Медленно разомкнула очи. Улыбка на моём лице растворилась от увиденного бедлама: стены теряли последнюю штукатурку, даже кирпич в кладке начал разрушаться, доски на полу потрескались и усохли.
— Давай так. Смотрю, артефакт не создаёт, а разрушает. Дай его мне, раз мы тандем. Ты фантазируй вслух, а я буду магичить, — погладив меня по спине, друг забрал из рук небольшой квадратик.
Я расслабилась, закрыла глаза и отпустила свои мечты в свободный полёт.
— Открой глаза, Аника, посмотри, как красивы твои фантазии.
Комната приобрела светлые тона.
На стенах мелкой плиткой были выложены эпические картины морских глубин. Невиданные рыбы танцевали вместе с русалками. Рассекая волны, парусник уходил вдаль.
Как грибы после дождя, выскочили три огромных шкафа со стеклянными дверцами, полностью уставленные новыми колбами и другими безумно нужными инструментами.
— Джиниус, да они совершенно новые! Да это просто праздник! Великолепный подарок на день рождения. А смотровой стол! Какой широкий и длинный, и ни одной царапинки. Смотри, смотри, магическая лупа выскочила. А это что, неужели микромагоскоп? Я о таком и мечтать боялась. Он жутко дорогой, наверное, сто золотых стоит. Артефактный нитеплёт, я его с собой буду брать даже спать, — смеясь, поглаживала всё вновь прибывающие инструменты. — Нет, ты глянь, колба-трясучка, смешает ингредиенты с любой заказанной скоростью, и может даже взболтать, — с любовью погладила колбу.
На столе материализовалась длинная коробочка с деревянной иглой и маленькой лампочкой на ушке.
— Всё, я в нирване! Сейчас утону, захлебнувшись счастьем. Поисковая игла редчайших ингредиентов. Надо срочно спрятать в карман, пусть всегда будет со мной.
Не успела я отойти от шока, как дверь распахнулась и Мари сообщила о приходе друзей.
Столы ломились от яств, и между поздравлениями меня любимой все восхваляли кулинарные шедевры Леона.
Близняшки подарили зеркальце, которое показывало, какой макияж нужно наложить именно к той одежде, что на тебе.
Огр преподнёс в дар чёрный кастет. Мило, конечно, но я не умею им пользоваться, о чём и сообщила дарителю. Тот обещал восполнить пробел в моём военном воспитании. Я грустно вздохнула, не мое это — драки, пусть воины дерутся, а мы — зельевары. Заявление осталось без ответа.
Сафир, словно кудесник, достал из воздуха букет вечных лапиусов. Огромные сиреневые цветы могли менять свой цвет, если настроение хозяйки менялось. Не увядали, а если их посадить в землю, то быстро прорастали на новом месте.
Больше всех букетом восторгалась Мари, забрала его у меня и, отпросившись на пять минут, умчалась в оранжерею, высаживать бедненькие цветочки в землю, сообщив, что у меня в комнате уже стоит один букет, который она обработала от земли и корней, при этом обозвав моего поклонника неумелым расхитителем частных клумб.
Глава 33. Куча мала
Джинн отбыл отдыхать к себе в кувшин, любезно попросив меня никуда не встревать этой ночью. Заснула на новом месте быстро, не забыв положить под подушку лепесток невестиного свара в надежде, что жених приснится. Улыбнулась и провалилась в мир снов.
«Богиня, молю тебя, услышь меня! Помоги спаси наших детей. Спаси наши души от диких варваров степных. Погибаем, спаси… спаси…», — слёзный голос пробирал до костей, захватывая мозг в капкан.
Я открыла глаза. Приснился очень плохой сон: строения объяты пламенем, люди и магики бегают вокруг, пытаясь потушить огонь. Драконы летают над большими домами, не выплёвывая, а пожирая пламя. А огонь, будто и замечает усилий людских.
Вот бежит к дому оборотень с ведром. Только замахнётся, воду вылить, а дом и не горит, даже дыма нет. Только отвернётся магик от дома и побежит к сараю, воду вылить, а строение занимается пуще прежнего. В общем, бред какой-то, а не сон. Завтра нужно передвинуть кровать ближе к окну, скорее всего, свежего воздуха не хватает.
Между штор проскользнула серебряная лунная нить. Я смотрела, не отрывая глаз, как ниточка складывалась в буквы, а буквы в слова.
«Богиня, снизойди, услышь наши мольбы, спаси детей!» — лунная нить потянулась обратно к окну.
Я, как заворожённая, попыталась ухватить её за хвост, и у меня это получилось. Дойдя до окна, перелезла через подоконник и, повиснув на руках, попыталась нащупать землю носочками, мысленно махнула рукой и разжала пальцы. Полёт был коротким. Через секунду, шипя, отряхнула пижаму и побрела дальше за лунным светом.
На поляне перед окнами было светло, я остановилась в нерешительности. Куда идти дальше? Ниточка растворилась.
— И не говори мне, что ночью ты проходил мимо окон Констанции просто так, прогуливаясь. Зачем притащился? Смотрю, подготовился, редкий ингредиент нашёл. Так вот, не выйдет у тебя ничего, я и только я завоюю её сердце, — на поляне Маркус сверлил взглядом Алекса и большими ручищами прореживал букет цветов, посредством отрывания бутонов от стеблей.
