Зима заканчивалась и на улице стремительно теплело. На курорте закипели работы. Сабир пытался ещё и увеличить площадь территории, за счёт заброшенной земли по соседству. Мы выяснили, что она принадлежала по документам уже покойному Джабраилову, а значит его наследнику, Айдару.
Но тот сразу ответить не смог. Вроде именно интересный нам кусок земли принадлежал родителям второй жены его отца, и был отдан как приданное за его сводной сестрой, которую он знать не знает и в глаза видел в далёком детстве. Поэтому он пообещал сначала сам во всём разобраться.
Кипело строительство и у нас дома. Весь внутренний двор был очищен и размечен. Старые деревья обрезали и сейчас им "лечили стволы". Отремонтировали беседку, заменив в ней полы и деревянную обшивку стен. Возле беседки сейчас Арлан и Милана готовили площадку под газон, на котором летом собирались играть в бадминтон. Научить Арлана в него играть Милана пообещала, как только на улице окончательно установится тёплая погода.
А вот дальше мои садоводы столкнулись с неожиданной проблемой. Внутренний двор имел неправильную форму. И Милане с сыном не нравилось, что после разбивки клумб и дорожек оставался хорошо заметный лишний кусок. — Слушай, а может нам сделать там каскадные клумбы в форме перевёрнутого амфитеатра? А угол с той стороны закруглить и замостить камнем. Тогда туда можно поставить небольшую скамейку. — Тыкала карандашом в какие-то то ли чертежи, то ли рисунки Милана, показывая что-то Арлану. — Можем же мы сделать разноуровневые клумбы? — Мы? Мы можем, мы такие. — Состроив серьёзную мордашку, важно кивнул Арлан. — Даже не сомневаюсь. Но идея мне нравится. — Сказал я, облокотившись на стену.
Мне нравилось, возвращаясь домой, вот так заставать их о чём-то спорящих или что-то делающих. За прошедшие с первого появления в нашем доме Миланы пару месяцев, это стало своеобразным знаком того, что всё хорошо и правильно.
Сама Милана только несколько раз уходила, чтобы встретиться с подругами. Судя по переписке, жизнь и там решила закипеть.
У одной бывший муж решил вернуться, да ещё и с ребёнком, которого нажил за время расставания на руках. Две другие подруги его и так люто ненавидели, а тут и вовсе спустили всех собак. Неприязнь с отца перенесли и на ребёнка. И только Милана, впрочем, как и сама жертва планов бывшего мужа, постоянно говорили, что вот именно ребёнок точно ни при чем.
Вторая умудрилась во время отпуска получить одновременно ножевое ранение, защищая собой бойца спецподразделения, и прикладом по голове от защищаемого. Так что на встречи с такими подругами я отпускал нашу Милану очень нехотя и с охраной. Тем более, что они и так плохо влияли на мою няню. За два месяца она дважды уже отвечала бывшему мужу. А сейчас он начал настойчиво просить о встрече, чем жутко меня раздражал.
Сегодня я возвращался домой пораньше. Через пару дней Арлану предстоял переезд в клинику для прохождения очередного курса. Поэтому настроение у меня было не самым лучшим. И сегодня я должен был сообщить об этом Арлану и Милане, я и так тянул до последнего, не желая портить настроение ещё и им.
Поэтому зайдя в дом, я услышал радостный смех и занял своё уже любимое место, облокотившись на стену. В офисе у нас царила мрачная атмосфера. Кайрат напряг Влада и Сабира и таки докопался до того, кто прячется за именем "Горгона". Только видно открытие его не обрадовало. Ходил он злой и взрывался по любому поводу.
