Потом матушка Ранульфа поразила Валу рассказом о том, что произошло в поместье Хил-Хаус. Вся округа, говорила она, была повергнута в ужас страшными событиями, унёсшими жизнь молодого наследника и стершими с лица земли само поместье. Правда, прислугу в доме и селян не тронули, были убиты только солдаты. Никто не сомневался, что это дело рук валлийцев, хотя на обычный набег это походило мало. Лично она, матушка Ранульфа, считает, что это Мэрил ап-Томас наказал Холта де Варуна за страдания Валы и гибель её маленькой дочери. А сейчас владение перешло к младшему брату рыцаря Ноэлю де Варуну. Он пока не отстроил дом и там не живёт, но все дворовые люди, крепостные и арендаторы подвластны теперь ему.
Вала была потрясена. Дорогой дедушка, он отомстил за неё! А Ричард испытал огромное удовлетворение от жестокого наказания обидчика его любимой и ощутил сильнейшее почтение к уэльскому лорду.
Дальше разговор переключился на Тима. Настоятельница поняла, что мальчик и дальше останется с Валой и новым господином, перед которым он преклонялся. Сам Ричард очень хорошо отзывался о своём юном оруженосце и сказал, что приложит все силы, чтобы возвести его со временем в рыцарское достоинство. Это было отрадно слушать. Тим был чрезвычайно горд и полон желания угодить своему рыцарю во всём.
– Только одно не даёт мне покоя, – грустно проговорил мальчик. – Все рыцари имеют свои родовые имена, а я просто Тим. Это как-то неправильно. Я никогда не смогу чувствовать себя наравне с другими.
– Не надо огорчаться, мой мальчик, – сказала на это настоятельница. – Я сама не раз думала об этом. Судя по твоим способностям к обучению и по белью, в котором тебя нашли, твоё происхождение достаточно достойное. Кто знает, какие обстоятельства заставили твою мать отказаться от тебя. И, по-моему, она надеялась ещё тебя отыскать, потому что оставила на тебе вот это.
С такими словами матушка Ранульфа встала и подошла к высокому бюро, стоящему в углу комнаты. Она открыла маленький ящичек и достала оттуда что-то завёрнутое в кусочек шёлка. Затем подала Тиму на раскрытой ладони серебряную подвеску на цепочке – изящный медальон в форме треугольника и на нём буква F.
– Я не знаю, что это значит, мой мальчик, и никаких сведений больше не имею, – продолжила она. – Но я считаю, что ты имеешь право на эту вещицу и на родовое имя тоже. Однако единственное, что я могу предложить тебе, это имя моей семьи – Эллиот. Возьми его в знак моего признания твоих заслуг и носи с честью.
Тим ничего не смог сказать. Губы его дрогнули, он упал на колени, спрятав лицо в складках тёмного одеяния матушки, и заплакал навзрыд, не стесняясь своих слёз. Вала плакала вместе с ним, но слёзы её были светлы, и даже у Ричарда глаза подозрительно заблестели. А матушка гладила склонившуюся к её коленям вихрастую голову и тихонько говорила что-то доброе, успокаивающее.
Утром, перед тем, как двинуться в путь, Вала ещё раз поговорила с матушкой Ранульфой. Она снова выразила глубокую благодарность настоятельнице за своё спасение, а потом протянула ей на открытой ладони золотую монету.
– Это совсем немного за ту помощь, что вы оказали мне, матушка, – сказала она, – и за Тима, он стал для меня очень близким человеком. Мы с Ричардом решили, что эта монета из приданого, данного мне королём, должна послужить процветанию вашего монастыря.
Матушка ещё раз обняла молодую женщину и пожелала ей счастья. Потом она благословила их всех, и отряд тронулся в дорогу. Путь их лежал к поместью Хил-Хаус, вернее к тому, что от него осталось, – Вала хотела ещё раз помолиться на могиле дочери и проститься с ней. Доехали быстро. Лето, светлый день и хорошая охрана – как всё это отличалось от того зимнего ночного побега, когда мела метель и непонятно было, что ждёт впереди.
Ворота поместья оказались закрытыми, однако солдат, его охраняющих, видно не было. Выглянул дворовой мужик и спросил, чего надобно. Вала велела позвать Симона. Мужик ушёл и вскоре на его месте возник старый управитель. Он с удивлением воззрился на внушительный отряд, стоящий перед воротами поместья, – что может быть нужно людям на этом пепелище? Потом вдруг узнал Валу и расплылся в широкой улыбке:
– Господи, Боже мой! Госпожа! Леди Вала! Вы живы. Какое счастье! А у нас тут…
– Я знаю, Симон, – сказала Вала. – Я просто хочу проведать могилу дочери прежде, чем уеду опять на север, где нашла спасение.
– Милости прошу, госпожа! Милости прошу, господин мой! Господского дома-то не осталось. Я себе отстроил домишко в две комнаты и приглядываю за людьми. Проезжайте.
Он открыл ворота, и отряд въехал во двор. Поместье действительно представляло собой мрачное зрелище. На месте дома, где Вала пережила столько унижений и горя, чернели обгоревшие остатки стен, как страшный призрак вздымалась вверх печная труба. Часть строения была разрушена полностью.
