— Логика есть, но куда девался водитель Подшивалова, сержант Тряпочкин? — теряя терпение от длинного объяснения Никитина, спросил полковник.
— Тряпочкина ищем, но пока безрезультатно, — ответил Никитин.
— Ищите! — справедливо возмутился полковник. — Тряпочкин исчез, Подшивалов исчез, Кудрин был в наших руках: он работал с Подшиваловым, это бесспорно, тоже исчез. Угоны иномарок продолжаются. Наша бездеятельность беспокоит Москву. Такая же обстановка в Пскове, Питере, Мурманске. У тебя была нить, и ты ее оборвал. Какой напрашивается вывод? Ты даже Олесю Берестову разговорить не можешь. Давай мне ее адрес, поеду сам. Приготовь все, что касается ее дела сию же минуту.
От замкнувшейся наглухо Олеси, полковник Ясенев ничего не добился. Но все же он выяснил для себя, что девушка об основном назначении базы на улице Стартаковская ничего не знает. Она лишь молчаливо подтвердила, что запуганная Подшиваловым, бывала там, ублажая его сексуальные похоти, потому решила покончить с собой. Но если ее преследование не кончится, она снова вскроет вены.
— Олеся, — как можно мягче сказал полковник, — Подшивалова нет в живых, поверь мне, больше тебя никто беспокоить не будет. До свидания.
Полковник пожалел, что потревожил девушку и с еще большей раздражительностью дал выволочку Никитину, отстранил его от ведения дела.
XVI
Объединенная группировка вооруженных сил под командованием генерала Шаманова сжимала кольцо вокруг Грозного. Чечня упорно сопротивлялась, но силы, особенно огневые, были неравны. Тактика военных в этой войне оставалась прежняя: подавлять бомбежками с воздуха и тяжелой артиллерией живую силу противника, превращать в руины их опорные пункты, брать села и города малой кровью.
Но малой кровью не получалось, счет убитых и раненых перевалил за две тысячи человек. Никто не считал, а точнее, не считала атакующая сторона, сколько погибло детей, стариков и женщин. В одном из сел, расположенном на берегу Аргуна, мятежники прикрылись жителями села, как живым щитом, полагая, что у правительственных вояк не хватит духу ударить из артиллерии по селу. О наличии духа никто никого не спрашивал. Ударили, смешали все с землей. Бандиты, теряя своих, ушли, но жители села остались навечно.
Группа капитана Петракова первой вошла в разбитое, всего час назад благоустроенное и богатое село, утопающее в виноградниках, грушевых и яблочных, абрикосовых и сливовых садах, и ужаснулась от жестокости, сотворенной артиллеристами и теми, кто дал команду: накрыть село шквалом огня. В разрушенных домах бушевал пожар: горели полы, мебель, крыши, и едкий дым не хотел улетать в пространство, а как черная мантия траура, застлал улицы. Изорвана в клочья виноградная лоза, земля усыпана виноградом. Выворочены с корнем плодовые деревья с оббитыми взрывами плодами, словно злой волшебник отряс их, и они, как слезы Аллаха, забрызгали ухоженные сады. Многочисленные воронки ядовито чадили сизой дымкой.
В первом же разрушенном доме Борис увидел под завалом женщину, прикрывшую своим телом грудного ребенка. На младенце не было ни царапины, но он был мертв: глаза у него вылезли из орбит, а из ушей тянулись следы запекшейся крови. Ребенок, прикрытый телом матери, не выдержал грохота разрывов снарядов, был смертельно контужен. В следующем доме прапорщик Бакшин извлек из-под обломков еще живую девочку. У нее взрывом была оторвана рука, и она истекала кровью. Когда Бакшин попытался оказать ей помощь, девочка открыла глаза и на чистом русском языке сказала:
— У Оставьте меня, убийцы! Продолжайте свое кровавое дело. — Она умерла на руках прапорщика, который держал ее и плакал.
— У меня такая же дочка. Такая же красивая и черноволосая. Что я могу рассказать ей о войне, о геройстве русских солдат, когда она у меня спросит? — Он разыскал где-то чистую простынь, разостлал ее посредине разбитого чадящего двора и уложил на нее девочку, потом извлек из-под обломков ее мать и бережно положил рядом. Бакшин долго стоял с обнаженной головой возле погибших, а слезы горечи все текли и текли по его щекам.
Никто не осмелился подойти и утешить Бакшина, каждый чувствовал свою вину за гибель чеченской девочки и ее матери.
Не получалось малой крови и в группе Петракова. За месяц боев она потеряла троих убитыми и пятерых ранеными. Во всех случаях смерть настигала бойцов глупо. Первым поплатился жизнью белобрысый сержант Васин.
Ребята Петракова выделялись хорошей физической подготовкой, владели искусством рукопашного боя с отменными огневыми качествами. Подразделение быстро окрестили в элитное, оно выполняло спецзадания, занималось разведкой, вылавливало в освобожденных селах и поселках оставшихся бандитов. За Гудермесом, выдвинувшись вперед, петраковцы прижали в развалинах небольшого аула с десяток боевиков и ждали, когда подтянутся минометчики и забросают минами бандитов, засевших в полуразрушенных каменных саклях. Но минометчики задерживались, хотя Петраков связался с командиром батареи. Сгущались сумерки, и боевики прекратили огонь, чтобы вспышками не выдавать свое место нахождения. Упавшая тишина напрягала нервы. И вдруг с приличного от аула расстояния разразился беспорядочный автоматный огонь. Мол, держи ветер в поле.