А дома… Дом словно постоянно был наполнен солнцем. Из телефона Миланы лежащего на столике играла музыка вальса, а сама Милана кружилась вместе с Арланом. Ну, как вместе… Сын обхватил няню, как обезьянка, скрестив ноги у неё на талии. Им было весело. До появления Миланы сын редко так открыто и радостно смеялся. Я откровенно любовался этой картиной. И чувствовал, как усталость и переживания растворяются. — Папа, смотри, как я танцую! Здорово, правда? — засмеялся Арлан, заметив меня во время очередного поворота. — Отлично. — Согласился я. — А ты умеешь? — тут же спросил Арлан. — Учись, сынок. — Скинул я пиджак на спинку дивана, куда тут же уселся, скрестив ноги, Арлан. — Позвольте вас пригласить? — склонил голову в поклоне я, наблюдая, как мгновенно заливаются румянцем щеки Миланы. Так происходило каждый раз при моём приближении к ней в последнюю пару дней. Милана и Арлан, вернувшись после очередного этапа садовых работ, не знали, что у меня отменилась одна из встреч, и я решил устроить внеплановый выходной и вернулся домой. Потренировался и отправился в душ рядом с залом. Он и был там устроен с этой целью.
Милана уложив Арлана спать, видимо решила не беспокоить сына шумом воды, ведь ванная комната у них была общая, решила воспользоваться душевой на первом этаже. А когда она туда спокойно вошла, не ожидая там кого-то увидеть, а я не закрывал дверь по привычке, то обнаружила там меня. Не готового к встрече гостей, так как мне и в голову не пришло, что кто-то может зайти ко мне в душ или спальню.
Нам понадобилось около минуты. Мне, чтобы сообразить, что происходит и прикрыться хотя бы полотенцем. Ей, чтобы несколько раз побледнеть, покраснеть, снова побледнеть, похлопать расширившимися от удивления и неожиданности глазами и пулей вылететь из душевой.
Вспоминая выражение женского личика, я неизменно расплывался в улыбке. Уверен, что в самодовольной. Удивление и лёгкое недоверие на лице Миланы льстило. И льстило настолько, что приходилось напоминать себе, что именно эта женщина не может быть лёгким развлечением.
Она вообще не может быть для меня никем, кроме няни моего сына. Любимой сыном няни, и любящей моего сына. Ничем иным отношение Миланы к Арлану не было. И позволить похоти вырваться из-под контроля воли в отношении Миланы, означало не только пойти против собственных правил, но и предать доверие и интересы сына.
В конце концов, найти, с кем удовлетворить своё физическое желание, проблемой никогда не было. Так я думал, уезжая из дома в тот вечер, решив, что мужской интерес, уже не впервые просыпающийся в отношении Миланы, это просто результат долгого воздержания. И вполне можно навестить одну из постоянных любовниц. А то уже четыре месяца плачу содержание за просто так. Ну, не сотрудниц же собственного клуба мне пользовать?
Однако ощущение неправильности происходящего и какой-то грязи напрочь вырубило всё желание, ещё совсем недавно бурлящее в крови. — Чего сегодня желает мой любимый хозяин? — мной овладело какое-то брезгливое недоумение.
Почему всякая шалава считает, что любой мужик заведётся до пара из ушей, если услышит вот это всё? Тем более, когда мы оба, и я, и она, прекрасно знаем, что хозяин я только пока плачу. — Какого цвета у тебя глаза? — спросил я. — Что? — не поняла девка. — Под линзами какой цвет? — сел я в кресло. — Карие… — пробубнила она. — Карие? Это хорошо. Сними линзы и изобрази удивление. — Попытался я вернуться к возбуждающему воспоминанию.
Мои указания были исполнены быстро, но результат вызвал только отвращение. — Так, хозяин? — продолжала нести пошлятину девица. — Нет, не так. Квартира оплачена до конца месяца. Хочешь, съезжай, хочешь, плати дальше сама. — Встал и направился на выход я, чувствуя просыпающуюся на самого себя злость. Уже в машине я со всей силы ударил по рулю. — Бл@дство! — вырвалось у меня. Надо было так встрять! Похоже, я не просто давно не трахался, я хотел конкретную и определенную бабу! Ту, которую нельзя было даже представлять в подобной роли! Злость от того, что я зациклился на чужой, пользованной девке до такой степени, что физически не хотел никакую другую, кипела до самого дома.
Ровно до того момента, когда я зашёл в комнату Арлана. Сын спал, прижавшись к Милане, а она даже уснув, придерживала Арлана за спину. Я поправил одеяло так, чтобы укрыть их обоих, и вышел из комнаты уже улыбаясь.
Нет, Тахмиров, ты и пальцем девушку не тронешь! И даже рядом с твоей постелью она не окажется. Потому что она дорога Арлану. И он к ней искренне привязан.