Смотреть на это не хотелось, и она попросила Симона проводить их с мужем к могилке Уны. Подойдя к маленькому холмику, Вала долго смотрела на него сухими глазами, в которых застыла боль. Она как будто окаменела. Ричард мягко обнял её за плечи и притянул к себе. Только тут Вала ожила. Она прижалась к плечу мужа и горько зарыдала. Рыцарь не торопил её – пусть выплачется, ей будет легче. Когда слёзы иссякли, Вала прочла над могилой дочери молитву и прошептала слова прощания:
– Пусть душа твоя будет спокойна, малышка моя. Я помню и люблю тебя, и никогда не забуду. Твой убийца наказан смертью, девочка моя, и может быть, это утешит тебя немного. Прощай, дочурка. Я снова уезжаю на север, где нашла спасение для себя. Прощай, маленькая.
Она повернулась и медленно пошла к воротам. Казалось, ноги плохо держат её, и Ричард поддержал жену. Не оглядываясь больше, Вала простилась с Симоном, и весь отряд, выехав их ворот поместья, двинулся в сторону Уэльса. Ехали быстро, ночевали под открытым небом. Когда до границы оставалось уже не более трёх часов пути, решили устроить привал для воинов. Они оставались здесь, в Англии – появление такого большого вооружённого отряда могло вызвать ненужное волнение среди валлийцев и привести к столкновению. Ричард велел своим воинам нести охрану места стоянки днём и ночью, выставляя на дежурство по три человека. Дальше поехали вчетвером: Вала с мужем, Тим и Иста.
Не успели они проехать и двух часов, как их заметили, и навстречу им двинулся большой отряд валлийцев. Во главе отряда ехал старый воин с совершенно седой головой, но крепкий и уверенно державшийся в седле. Вала не выдержала и рванулась вперёд.
– Брайс! – громко закричала она. – Брайс! Это же я, Вала.
Старый воин остановился на мгновенье, а потом весь отряд валлийцев кинулся к всаднице, мужчины окружили её, радостно что-то выкрикивая. Вала сказала им несколько слов, и Брайс подъехал к остановившимся в стороне путникам.
– Добро пожаловать в Рей, милорд! – приветствовал он рыцаря. – Муж Валы дорогой гость в доме её деда. Прошу вас следовать за мной.
И весь отряд устремился вперёд. Ричард догнал Валу и поехал с ней рядом. Щёки женщины раскраснелись, глаза сияли. Ещё несколько часов пути, и перед ними возник замок, обнесённый высокой стеной. Ворота открылись, и путники въехали во двор. Быстро спешившись, Вала устремилась к крыльцу и, открыв дверь, вбежала в зал.
В большом кресле у горящего очага сидел Мэрил ап-Томас. Ноги его были укрыты тёплым пледом. Старый лорд дремал. Услышав шум, он открыл глаза и замер в удивлении. К нему, улыбаясь и плача одновременно, шла Вала.
– Дедушка! – вскрикнула она и опустилась на пол возле кресла, спрятав лицо в коленях деда.
– О небо! Девочка! Ты жива. Какое счастье! Мы уж и не надеялись увидеть тебя, – голубые глаза лорда смотрели на внучку с любовью, рука ласково гладила склонившуюся к нему голову.
В зале стояла тишина, хотя он наполнился людьми. Никто не решался помешать встрече своего лорда с любимой внучкой, которую все считали погибшей.
Наконец, лорд взял себя в руки и, оглядев зал, увидел чужого воина, по виду англичанина, который с волнением смотрел на их встречу.
– Кто этот могучий воин, девочка моя? – спросил лорд. – Он ведь прибыл с тобой?
– Да, дедушка, это мой муж, рыцарь Ричард Лорэл с далёкой шотландской границы. Он дал мне приют и защиту. А недавно король обвенчал нас в своей часовне в Лондоне.
– Добро пожаловать в мой замок, рыцарь, – тепло приветствовал Ричарда старый лорд. – Подойди ко мне, сынок, и дай мне обнять тебя.
Ричард приблизился и опустился возле кресла рядом с Валой. Старый Мэрил ап-Томас обнял их обоих и прижал к себе. По морщинистым щекам потекли слёзы. А рыцарь, взглянув в глаза старого человека, прижался губами к его руке.
Прошло несколько минут, прежде чем все успокоились. В зале зашумели, послышались возгласы радости и приветствия. Старый лорд оглядел всех сияющими глазами.
– Немного позже ты расскажешь мне всё, девочка, – сказал он. – А сейчас пусть готовят пир. Я хочу достойно принять свою внучку и её мужа в моём замке.
– А где твои люди, рыцарь? – лорд обернулся к Ричарду, уже стоявшему возле кресла. – Ведь есть же у тебя воины, не можешь ты ездить без сопровождения.
– У меня отряд из дюжины крепких воинов, – ответил Ричард. – Мы оставили их на привале по ту сторону границы, чтобы не вызвать переполоха.
Лорд улыбнулся:
– Правильно сделали. Их могли бы и пострелять, не разобравшись. Мои воины горячие парни. Но сейчас долг гостеприимства велит мне пригласить и их тоже. Пошлите за ними.
После коротких переговоров Тим с несколькими воинами-валлийцами отправился за англичанами. Вала и Ричард устроились возле деда. И уже в который раз Вала поведала историю своего несчастливого первого замужества и бегства от лютого принца. Лорд слушал внимательно, только иногда тихое, но яростное ругательство срывалось с его губ. Бедная девочка! Что только не пришлось ей вынести. Он был крайне удивлён, узнав, что проводником и защитником Валы на долгом и тяжёлом пути был мальчишка, сумевший справиться с задачей не хуже взрослого воина.