Пока Борис читал, Маргарита Киселева украдкой вытирала платочком навернувшиеся слезы. Петраков внутренне негодовал. Вне сомнений, он найдет сексуально озабоченных подонков. В том, что они втроем изнасиловали девушку, нет сомнений, и у них есть хорошее прикрытие в отделе милиции. Он их найдет, а дальше? Где добыть доказательства надругательства над девушкой. Он, если она согласится, устроит очную ставку. Только и всего. Можно набить им рожи, но ведь не этого хочет тетя девушки. Впрочем, стоит ее спросить об этом.
— Вы желаете возмездия через правосудие? — осторожно спросил Петраков.
— В данной ситуации вы считаете, оно возможно? — иронически ответила вопросом на вопрос дама. — Вы только найдите их, укажите нам, а далее мы решим, что с ними делать.
— Хорошо, — вмешался в разговор Кудрин, — мы выполняем волю клиента.
— Когда это случилось?
— Думаю, в апреле. Олеся как-то резко изменилась. Из общительной и веселой превратилась в замкнутую, раздражительную. Мы с сестрой, ее зовут Маша, терялись в догадках.
Сначала думали, она влюблена, и ее обманул парень. Расспрашивали, Олеся на контакты не шла. На вопросы, откуда дорогая косметика, новые вещи? — отвечала односложно: «Подарили». Но кто — ни слова. И вот несколько дней назад, мы решили с Машей перерыть ее комнату. Не знали, что искали, но нашли вот эти листочки из ее дневника. Ее исповедь для нас, как каленое железо на груди. Вы их найдете? — дама горько зарыдала. — О какой новой и красивой жизни говорит девочка? Мать теперь с нее глаз не спускает, но ведь это не выход. Я вас умоляю, найдите!
— Найти можно быстро, если Олеся согласится с нами побеседовать и даст подробные портреты обидчиков, — сказал Борис.
— Тогда откроется тайна ее дневниковой исповеди, — предостерегла Маргарита.
— О дневнике можно умолчать, если вы листки вернете туда, где они лежали. Повод для беседы — ее душевное состояние и обращение в милицию. Вот только бы с дневника снять копию, на всякий случай, — Борис вопросительно глянул на Кудрина, но тот предпочел не вмешиваться. — Вы можете это сделать сейчас же.
— Конечно.
— Тогда по рукам. Звонить нам не надо. За исключением, если Олеся согласится на встречу. Ничего не объясняя, назовите дату, время и место. Лучше дома.
Обменялись адресами и телефонами, обговорили окончательную сумму гонорара, Маргарита ушла, а сыщики призадумались.
IV
В этот же день Петраков получил письмо от Евгении. Оно было не утешительным. По-своему мило и дорого его сердцу, но.
«Здравствуйте, милый Борис!» — читал он ровные строчки письма, и был рад от мысли, что такой чистоты чувств он сейчас бы не испытывал, совершись в субботу задуманное молодой, но коварной красавицей Лилей. И, слава Богу!
«После долгих неопределенностей в нашей жизни, какие внес переезд в Омск, наконец-то прояснилась перспектива. Папа обменял квартиру в престижном районе города. Она, как и была у нас в Красноярске, трехкомнатная. Папа устроился на работу, я программист в районном отделе социальной защиты. Казалось бы, мы ничего не потеряли в быту, но каковы потери моральные! Кто может их посчитать? Я оказалась без знакомых и подруг, как эдельвейс, обдуваемый холодным ветром чужбины. Никакой социолог или психолог не может ответить. Это может чувствовать лишь сам человек. Боль в душе от потери друзей, бесконечного одиночества не подвластна никакой аналитике и статистике, никаким измерениям.
Я вас утомила, простите. Но плакаться в жилетку теперь мое состояние, и вы единственный, кому это можно. Я, пожалуй, предпочла бы выбросить на свалку времени свое прошлое, жить настоящим. Но в том прошлом есть вы, и мне приятно вспоминать минуты, проведенные с вами. Иногда со мной случается лирический настрой, и я вспоминаю нашу встречу на перроне вокзала, прогулки на берегу Иртыша, и ваши цветы! — эти приятные мгновения от невинного, но страстного первого поцелуя, от слов, рукопожатий, недомолвок и ожиданий чего-то таинственного, шествующего впереди, собранные в букет и с высокой чувствительностью отданные мне. Незабываемые минуты! Незабываемые впечатления! Неповторимые чувства!
Вокруг меня постоянно люди, правда, пожилые, пенсионеры. Им не позавидуешь. Обреченные на крохотные пенсии, они пытаются скрупулезно докапываться до каждого положения, хоть как-то позволяющего увеличить их пособия на жалкие рубли. И если им это удается, они торжествуют победу над демоническими силами нашего законодательства. Но, увы, они остаются такими же нищими, как и до этого. И этот своеобразный обман зрения удручает. Мне жаль униженных стариков, и я готова пойти во власть, чтобы поднять их с колен.
Я понимаю, почему вы выбрали именно эту профессию, и думаю, пуля, полученная от руки бандита, вас не сломила, а заживет рана, вы вольетесь в бригаду славного генерала Климова. Но, увы, вы будете все так же далеки от меня, как и теперь. И постепенно образ мой размоется в вашем сознании, как тройка, убегающая к горизонту в мареве буден.