Ещё не раз за эти дни я напоминал себя про запрет в отношении Миланы. Но себя не обманешь, и я знал, что как бы и чтобы я не говорил, как бы не закрывал глаза сам себе, Милана будила во мне азарт, чувство собственника и интерес к себе. Ничего для этого не делая.
Стоило ей попасть в поле моего зрения, и я непроизвольно начинал с жадностью ловить её взгляды, каждое движение. И понимание того, что эта женщина, не та добыча, которую я могу себе позволить, мне совсем не помогало. Несколько месяцев назад я сам смеялся над тем, что сын нашёл мне жену. А теперь сам разогнал всех, кого содержал именно для этой цели, удовлетворения физических потребностей. — Ничего, это пройдёт. — Убеждал я себя. — Красивая женщина, умница, с мягким и тихим характером и на которую действует запрет. Кто устоит? Всё время рядом, всё время с сыном. И не за деньги, она сама словно наслаждается возможностью быть рядом с Арланом. Вот я, как любой нормальный мужик, приписал её себе. Это азарт и похоть! Накопятся ещё, и выплеснуться на первую попавшуюся. Просто нужно потерпеть! Только от всех моих правильных мыслей не осталось и следа, когда я повёл девушку в танце. Её тëмно-синее платье было скромным и закрытым, вырез оставлял открытыми только ключицы. Но это необъяснимым образом придавало ей какой-то хрупкости и юности.
Румянец смущения на щеках, опущенный вниз взгляд, спрятанных за ресницами глаз, и лёгкая, едва ощутимая дрожь тонких пальчиков в моей ладони. Разница в возрасте в десять лет сейчас словно выросла. Я вёл в танце не взрослую женщину с неприглядным опытом долгого брака, а смущённую и волнующуюся девушку. И моя рука, лежащая на её талии, весьма наглядно ощущала, что платье скрывает много интересного.
Хотелось вытряхнуть из её волос все эти шпильки, удерживающие волосы в тугом пучке, приподнять её подбородок и наброситься на притягивающие взгляд губы. Поймав себя на далёких от правильных мыслях, я только вздохнул. И решил, что, наверное, пора поговорить. Просто потому, что вот так смущаясь и избегая меня, Милана будит во мне инстинкт. Она становится пугливой и манящей добычей. А меня дразнить и так не надо. — Милана, что такого ты увидела, что теперь меня боишься? — начал я прямо. — Я не боюсь, просто… — и опять эти огромные озёра расплавленного шоколада полны так зацепившим меня удивлением. — Просто теперь при виде меня ты заливаешься краской и стараешься побыстрее сбежать под благовидным предлогом. — Усмехнулся я. — Ситуация действительно вышла неловкая. — Признала она. — Поверь, я не специально поджидал тебя, чтобы напугать. Думаю, что и ты не стремилась разнообразить скучные виды моего дома. Это случайность. И мы можем просто забыть это досадное недоразумение? — вот уж что, а досады я точно не испытывал, и сам я не хрена забывать не собирался. — Тем более, раз уж мы живём в одном доме и воспитываем одного на двоих ребёнка? — Так я вроде для этого в вашем доме и появилась, — с заметным облегчением начала улыбаться Милана. — Появилась ты здесь как няня, у которой есть обязанности за зарплату. И я эту зарплату уже дважды переводил, а по карте даже ни одного запроса о балансе, и уведомления не подключены. — То, что она несколько дней переживала из-за той встречи в душе, почему-то было приятно. — Я честно, как-то забыла. За квартиру платится автосписанием, кредитов нет, каких-то крупных покупок не было, а на мелочи, у меня ещё на старой карте деньги есть. — Забавно оправдывалась Милана. — А зачем ей деньги? У Миланы мы есть, да? — напомнил о себе сын. — Вот именно. — Согласился я. За столом я сообщил о скором начале курса для Арлана. Хорошее настроение у сына моментально исчезло. — Арлан, я понимаю, что это больно и неприятно. Но у нас нет другого выбора. — Ненависть к покойному брату поднялась с новой силой. — Нам необходимо вычистить все остатки той гадости, которой тебя травили, иначе непонятно, когда и как это аукнется. — Мы же справимся? — Милана накрыла руку сын