Милтон кивнул.
— Но больше ты не проведешь в отеле ни одной ночи.
— Ты уже распоряжаешься мной, — с улыбкой заметила я.
— Я забочусь о тебе. Разве не это я должен делать с этих пор? Я понимаю, что ты хочешь сказать насчет Фелисити. Все будет шито-крыто — мы проделаем это с величайшей осторожностью. Когда они вернутся, ты сообщишь им, что едешь сегодня на плантацию. Если они захотят остаться — на здоровье. Но ты приедешь. Это решено.
— Я сама этого хочу. Я боюсь спать в этой комнате.
— Поедем со мной сейчас.
Я покачала головой:
— Я должна дать какие-то объяснения. Не хочу, чтобы это показалось слишком странным — или чересчур важным. Придумаю что-нибудь правдоподобное. И, по крайней мере, Фелисити уговорю приехать со мной. Мне кажется, я должна за ней присматривать.
— Ты ее сегодня видела? Она странно себя вела?
— Всего лишь удивилась, что я поздно встала. Я по-настоящему за нее волнуюсь. Как я хочу, чтобы все, наконец, устроилось. Уверена, Реймонд увезет ее назад в Англию… и они поженятся. И будут очень счастливы вместе.
— Ты не можешь распоряжаться за людей их жизнью. Им надо самим искать свои пути. А теперь я поехал. Мне надо кое-что сделать. Жду тебя до заката. Если ты не приедешь, я сам приеду за тобой.
— Ох, Милтон, я так рада, что ты все знаешь. Он крепко сжал мои руки и поцеловал меня.
— Я всегда буду заботиться о тебе, — сказал он. — До конца жизни.
Я проводила его взглядом, пока он не скрылся. Мельком увидела Магду, по-прежнему ходившую среди прилавков вместе с поваром.
— Мисс Мэллори!
Это был Джон Эвертон.
— Здравствуйте, — отозвалась я.
— Я рад, что нашел вас. У меня для вас сообщение. От человека с острова.
— О! — тут же насторожилась.
— Тот, кто его привез, не смог найти вас.
— Но я была здесь. Эвертон пожал плечами.
— Он увидел меня, вспомнил и попросил передать вам сообщение, когда я вас увижу. Это просьба приехать на Львиный остров как можно скорее. Мистер Перренсен должен сообщить вам нечто очень важное. Посланному пришлось вернуться, но я сказал, что если разыщу вас, то отвезу на остров, как только вы будете готовы. И теперь я отвезу вас, если хотите. Я без труда достану лодку.
— Но мне не хочется вас затруднять.
— О, мне все равно нечего делать. Праздное времяпрепровождение — это не для меня. Я люблю все время быть чем-то занятым. И для меня это будет приятная прогулка.
— Если вы уверены…
— Совершенно уверен. Мы можем отправляться теперь же?
— Да. Я только возьму солнечную шляпу.
— Вам она понадобится. Я буду ждать здесь. Постарайтесь не задерживаться. Хотелось бы добраться туда до наступления жары.
Я побежала в свою комнату и схватила шляпу. Я ждала чего-то в этом роде с тех пор, как познакомилась с Магнусом Перренсеном. Я тут же позабыла о своей летаргии. Магнус Перренсен хотел сообщить мне нечто важное. Возможно, я вот-вот узнаю то, за чем приехала. Может быть, у него есть известие о Филипе. В волнениях последних суток я совершенно забыла о том, что привело меня сюда.
Джон Эвертон прошел к лодке впереди меня. Магда по-прежнему была на рынке. Неожиданно она оглянулась и увидела меня. И помахала мне рукой.
Затем Эвертон помог мне сесть в лодку.
— Сегодня не такой ясный день, — заметил Эвертон. — И ветер дует не в том правлении, так что нам потребуется немного больше времени, чтобы туда добраться.
— Будем надеяться, что тумана не будет, — отозвалась я.
— Ветер скоро его разгонит.
Я видела, как приближается развалившийся лев. И вот он уже навис над нами, и появился песчаный пляж. Эвертон причалил лодку и, выпрыгнув из нее, помог мне сойти на берег.
— Ну, вот и прибыли. Не так уж много времени это заняло в конце концов.
Мы направились по песку в дом. На ступеньках нас ждал Магнус Перренсен.
Он взял меня за руки и тепло улыбнулся.
— Спасибо за то, что так быстро приехали.
— Я с радостью приехала, как только получила ваше приглашение. У вас есть для меня новости?
Ко мне пришло какое-то странное сверхъестественное ощущение. В обществе Магнуса Перренсена я снова вспомнила о дневнике. Фразы, написанные рукой Энн Элис, проносились в моем мозгу.
— Давайте что-нибудь выпьем, — предложил Магнус Перренсен. — Нам сейчас подадут.
Он повел меня в комнату, окна которой выходили на море.
— Со времени нашей встречи я так часто хотел приехать на Карибу, — сообщил Магнус Перренсен. — И хотел пригласить вас сюда. Однако прежде я должен был кое о чем позаботиться. И хотел подождать, прежде чем рассказать вам о своем открытии.
— Я вся внимание.
— Сначала выпейте… Это совершенно особый напиток, его готовит мой слуга. Он очень ловок в этих вещах. Вам понравится. Напиток очень освежает.
Я попробовала.
