Наша любовь должна была быть совершенной. Не тайной интрижкой в старом каноэ из-за того, что туман бросил нас в объятия друг друга. Я еще больше любила Милтона за то, что он это понял.
Я потеряла всякое представление о времени, наступило утро, туман рассеивался. У меня онемело все тело. Милтон помог мне выбраться из каноэ.
— Погода прояснилась, — сказал он. — Можно увидеть Карибу.
— Мы очень близко.
Я подняла к Милтону лицо, и он поцеловал меня.
— Спасибо, — поблагодарила его я. — Я никогда не забуду эту ночь. Она будет одним из самых дорогих моих воспоминаний.
— Мы будем приезжать сюда каждый год, пока будем жить здесь. И даже, когда вернемся в Англию.
— Сомневаюсь, — отозвалась я.
— Нечего сомневаться. Я обещаю.
— Кто знает?
— Я знаю, — сказал Милтон.
— А ты всегда прав?
Милтон снова стал самим собой, но мне показалось, что в ту ночь я увидела новую сторону его натуры. И за это любила его еще сильнее.
Я села в лодку. Милтон улыбался мне. И вынул из кармана шпильки.
— Мне нравится, когда твои волосы развеваются, но, по-моему, когда они заколоты, у тебя более пристойный вид.
Я взяла шпильки, а Милтон сел на весла и повез нас назад, на Карибу.
ПОЖАР НА КАРИБЕ
Все решили, что мы ночевали на плантации Магды. Туман оказался для этого хорошим поводом. Сначала в отеле заволновались, но потом успокоились, и я облегчением обнаружила, что на этот счет не было никаких ненужных пересудов. Может быть, немного больше хихикали исподтишка, но я старалась не обращать на это внимания. Фелисити, казалось, стало немного лучше. Мы вместе позавтракали. Я рассказала о плантации Магды, и Фелисити проявила некоторый интерес, что с ней бывало редко. По-моему, ока уже выходила из состояния безучастности, а это было уже шагом к выздоровлению.
Я любила смотреть, как из Сиднея приходит корабль, и сидя на террасе и ожидания его прибытия. Это всегда сопровождалось суетой и волнением, хотя и было делом обычным. На берегу шуму было больше, чем обычно, и наблюдалось большое скопление тележек с волами и людей, приехавших с товарами на продажу.
Эта сцена уже становилась для меня привычной. Я стала по-настоящему ощущать себя частью острова. Воспоминания о прошедшей ночи, когда я лежала в каноэ вместе с Милтоном были мне дороги, ибо Милтон доказал мне, что по-настоящему меня любит. Ведь он мог бы преодолеть мою щепетильность, однако не стал этого делать.
Затем я стала думать о Реймонде о Магнусе Перренсене. Последний вызывал во мне очень странные чувства. Он казался каким-то отстраненным, даже в его речи было что-то архаичное. Если бы он объявил мне, что он и есть тот самый Магнус, возродившийся к жизни, по-моему, я бы ему поверила.
Корабль бросил якорь. На берег сходили люди Я лениво наблюдала за ними, витая мыслями где-то далеко Вдруг я вздрогнула. Не может быть. Наверное, я сплю Мне это наверняка показалось. Но это было наяву! С одной из маленьких лодочек, перевозивших пассажиров на берег сходил Реймонд… Я смотрела во все глаза. У людей бывают двойники, и я могла ошибиться, особенно, с такого расстояния.
Я вышла из отеля и побежала по направлению к берегу, ожидая, что эта фигура окажется совсем другим человеком.
Но чем ближе я подходила, тем более убеждалась, что не ошиблась.
— Реймонд! — закричала я.
Он поставил на землю сумку, которую держал в руках, и устремил взгляд прямо на меня.
Я подбежала к нему, и он подхватил меня в свои объятия:
— Эннэлис!
— Реймонд! О Реймонд! Это и в самом деле ты!
— Я приехал повидаться с тобой… и Фелисити, — сказал он.
— Ох, Реймонд, какой сюрприз! Но почему ты не сообщил? Мы не ожидали… Вот уже действительно сюрприз.
— Я решил приехать сюда после твоего отъезда, сказал Реймонд. — Надо было просто кое-что устроить. Видишь ли, это была деловая поездка. Мне надо было встретиться кое с кем в Сиднее.
— Но почему ты не сообщил?
— Письма идут так долго. Но, вообще-то, я написал.
— Куда?
— В Австралию.
— Мы уже давно оттуда уехали. Стало быть, ты не знаешь, что произошло. Ты получил мои письма?
— Я получил одно, оно пришло как раз перед моим отъездом. Что-то было неладно. Фелисити была несчастлива. Их брак оказался неудачным. Это ты мне сообщила. Я отправился туда… в это имение. Оно было выставлено на продажу. Я услышал, что вы с Фелисити уехали в Сидней, а в Сиднее узнал, что вы отправились на Карибу.
— Ох, Реймонд, мне так много, надо тебе рассказать. Ты остановишься в этом отеле.
— А где Фелисити?
— Здесь. Она больна… очень больна.
— Больна? — в смятении переспросил Реймонд.
— По-моему, ей уже немного лучше. Реймонд, я должна тебе все рассказать до того, как ты с ней встретишься. Она не в себе. У нее было что-то вроде срыва. Все из-за того, что ей пришлось выстрадать в Австралии. Ты слышал о смерти ее мужа?
— Дорогая Эннэлис, в чем дело? Я так рад тебя видеть. Я так скучал по тебе.
— И ты с самого начала собирался поехать.