— Посмотри на себя и на неё, она дивный светлый хрупкий человечек, ей нужен сильный и умный мужчина, а ты замшелый зелёный камень. Сватайся к огрихам, а к Констанции Анике не подходи, а то укорочу второй клык, ни одна пыль подножная не посмотрит на калеку.
Маркус, сжав кулаки, молча направился в сторону Александруса, который держал в руках редкий экземпляр флоры — фании горной.
Ничего не понимая спросонья, я смотрела, как маленький лепесток фании горной приземляется около моих ног. Редчайший экземпляр, цвета слоновой кости, используется в эликсирах молодости. Только бы успеть! Я подставила руку за мгновение до того, как лепесток коснулся земли.
— Это мне? — от удивления я перестала дышать. — Вы пытаетесь за мной ухаживать? Вы что делаете, кто вам разрешил драться? Вы что, из-за меня дерётесь? — опешила и на секунду даже замерла на месте. Мои щёки опалило странное чувство стыда, смешанное с удовольствием и городостью (да, наконец, на меня обратили внимание на настоящую, они видели, как я выгляжу на самом деле).
— Кария, хватит толкаться, я сама плохо вижу, что происходит на поляне, — от окна отделились две знакомые тени. — Похоже, у них тройное свидание. Ой, как волнительно, не затыкай мне рот, самое интересное пропустишь.
Медленно, чтобы не порвать лепесток, спрятала его в коробочку к игле, и ринулась разнимать боевых магов.
Ну, как ринулась… Наверное, это кровь в голову ударила, вот и повисла на их руках. А в голове билась мысль: «Ну, куда девушке в мужскую драку?! Огребёшь больше них, а драчуны и не заметят. Посмертно будут цветы носить и слёзы лить. И зачем отпустила джинна в кувшин отдыхать?»
И в тот же момент, со смехом и визгом, в эту кучу малу кинулись близняшки, каждая оседлав по дерущемуся задире.
Вот такой разношёрстно-весёлой компанией пентаграмма нас и перенесла в другой мир. Схлопнулась, зараза, в метре над землёй, больно приложив меня спиной о твёрдую землю, но тем самым остудив пыл дерущихся.
Ровно за секунду Алекс и Маркус сгруппировались, задвинув слабую половину отряда за спину.
Спокойней всех в этой ситуации выглядели девушки, будто бы никто и не воровал нас из академического сада. Подошли, отряхнули меня и встали по бокам, осматриваясь.
— Удивительно, но в этот раз переход был безболезненным, Кария, в прошлый раз кости ломало, — пожаловалась я одной из близняшек.
— Больше больно не будет. Всю боль мы взяли на себя.
Глава 34. Второе желание
— Нет, нет, нет-т-т… — рыдая от жалости к малышам, я кричала и размазывала по глазам застилавшие слёзы. — Я не смогу, я не справлюсь, я не маг жизни, я даже не разрушитель, к коим меня причислили. Если я попробую то, чего вы просите, то убью их всех. Вы понимаете? Задумайтесь на секунду — всех до одного. И на этом не остановлюсь, я заберу ваши жизни, жизни ваших друзей и жизни ваших врагов — варваров. А если меня не остановят, то жизнь вашего мира, включая чёрствого духа, траву, облака, землю… Останется только серый безжизненный камень, — запугивая собравшихся равнов лесных, всхлипывала я.
Вой заголосивших матерей перекрыл мой плач, и я сдалась. Подняв голову вверх, зажала родовой кулон в кулаке и со всей силой, на что были способны мои лёгкие, закричала:
— Джиниус Квадро I, властью, данной мне заключённым между нами договором, я призываю тебя. В последний раз.
Тотчас передо мной стоял Джинни в полный рост, в своих синих свободных шароварах, с голым торсом, по которому бегали клубящиеся надписи.
— Так уж и последний, — усмехнулся джинн. — Ещё один есть, если меня память не подводит.
— Не зли меня, Джиниус. Ты сам знаешь, почему последний, — и, утирая слёзы, бросилась к нему на грудь.
— Ангелиночка, где болит? — обеспокоенно посмотрел он на меня и тут же с подозрением обвёл взглядом рядом стоящий народ.
— Там, где никто не видит, — провела по его надписям пальцем и опять обняла.
— Кратко расскажи, как ты сюда попала, и что тебя довело до слёз.
*****
Кратко у меня не получилось. Я то и дело сбивалась, и в разговор вклинивались сафир, огр и близняшки.
Оказавшись в новом мире, мы увидели, что около пентаграммы горят четыре огромных костра, и не одного живого существа. Только решили пойти искать шутников-камикадзе, как костры зашевелились и, трансформировавшись, приняли облик людей. Поменяв внешность, они тут же бросились на колени с мольбой к богине о спасении их детей. Причём спасать надо было от них самих. И от степных варваров. И от оседлых соседей-магиков. Всё было непонятно и сильно закручено… в спираль ненависти и соседской жадности до чужих земель и богатств.
Этот мир испокон веков принадлежал только им — равнам лесным, огромным кострам, что властвовали и над степями, и над лесом, и даже над океаном.
Им не нужен был быт, дом или другие инфраструктуры. Они были вольными, подобно ветру, сотни лет спокойно перемещались по миру. Первые полгода они жгли всё, что их заинтересовывало. Сжигая любую травинку, они добавляли частичку своей магии. Сгорая, травинка оставляла после себя золу, как удобрение, и маленькую слезу — небольшой красивый кристаллик. Дерево после сожжения оставляло большой кристалл. На вторые полгода равны лесные, собираясь группами и прячась в пещерах, впадали в спячку.