н догадался, значило, что у нее нет доступа к банкам, потому что она не знает секретного слова. Она также говорила про «ликвидацию» того и сего, что от незнакомого сомнительного парня могло означать, что кто-то должен умереть, но от уважаемой замужней леди это означало, что предвидится визит в ломбард. Она также некоторым сказала, что «возвращается домой», что означало, как он понял потом, вовсе не поместье, а какое-то другое место.
Но самое главное из того, что она говорила во всех разговорах, — это то, что она хочет, чтобы «все было сделано сегодня». — Я имею ввиду сегодня. Я понимаю, что сегодня суббота, но я не хочу оставаться в этом поместье еще до завтра. Или до любого другого дня. Поэтому я хочу, чтобы все было решено сегодня.
Она повторила это несколько раз, и хоть она ни разу не повысила голос и не разозлилась, Стэн понимал, что она все равно свое получит. Независимо от того, что она хотела сделать именно сегодня, это будет сделано именно сегодня.
И когда он сопоставил все факты чуть позже, он понял, что во всем этом больше нет Монро Холла. Все, что когда-то было с ним связано, его жена, его поместье, его работники, люди, которые хотели украсть его машины, все теперь отпущено и забыто, как будто гравитация Холла отключилась.
И как теперь понимал Стэн, это плохие новости для кражи. Он предполагал, что они все еще могут это сделать, в смысле угнать машины, провернуть все эти дела со страховой компанией, но теперь было ко всему этому какое-то странное чувство. Интересно, а что будут чувствовать к этим новым обстоятельствам остальные? Как Честер к этому отнесется? С самого начала это была идея Честера, так как он хотел возмездия, и это он втянул их в это дело.
А с другой стороны, разве они прошли через все просто так?
Они вернулись в поместье в 12.30, проехали через пост охраны, где охранник в уродливой коричневой форме неуклюже поздоровался, когда увидел миссис Холл на заднем сидении. Стэн подвез ее к дому, вышел, открыл ей дверь, и, когда она вышла из машины, ее лицо было невозможно печальным.
— Полагаю, это прощальный момент, Уоррэн, — с грустью сказала она.
Он импульсивно, на автомате выпалил:
— Мои друзья зовут меня Стэн.
Ей это пришлось по нраву. Улыбнувшись, она сказала:
— Тогда мне хочется верить, что пусть и за такое короткое время мы успели стать друзьями. Она протянула руку. — Прощай, Стэн.
У нее было довольно крепкое рукопожатие, но он все равно аккуратно сжимал ее ладонь. — До свидания, миссис Холл, — сказал он и пошел по дороге, направляясь в зеленый домик на обед.
Вдруг перед ним, откуда-то сбоку, выскочил эвакуатор с желтым кабриолетом, Триумф Стэг, с закрытой крышей на нем. Стэн успел изучить список автомобилей Холла, и запомнил эту, 1976 года выпуска.
Но куда она направлялась? К выезду. Пока Стэн шел, он наблюдал за тем, как эвакуатор проезжал пост охраны, выехал на дорогу и повернул налево.
Стэн тоже повернул налево, на боковую дорожку, ведущую к зеленому домику, и тут подъехал еще один эвакуатор, это был Студебеккер Голден Хоук 1958 года выпуска, кремового цвета с черной отделкой на крыше, капоте и хвостовых стойках. Водитель эвакуатора, худой парень в соломенной ковбойской шляпе, помахал Стэну. На автомате Стэн помахал ему в ответ, хотя не собирался этого делать.
Что тут происходит? Они что, увозят все эти автомобили? «Эй, это наши машины!», — подумал про себя Стэн.
Он ускорил шаг, надеясь, что Келп и Тини дома, чтобы рассказать им, что происходит. А может уже и Дортмундер успел вернуться. Глядя на дом, он увидел, как Келп и Тини стоят на крыльце и куда-то смотрят, словно разглядывают парад.
Хотя, по сути, они и смотрели на парад. Еще один эвакуатор, на этот раз Ламборгини Миура 1967 года, блестяще белая, с приплюснутым капотом, как у хищной рыбы. У этого эвакуатора, как и у предыдущих были номерные знаки Пенсильвании, значит они приезжали куда-то недалеко. Но куда они направлялись?
По мере приближения к дому, Стэн ускорялся и под конец уже практически бежал. Кислые мины Келпа и Тини совсем не ободряли. Когда проплыл Линкольн Континенталь Клаб Купе 1940 года, автомобиль, про который однажды Фрэнк Ллойд Райт сказал, что он «Самый красивый автомобиль в мире», а Музей современного искусства выбрал этот автомобиль из восьми лучших как самый красивый дизайн автомобиля в истории, Стэн не выдержал:
— Что тут происходит?
— Наша кража, — тихо сказал Келп, — Только вид со стороны.
— Выезжают из поместья, — добавил Тини. Он выглядел так, словно он хотел съесть этот Линкольн, вместе с этим эвакуатором и всем прилагаемым.
— Но куда? — не унимался Стэн.
— Во Флориду, — с той же печалью в голосе ответил Келп. — В музей автомобилей во Флориде, — прорычал Тини, и в этот момент мимо них проехал Морган Плюс 4 1955 года выпуска. — Все? — Стэн был ошарашен.
— Все до одной, — вздохнул Келп. — Кроме Пирс-Эрроу. На ней миссис поедет в Мэрилэнд.
— Они прикрывают лавочку, — пояснил Тини.