— Я не был в этом уверен. Все зависело от дел. Я не хотел сообщать тебе, что поеду следом, вдруг потом ничего бы не получилось.
— Где твой багаж?
— Его сгружают на берег.
— Я пойду закажу тебе номер в отеле, а ты пока занимайся багажом. И мне действительно надо поговорить с тобой до того, как ты увидишься с Фелисити.
— Что, все так плохо?
— Очень плохо. Но она поправляется. Я отправляюсь немедленно договариваться насчет номера. Скажи, чтобы твой багаж отнесли в отель. Мне надо поговорить с тобой.
— Звучит очень таинственно.
— Реймонд… это такой сюрприз. Я так рада, что ты здесь.
Реймонд взял мою руку и поцеловал. Затем я оставила его и пошла в отель. Роза предоставила Реймонду комнату, она возбужденно хихикала. Приехал мой друг и миссис Грэнвилл. Джентльмен. Розе это показалось очень интересным, и я видела, что она сгорает от нетерпения сообщить эту новость всем.
Когда Реймонд разместился в номере и доставили его багаж, я отвела его на террасу и заказал напитки.
А потом рассказала ему обо всем: о свадьбе, о характере Уильяма Грэнвилла, так быстро проявившемся, об ужасном испытании, через которое пришлось пройти Фелисити.
— Бедная девочка, — сказал Реймонд. — Как она, должно быть, страдала!
— Неудивительно, что она стала несколько… неуравновешенной.
— У нее такая нежная натура… ее всегда так бережно опекали — и, надо же, досталась такому скоту.
— К несчастью. Начнем с того, что ей не следовало вообще за него выходить.
— Полагаю, ей было интересно попутешествовать.
— Думаю, что дело не только в этом, — отозвалась я.
— Когда я могу увидеть ее?
— По-моему, тебе лучше зайти к ней в комнату. Реймонд поспешно поднялся и последовал за мной наверх.
Я попросила его подождать минутку снаружи и вошла в номер. Фелисити сидела у окна.
— Фелисити, — обратилась к ней я. — К тебе пришли.
Фелисити вздрогнула и вскочила. Не знаю, кого она ожидала увидеть. Призрак Уильяма Грэнвилла? Или миссис Мейкен? Наверняка кого-нибудь из прошлого. Я поспешно добавила:
— Это Реймонд Биллингтон.
— Реймонд! Не может быть!
Реймонд вошел в комнату. Фелисити с удивлением посмотрела на него, и отразившаяся на ее лице радость глубоко меня тронула.
— Реймонд! — вскричала она и бросилась к молодому человеку.
Он нежно обнял ее.
— Это не ты. Я сплю! — восклицала Фелисити.
— Это я, я, — ответил Реймонд. — Я приехал, чтобы позаботиться о тебе… о тебе и Эннэлис.
— О, Реймонд! — Фелисити плакала, я не видела ее слез уже долгое время. Она подняла руки и дотронулась до его лица, желая убедиться, что это действительно Реймонд.
Он крепко прижала девушку к себе и качал ее в объятиях:
— Теперь все хорошо, — говорил Реймонд. — Я здесь. Я приехал, чтобы забрать тебя домой.
Фелисити положила ему руку на грудь, по ее щекам катились слезы.
Я закрыла дверь и оставила их вдвоем.
А потом поднялась в свою комнату, размышляя: «Она любит его, и он тоже любит ее. Ох, как же мы все запутали! И что теперь будет?»
Я не удивилась, увидев Милтона. Он прослышал о Приезде Реймонда и, не теряя времени, приехал в отель.
Я сидела на террасе с Реймондом и Фелисити, когда увидела, как подъехал Милтон. Он поднялся по ступенькам, и я встала, чтобы встретить его.
Я сообщила:
— Приехал Реймонд Биллингтон.
Вид у Милтона был весьма мрачный.
— Идем, познакомишься с ним, — пригласила я. — Реймонд — это Милтон Хемминг. Я тебе о нем рассказывала. Он так помог нам.
Реймонд протянул руку. Я наблюдала за тем, как Милтон оценивал его. По выражению его лица нельзя было понять, какое мнение он составил.
— Мы сидели здесь и наблюдали за гаванью, — сообщила я.
— Вы выглядите гораздо лучше, Фелисити, — заметил Милтон.
— О, мне действительно лучше, — отозвалась Фелисити.
Милтон уселся рядом с нами.
— Это ведь сюрприз, не так ли? — Милтон обернулся ко мне. — Или вы знали?
— Большой сюрприз, — ответила я.
— Письма идут так долго, — пояснил Реймонд. — И это затрудняет сообщение. Я приехал в Сидней и навел справки. Я затем сел на первый же корабль.
— Вы надолго сюда?
— Нет. Долго я здесь быть не могу. Скоро придется возвращаться. Корабль ведь, кажется ходит раз в неделю.
— Вы хотите сказать, что на следующей неделе уедете?
Реймонд улыбнулся мне.
— Я посмотрю. Ведь я только что приехал. И у нас еще не было времени поговорить. Я был потрясен, узнав, что Фелисити была так тяжело больна.
Фелисити опустила глаза и слегка покраснела.
— Вы должны приехать на плантацию и отобедать со мной, — пригласил Милтон.
— Надеюсь, вы пообедаете сегодня с нами в отеле, — предложила я Милтону.
— Благодарю вас. А теперь я должен идти. Я приеду в семь.
Я отправилась проводить Милтона до конюшни, куда он поставил лошадь, оставив Реймонда с Фелисити.