Но не стоит грустить. Веселее, улыбка моя уж подлетает к вам, а поцелуй коснулся ваших губ! Вы чувствуете?
До встречи, дорогой друг!
Преданная вам Евгения».
«Ах, как хочется услышать: любимая вами Евгения».
Он благодарен за откровение, за такое теплое письмо своей Евгении. Разве способна на такие глубокие чувства эта пустышка Лиля. Да, она не лишена женской притягательности, соблазниться на такую красотку может каждый мужчина. Дьявольское искушение он испытал на себе. Шаг, и он опутан липучкой. К счастью, шага не последовало. Разгневанный, он готов был высказать маме кучу неприятных слов. Но ее не оказалось под горячую руку дома. А когда она появилась все в том же прекрасном настроении, в каком пребывала в гостях, поостыл и ограничился лишь короткой репликой:
— Мама, что за комедию вы разыграли со своим внезапным уходом? — в голосе слышалось явное, хотя и сдерживаемое раздражение.
— Что ж в том особенного. Вы молодые люди, и третий просто лишний. Надеюсь, ничего глупого не произошло? — с надеждой спросила мама, интонацию которой верно понял сын, и ответом разочаровал ее.
— Не произошло, не беспокойся и не произойдет. — Борис недвусмысленно усмехался.
— Ну и славненько, — не замечая иронии, говорила Валентина Александровна. — Надеюсь, Лиля произвела на тебя впечатление?
— Произвела.
— И ты назначил ей свидание?
— Я назначил свидание с Евгенией. Вот в этом послании.
— Неужели ты пригласил эту женщину к нам? — ужаснулась мать.
— Не беспокойся, пока делать это рано. Она еще не избавилась от кошмара прошлого. Я не уверен, что в одиночестве ей это будет сделать проще.
— Но Лиля, такая потрясающая девушка! Ее руки добиваются многие мужчины… — Валентина Александровна хотела сказать, «посолиднее тебя», но вовремя опомнилась и даже устыдилась своей оценке, ибо солиднее сына на эту роль нет никого в мире, и она, торопясь, закончила: — Но достойнее тебя среди них она никого не видит.
— И напрасно. Кто я? Рядовой сыщик, хотя и с отличием закончивший учебу. Вечные командировки, вечная угроза жизни. Но я тебя перепугал.
— Именно, потому-то я пекусь о Лиле, надеюсь, она очарует тебя своей любовью, и ты перестанешь лезть на рожон.
— Прости, мама, но Лиля больше не предмет обсуждения. Я ложусь отдыхать, спокойной ночи.
V
Борис на компьютере просеивал список владельцев «Фордов», оставил десятка два подозреваемых для детального изучения. Раздался телефонный звонок. Борис ответил. Говорила Маргарита.
— Олеся согласилась на встречу у нее дома.
— В котором часу?
— Прямо сейчас.
— Буду.
Борис появился на площадке перед дверью, позвонил. Никто не отвечал. Повторил длинно. Молчание. Потревожил соседей. Ими оказались пенсионеры, и они с готовностью ответили на вопрос, не слышали ли они в квартире Берестовых подозрительного шума, не выходил ли кто?
— Подозрительный шум доносится из ванной и сейчас, — торопливо ответила соседка, — там под большим напором льется вода.
— Давно? — с тревогой в голосе спросил Петраков.
— Минут десять, а что?
— Думаю, что в квартире беда, и надо взламывать двери. Я старший лейтенант милиции, — он быстро показал удостоверение личности, — будете в качестве понятых. — С этими словами Борис с силой ударил ногой под основание замка, и дверь распахнулась. — Следуйте за мной, — приказал он пенсионерам, ринулся в квартиру. Вода хлестала в ванной. Дверь была на шпингалете. Борис с силой рванул ее, и увидел в ванной истекающую кровью и уже потерявшую сознание Олесю. Борис боковым зрением видел, как подошли пенсионеры, услышал их глухие вскрики ужаса, а сам отрывал ленту от висевшего на крючке полотенца, чтобы перевязать девушке руку, остановить кровотечение. Точное быстрое движение, и вода перекрыта, пальцами передавлены вены, как можно туже перемотана лентой рука пострадавшей. Кровь остановлена.
— У кого есть телефон?
— Только у нас, — ответил заплетающимся языком побледневший пенсионер.
— Быстрее звоните в «Скорую», 03. Назовите адрес, скажите, что девушка вскрыла вены. Будьте настойчивы!
Борис взял на руки несчастную и понес в комнату. Осторожно опустив на диван девушку, с одежды которой стекала вода, сыщик скользнул взглядом по столу, и увидел карандашные портреты мужчин. Девушка изобразила их со злыми, холодными взглядами. Один портрет сыщик приподнял и присвистнул, в знак того, что с ним знаком. Скрутив рисунки в трубку, он сунул их в карман.
Петраков не очень-то доверял неожиданному и легкому разоблачению, потому к факту о знакомом человеке на портрете отнесся спокойно. Сейчас больше волновала жизнь Олеси, которая висела на волоске: за нее предстояло побороться. Борис с напряжением прислушивался к движению в коридоре, моля Бога поскорее прибыть врачам.
Помощь задерживалась, а он бессилен был что-либо сделать. Подхватив девушку на руки, он бросился с нею на выход.