— Благодарю вас, — сказала я, — но мне так хочется услышать…
— Да, я знаю. Остров существует.
— Вы нашли его? Где он? И как далеко от того места, что обозначено на карте?
— Карта была верной, — отозвался Магнус Перренсен.
— Но…
— Да, я знаю, вы были в том месте с джентльменом с Карибы и ничего не нашли. Однако вы не очень внимательно смотрели. Это можно понять. Сейчас вы все поймете. От вас ничего не должно быть скрыто. Я так вами восхищаюсь. Вы такая живая. Гораздо более живая, чем большинство женщин. И вы смелая искательница приключений. Отправились в путешествие на другой конец света искать своего пропавшего брата. Вы еще и романтик. Ведь дневник глубоко вас затронул, правда? Уверен, что бывали времена, когда вам казалось, что вы — Энн Элис. А когда впервые встретились со мной — признайтесь — на мгновение вы решили, что вернулись в прошлое. Вам показалось, что я — юный влюбленный, обещавший забрать вас из того зловещего дома. Ведь так было дело? Признайтесь!
— Но я, разумеется, никогда не сомневалась в том, что я — это я.
— О, но я считаю, вам иногда казалось, что вы — Энн Элис, возродившаяся к жизни. В ту минуту, когда я взял вас за руку и сказал… Что же я там сказал? «Наконец, вы приехали». У вас по спине побежали мурашки. Я знаю. Я видел.
— Ну, что ж, возможно. Но я жду с нетерпением, когда вы расскажете мне об острове. Вы ведь утверждаете, что карта была верной.
— Пейте до дна. Это так освежает.
Я сделала еще глоток. Я начинала ощущать некоторую тревогу. Он вел себя так странно. Казалось, словно он насмехается надо мной. Этот человек казался совсем не таким, каким он был при нашей первой встрече.
— Расскажите мне, где находится остров, — попросила я.
— На дне морском.
Я изумленно вскрикнула. И в минуту озарения вспомнила, как, сидя в лодке с Милтоном, оглядывалась на светло-зеленоватое пятно воды на фоне голубого простора. Означало ли это, что в том месте земля была ближе к поверхности моря?
— Ответ очень прост, — объяснял Магнус Перренсен. — Примерно восемьдесят лет назад произошли какие-то изменения в погодных условиях — всего на один год. Во многих странах стояла необычайно сильная жара. Небольшое количество полярных льдов растаяло и попало в океан. В нескольких районах произошли наводнения. Это ощущалось даже здесь, ближе к экватору, хотя и в меньшей степени. Некоторые острова превратились просто в скалы, торчащие из моря, другие ушли под воду полностью. Такая судьба постигла и наш остров.
— О, теперь я все понимаю. Я слышала о том, что такое возможно. Один человек говорил об этом…
— В связи с островом? — быстро спросил Перренсен.
— Нет, просто рассказал о климатических изменениях на Земле.
Я увидела, как мимо окна прошел Джон Эвертон, и мне вдруг показалось странным, что он не вошел со мной в дом.
— Он ваш друг? — спросила я.
— Он на меня работает.
— Но… я и не знала, что вы знакомы. Я думала, он приехал сюда случайно…
— Он привез вас по моему приказу.
— В тот, первый раз?
— Тогда зачем он притворялся, что не знает вас?
— В свое время я вам все расскажу. Вы не пьете.
— Мне не очень хочется пить.
— Напиток довольно приятный, не так ли?
— Да, очень.
— Вы найдете его очень освежающим.
— Сначала я подумала, что у вас есть новости о моем брате.
— Ах, да, конечно, о вашем брате.
— Вам о нем что-нибудь известно?
— Он приезжал сюда. Он был очень любознательным молодым человеком и очень наблюдательным к тому же. Совсем как его сестра. И весьма знающим. Он хорошо разбирался в картах и морях. И догадался, что остров поглотило море.
— Стало быть, вы с ним встречались?
— Он заметил цвет моря. Так бывает не всегда. И встречается только в особых климатических условиях. Иногда нет вообще никаких признаков.
— Значит, Филип обнаружил остров.
— Остров был обнаружен задолго до того.
— Но когда я в встречалась с вами в тот раз… — Я смотрела на него во все глаза. Перренсен поднял бокал и знаком показал, что я должна сделать то же самое.
Я была в нерешительности. Зачем он так настаивает на том, чтобы я выпила? Я уже получила урок прошедшей ночью. И думала, что еще долгое время не буду ничего пить не раздумывая.
Во всем этом было что-то очень странное. То, как Перренсен смотрел на меня, то, как он говорил, уклоняясь от прямых ответов на мои вопросы. Я начинала по-настоящему тревожиться. Мне пришло в голову, что у него не все в порядке с рассудком.
Он казался таким холодным. У него были голубые глаза — как у Милтона. Но насколько они были другими! И я вдруг ощутила острую тоску по моему защитнику Милтону и ужас оттого, что нас разделяет водный простор.
— По-моему, вам есть что рассказать мне о брате.
— Я знаю, где он. Я поднялась:
— Отведите меня к нему.
— Всему свое время.
— Что все это значит? Зачем такая таинственность? Почему вы не скажете прямо?
— Я хочу, чтобы вы расслабились и выпили. Тогда мы можем спокойно поговорить.
— Нет, — ответила я. — Пить я не буду. Я не хочу пить. Все, чего я хочу, — это знать правду.