Стэну было тяжело смотреть, как такие автомобили уплывают из его рук, но не смотреть на них было еще тяжелее. Глядя на дом, хмуря брови, он задал еще один вопрос:
— Джон вернулся?
— Никто не знает, где он, — сказал Келп.
— Дортмундер всегда находится, — спокойно ответил Тини. Его явно ничем не отвлечь от его раздражения.
— Ну, где бы он сейчас не был, там все равно должно быть лучше, чем здесь, — сказал Стэн. Хили Сильверстоун 1950 года, белый, автомобиль на котором миссис Холл ездила чаще всего, был следующим. Стэн покачал головой. — Джону бы не понравилось такое зрелище, — сказал он.
64
Единственная хорошая вещь насчет Хол Мэллона — его телефон не звонил. Когда Честер отвез его домой, Мэллон продолжал держать свой телефон в нагрудном кармане рубашки, поближе к сердцу, а все потому, что он предпочитал, чтобы телефон был на виброзвонке, чем чтобы он трезвонил на всю округу. — Готовлюсь к приобретению кардиостимулятора, — сказал он, но, видимо, это была очередная его шутка. Но этим очаровательным солнечным субботним днем Честера ждала еще одна шутка, о которой она пока еще не догадывался. Он знал, что Монро Холла похитили из поместья вчера, а все потому, что весь мир знал о том, что Монро Холла вчера похитили из его поместья. Он также знал, что вместе с ним похитили и дворецкого, но разве это не должен был быть Дортмундер? Он надеялся, что Дортмундер найдет способ избавиться от этих людей, кем бы они не были, и он также надеялся, что присутствие полиции в поместье Холла никак не повлияет на кражу автомобилей, которая была запланирована на сегодняшнюю ночь. Ему очень не хотелось зависнуть в этой машине с Холом Мэллоном навечно, со вторника по субботу, потому что в мире Хола, менеджеры, с которыми он работал, предпочитали работать в офисе в субботу, а не в понедельник.
— Молодая пара идет на кладбище, — начал Мэллон. — Упс, погоди-ка. И он потянулся к карману рубашки за телефоном.
«И снова пара», — подумал Честер, — «и снова на каком-то кладбище». Почему они проводят время в кинотеатре на сеансе кого-нибудь фильма ужасов, как все остальные нормальные пары во всем мире?
Мэллон быстро что-то пробормотал в телефон, потом повесил трубку, положил карман на место и сказал:
— Встреча отменилась, вот сукин сын. Кому какое дело, болеет он пневмонией или нет? Мне товар двигать надо. Ах, ну да ладно.
Мэллон посмотрел на часы на приборной панели, Честер тоже посмотрел: 3:24.
Мэллон вздохнул. — Скажем, еще день, — сказал он. — На сегодня это была запланирована последняя встреча, а дальше я собирался просто заскочить в пару мест.
— Понятно, — сказал Честер и развернулся перед двумя грузовиками, машиной скорой помощи и цементовозом.
Мэллон уже не удивлялся, когда Честер вытворял такие штуки. Откинувшись назад, улыбнувшись уголком губ, он уставился в окно и достал бутылку водки из дверного кармана.
— Пара проходит по кладбищу, — начал он, — видят надгробие, на котором написано «Здесь покоится Джон Джонс, адвокат и честный человек». А девушка спрашивает: «А это вообще легально, хоронить сразу троих в одной могиле?».
Когда Честер появился дома в 4.30, бейсбольные команды Хола и лягушки медленно покидали его мозг, Дортмундер сидел в гостиной Честера, сидел на диване Честера, смотрел телевизор Честера, был одет в пальто Честера, и по сути, больше на нем ничего не было. — А это еще что? — потребовал объяснений Честер.
— Произошел небольшой инцидент, — ответил Дортмундер и указал на экран.
Честер прошел по комнате, чтобы видеть экран телевизора. Между бегущей строкой в нижней части экрана и логотипом CNN и другими разными штуками в верхней, виднелась фотография парня с виноватым взглядом, в черном костюме, белой рубашке и узком черном галстуке, что придавало камере подозрительный вид. — Это ты, — подметил Честер.
— Нас заставили сделать полицейские снимки, когда получали работу, — пояснил Дортмундер. — Тини собирался прихватить их с собой, когда мы бы уходили.
— Пропавший дворецкий, — прочитал Честер в бегущей строке, потом тщательно осмотрел Дортмундера. — Одежда, вижу, тоже пропала, — снова подметил он. — И где она?
— В вашей сушилке, — ответил Дортмундер. — А до этого была в вашей стиральной машине. Но мне нужна другая одежда, помимо этого костюма, я не могу его носить, когда моя фотография в нем засветилась на CNN. Два-три миллиарда человек уже увидели этот костюм.
— Помимо костюма есть еще и лицо, — напомнил Честер.
— Я умею косить глаза, или буду носить очки или еще что-то придумаю. Слушай, Честер, я не могу позвонить в поместье, потому что если кто-то чужой поднимет трубку, мой голос могут узнать. Можешь позвонить?
— Зачем?
— Чтобы найти Энди, Тини или еще кого-нибудь. Они заберут мою одежду из дома. Вернуться я туда не могу, потому что полиция начнет задавать много вопросов и это затянется чуть ли не на целый год. Я думал, что пережду здесь, пока машины не переедут сегодня ночью из поместья в новое место, но я же не могу сидеть тут так в твоем пальто.