А я и не говорю, что это вечеринка, — настаивала на своем она, и понимала, что она гнет свою линию.
— Всего пару закусок и, возможно, стакан белого вина.
Нельзя вечно пить пиво или бурбон.
— Нельзя? — вытаращился он на нее.
— Я думаю, что Джим обидится, — продолжала Анна Мари, — ведь он делает нам колоссальное одолжение, он приехал сюда из самого Коннектикута, а мы ему даже не предложил закуску с паштетом.
— Но мы же не на открытие заведения собираемся, Анна Мари, — не унимался Энди, — тем более, что никто из нас не хочет заляпать свои новые документы, подтверждающие личность, паштетом.
Грин придет сюда со своим оборудованием, раздаст что нужно, расскажет что нужно и все.
И все разойдутся.
Она упрямо покачала головой.
— Ты снова хочешь, чтобы люди пришли к нам домой, сели и поговорили, а потом просто ушли. Никто ничего не поест, не поболтает на отвлеченные темы, ни выпьет ничего, кроме твоего пива.
— Ну наконец-то ты поняла, — выдохнул Энди.
Но она все равно продолжала сновать туда-сюда, на случай, если кто-то вдруг станет нуждаться в ее услугах хорошей домохозяйки.
Первый прибыл Стэн Марч.
Она поздоровалась с ним у двери.
— Привет, Стэн.
— Ну, наконец-то Бруклин, — выдохнул Стэн, входя в квартиру. — Я всегда считал, что Канарси — очень удобное место для жизни. До Манхэттена добраться — множество вариантов, можно через Флэтлэндз на Флэтбуш, а там на Манхэттенский мост, вот только на Флэтбуш можно немного застрять, поэтому иногда я еду через Рокэуэй авеню на Истэрн Паркуэй, не на Рокэуэй авеню, который идет на Бушвик, на Бушвик точно ехать не надо.
— Я никогда так не езжу, — согласилась Анна Мари.
— Хочешь чего-нибудь выпить?
Но Стэн еще не закончил свой монолог.
— И что сделал я, — продолжил он, — на Великой армейской площади устроили такой бардак, развалили все перед библиотекой, невозможно проехать, поэтому я поехал по Вашингтон авеню, через автомагистраль Бруклин-Квинс, проезжая по левой стороне Флашинг, и там опять невозможно проехать.
Почему?
Да потому что там демонстрация против центра резерва ВМС, это два квартала направо, но копы не пускают демонстрантов дальше Вашингтона. Я там остановился, а какой-то парень начал мне сигналить. Я вышел из машины, подошел к этому типу и объяснил, что все эти орущие люди, копы и знаки пикета, если он зрячий и не просто умеет давить на гудок, означают, что дальше проехать нельзя.
Он, в конечном итоге, сдвинулся, так что я, наконец, смог выехать, а этот идиот заехал на мое место и начал там кудахтать, наверное, до сих пор там торчит.
— Может бокал вина?
— Потом я поехал под автомагистралью Бруклин-Квинс в Парк, — не унимался Стэн, — а потом на ТИллари, потом на Бруклинский мост, и выехал на Манхэттен.
— Стэн, — остановила его Анна Мари, — ты приехал первым.
— Могло бы быть и хуже.
— Пива? — предложила она.
— Нет, спасибо, — ответил он.
— Мне еще сегодня придется поездить, — и тут зазвонил дверной звонок.
На этот раз это был Тини, в руках у него был маленький, но очень милый букет розовых роз.
— Вот, — сказал он и протянул букет.
— Ой, Тини, спасибо, — улыбнулась она. — Очень мило с твоей стороны.
— Какая-то девица швырнула этим букетом своему парню в лицо, а потом появились копы, — рассказал он. — Я подумал, чего цветам пропадать.
— Ох. Спасибо.
— Всегда пожалуйста.
Тини вошел, но Анна Мари еще не успела закрыть дверь, как на пороге появился Джим Грин. Он улыбнулся:
— Привет, Анна Мари, как дела?
— Нормально, — ответила она и уже было собиралась закрыть дверь, как появился Джон.
— О, — выдохнула она. — Вы вдвоем пришли?
Джон смутился. Нахмурившись, он посмотрел на Джима и сказал:
— Не думаю.
— Нет, — ответил Джим, а Анна Мари, наконец, могла закрыть дверь.
Из глубин квартиры послышался голос Энди:
— Привет, я тут. Кто-нибудь хочет пива?
— Я пас, — ответил Стэн.
— Может чуть позже, — ответил Джон.
— Мы хотим, — ответил Тини, — посмотреть, кем мы станем.
— Скоро узнаете, — ответил Джим.
Он нес в руках дипломат, который затем положил на кофейный столик. Он открыл защелки, поднял крышку, и внутри Анна Мари увидела несколько маленьких конвертов из манильской бумаги, на каждом черными чернилами было написано имя.
Он достал эти конверты из дипломата и протянул каждому по конверту, четыре раза повторив:
— Это тебе.
Все четверо сразу полезли смотреть, что в конвертах.
Энди сел в свое кресло, Тини занял весь диван, Стэн сел в другое кресло, а Джон примостился на батарею.
Когда все расселись и занялись изучением содержимого конвертов, Джим обратился к Анна Мари:
— Ну что, Анна Мари, теперь у тебя побольше развлечений?
— Другого рода развлечения, — ответила она.
— Слушай, если тебе когда-нибудь понадобится исчезнуть, просто дай мне знать, — сказал он.
— Для тебя у меня будет особая система, не как эта.
— Похоже, их это более, чем устраивает, — улыбнулась Анна Мари, Джим улыбнулся в ответ и посмотрел на остальных.
Им очень нравилось содержимое конвертов; они были похожи на детей, открывающих рождественские подарки под елкой, каждый элемент — замечательный сюрприз.
— Паспорт, — в страхе прошептал Энди.
— Надо иметь, — пояснил Джим.
— Джон Говард Рамзи, — прочитал свое имя Джон.
— Да? — удивился Энди. — А кто это?
— Это я, — ответил Джон.
— Не так уж и плохо, — кивнул Энди.
Он прочитал свое имя в паспорте:
— А я — Фредерик Юстэс Блэнчард. Видимо, я Фрэд.
— А я по-прежнему Джон, — почти похвастался Джон. — Легко запомнить.
Голос Тини прозвучал еще ниже, чем обычно:
— Джудсон Отто Своуп.
Кивнув остальным, он сказал:
— Мне нравится это имя.
Не хотел бы себе имя, которое мне не понравится.
— У меня тут написано, что Я Уоррэн Питэр Джилетт, — сказал Стэн. — Думаю, «Питэр» мне запоминать необязательно.
Он посмотрел чуть вверх по левую сторону, словно выглядывая из окна автомобиля.
— Здравствуйте, офицер, я Уоррэн Джилетт.
— Да, вот мои права, — хмыкнул Энди и ухмыльнулся Джиму.
— Ты делаешь фото лучше, чем Мотор Виклз.
— Конечно, — не стал скромничать Джим.
— Я работаю с ценными бумагами, — не то констатировал факт, не то спросил Тини. — Я биржевой маклер?
— Ты в охране ценных бумаг, — очень деликатно поправил его Джим.
— Ты работал на «Секьюритек», фирму, которая занимается промышленным шпионажем, помогает компаниям сохранять их коммерческие тайны.