— Ушли, суки, — зло выругался кто-то, и дернулся встать.
— Лежать! — рявкнул Петраков. — Всем лежать! Усилить наблюдение за развалинами. Разговоры прекратить, не давать себя обнаружить.
Высунув голову из наспех вырытого небольшого окопчика, он выругался в адрес нерасторопных минометчиков, стал осматриваться, в какую сторону лучше отходить, чтобы скоротать ночь, как увидел Васина, повернувшегося спиной к разбитому аулу. Тот сидел на бруствере своего окопчика, чиркнул спичкой, чтобы прикурить и, тотчас же, из развалин раздался снайперский выстрел. Васин с простреленной головой рухнул, не успев вскрикнуть. Шквальный огонь из всего оружия, какое было у бойцов, обрушился на безмолвные стены. Пули, щелкая о камни, не принесли никакого вреда засевшему снайперу. Ответного огня не последовало. Несколько бойцов бросились вперед, и в считанные секунды их темные силуэты потонули в развалинах. Петраков отдал команду занять аул и быстро присоединился к смельчакам, начались поиски снайпера, но след его уж простыл.
Голова Васина была настолько обезображена разрывной пулей, что, не зная чей это труп, вряд ли можно было бы опознать его по лицу. Борис уже достаточно хорошо изучил своих бойцов, их характеры, семейное положение, причины, побудившие парней взяться за оружие и схватиться с бандитами. Патриотизма, как такового не наблюдалось: в основном один мотив — заработать, купить машину или приодеться, купить квартиру и сыграть свадьбу. И только двое поехали сюда из-за своей бесшабашной головушки, так сказать, от скуки. Но и они мечтали подзаработать, а потом двинуть в круиз, посмотреть мир.
— У Васина осталась дома невеста, — сказал угрюмо прапорщик Бакшин, накрыв труп куском брезента, усаживаясь на холодные камни. — Он все уши мне прожужжал о своей богатой свадьбе, которую он сыграет сразу же по возвращению на заработанные боевые. Эх, не надо ничего загадывать, кроме жизни, капитан.
— Если сожалеешь о своем поступке, пиши рапорт, тебе-то никак нельзя погибать, — душевно сказал Петраков, присаживаясь рядом, глядя в ночь, куда ушел враг, и который может внезапно появиться и обстрелять бивак. — Тебе-то эта война вовсе ни к чему.
— А тебе?
— Я рассказывал о своей причине.
— Вот видишь, у всех причина. Эта война начата не без причины: большие деньги тут крутятся и отмываются, а второе, геополитические интересы России.
— Боязнь исламского фундаментализма только прикрытие, — не согласился с ним Петраков. — Мы не знаем всей правды. Академик Сахаров говорил: беда человека в том, что он плохо информирован. Ты теперь обладаешь широкой информацией — видел погибших детей и женщин от нашей бомбежки. Ты думаешь, отец этих детей, если он жив, сложит оружие? Никогда. Зачем мы пришли сюда? Чтобы убить этого озверевшего отца. Ты должен понимать ситуацию лучше, чем кто-либо из нас. Ты — отец троих детей. Тебе лучше уйти отсюда.
— Не могу, капитан, нужда, — покачал головой Бакшин. — Но я, на месте чеченов, тоже бы мстил за девочку с оторванной рукой, за малыша с лопнувшими глазами до тех пор, пока не погиб бы или пока не освободил свою землю. Мы успокоились и простили немцев лишь потому, что прогнали их. Это священно-бороться за свою землю. Но что делают на той стороне знаменитые снайперши Казимира, Мелита и убитая украинская Оксана? Они зарабатывают деньги. Мы тоже. Что надо на той стороне белорусскому спецназовцу, которого ты узнал, увидев его в бинокль? Может быть, это он прострелил голову нашему Васину и получил тридцать тысяч рублей.
— Не исключаю. Для аборигена эта война священна, он платит за нее дорогую цену: свою жизнь, не говоря уж о деньгах. Почти во всех войнах, начиная с древнего мира, использовались наемники, потому что у войны нет гуманных целей. Запомни это.
Минометчики так и не рискнули, на ночь глядя, срываться с насиженных позиций, ждали дня и команды для переброски своих «самоваров». Петраков провел тревожную и бессонную ночь в разбитом ауле, оторванный от главных сил, и как только забрезжил рассвет, поднял группу и стал отходить на исходные позиции.
Спустя месяц, измотанные боевыми дежурствами, неустанным движением вперед по дорогам, изрытыми взрывами, через разрушенные населенные пункты, запущенные виноградные плантации с гроздьями спелых плодов, топча неубранные кукурузные поля под прицелами снайперов, ведущих огонь с самых неожиданных мест, в том числе из селений, значащихся освобожденными от бандитов, поредевшая группа Петракова подошла к Грозному. И в одном из дачных участков примостившегося на берегу Сунжи, накрытого ракетным огнем Петраков опознал в убитом и обросшем человеке своего должника Подшивалова.
— Василий, — окликнул он прапорщика Бакшина, — посмотри кого я нашел. Своего должника майора Подшивалова. Он работал на мафию, крышевал автобандитов и был у меня на крючке, но сорвался и оказался здесь. Жил волком и погиб волком. Давай посмотрим его документы.