— Врёшь! — Гарл со слезами на глазах разбежался, подпрыгнул и повис в пустоте.
Я ахнула, мысли лихорадочно заметались: «Нет, нет, не может быть, чтобы все погибли! Это я виновата, нельзя было уходить, я бы всех защитила. Джинн бы мне помог, обвил синим туманом. Что же я наделала? Послушала Джинни… Я же никогда его не слушаю, только обещаю. Глупая… Так, стоп, никто не погиб! По крайней мере, с Джиниусом всё в порядке».
С облегчением выдохнула. Если бы он погибал, то я бы увидела, как разрушается магический договор. Со счастливой улыбкой вернулась мыслями на поляну и охнула. В моём кулаке были зажаты десятки жизненных потоков, а поляна наполнялась хрипящими звуками. Я медленно ослабила хватку, выпустила из рук нити малыша и равна, ещё раз улыбнулась и потянула на себя вкуснятинку.
— Камушки, говорите, вам нужны. Может, для начала, покажете свои милые мордочки? Тогда и поторгуемся. Гарл, не плачь и слезь с грязного дядьки, а то ещё ненароком поранишься или замараешься. Все живы: и папа, и мама, и все-все. Не плачь, кому говорю! Обмануть дитя… Как вам не стыдно?! А ещё воины… На маленького ребёнка и слабую девушку напали. Думаю, что придётся вас наказать, проказники, — я неудачно попыталась надуть тонкие губы. — А какое у вас там оружие? С чем вы ходите воевать? Скиньте личину, дайте посмотреть на вас.
Гарл спрыгнул с замолчавшего «тёмного» и спрятался за мою спину.
— Ослабь верёвки, нежить… дышать нечем… — захрипел хозяин грубого голоса.
Я удивлённо посмотрела на потоки. Нет, они не могут душить. «Сложила два и два» и переключилась на магическое зрение. Так и есть, от костра тянулись огненные верёвки, но простым зрением они не видны. Интересная способность у равнов. Мне стало стыдно, что я так поспешно записала Савуша в пекущегося только о своей шкуре труса. Нужно будет извиниться за дурные мысли.
На душе стало легче.
— Ослаблю, да только я такая же нежить, как вы благородные рыцари, — огрызнулась я, обидевшись на слова невидимки.
Глава 52. Горькая правда
— Лично я предлагаю вам сдаться, — меня наполняла гордость за саму себя: одна, без джинна, веду мирные переговоры с разбойниками. — Вы поймите, если не пойдёте на компромисс и не сдадитесь на милость властям, то мы вынуждены будем вас убить.
Десять долгих минут разбойники между собой шептались, а затем всё тот же главарь произнёс:
— Мы сдадимся при одном условии, если вы отпустите женщин и детей, а также насыпете мешок кристаллов. Им нужно на что-то жить.
Я удивлённо присела.
— С вами сейчас дети? Это правда, вы выходите на разбой и берёте с собой малышей? Не верю… Это блеф чистой воды! — не успела закончить предложение, как моей руки коснулась маленькая тёплая ладошка. Закусив губу, я решилась: — Снимите личины, я пойду на уступки.
— Не в наших силах исполнить твоё пожелание, предки были сильными и жестокими воинами: под личиной невидимости выкашивали целые миры, и имя им было «Чёрный легион». Однажды император кровавых краинов (это потом уже нас стали называть тёмными варварами) захотел забрать себе не просто мир Воздушных драконов, а мировой магический запас, замахнулся на святое для мира. Не будет источника — погибнет дух мира. Жестокая была бойня, шедшая не одну неделю и даже не месяц. Полегли все драконы-воины, остались дети да старики. Предводитель довольно потирал руки, немощь сопротивления не окажет — несколько дней зачистки, и весь плодородный, наполненный скрытыми драконьими богатствами мир, будет его. Но тут из ближайшей деревни, подняв флаг переговоров, приполз старый дракон. Крылья давно уже не возносили его в небеса, а к тому времени и вовсе волоклись по земле. И повёл он речь: «Уходите из нашего мира, и мы оставим вам жизнь. А если не внемлите моим словам, придёт предок воздушных драконов, выжрет вашу суть, душу спалит и потомков проклянёт, и не найдут они пристанища ни в одном из миров, будут скитаться, голодать и вымирать, и забудут о вас магики, будто и не было такого народа в помине».
Я сжала тёплую ручку и погладила ребёнка по голове.
Неведимка продолжил:
— Рассмеялся император и приказал убить старика. И как только воины направили оружие на немощного дракона, тот подёрнулся дымкой и резко увеличился в размерах. Он стал таким огромным, что гребень с его головы касался облаков, а кончики крыльев терялись из виду. Подобно грому был его смех, а глаза горели красным огнём. «Слушайте меня, разбойники и душегубы. С этого дня вы не сможете снять с себя сеть невидимости, а также не будет вам покоя ни в одном из миров, не будет больше у вас пристанища: скитаться вам по мирам вечно, ровно неделю сможете находиться в одном мире, ни минутой больше. Все мужчины исчезнут из вашего клана завтра, есть время попрощаться, пощажу детей, женщин и стариков, — дракон повернулся к толпе кровавых краинов спиной и начал растворяться, только тихий голос донёсся до них: — Проклятье спадёт, если богиня того пожелает. Только где вы эту занятую богиню найдёте…». Тихий смех растворился в голубом небе, а кровавых краинов выкинуло в родной мир.
Голос говорящего затих.
— А что было дальше? — мой голос дрожал.
— Произошло всё, как напророчил дракон: мужчины исчезли наутро, только железные палицы, луки да мечи валялись на земле. Краины выживали как могли. Дети подросли и снова начали нападать на деревни. А что было делать? За неделю нельзя осесть на месте, вспахать, засеять землю и собрать урожай. Мы никого не убиваем. Под личиной невидимости воруем скот, урожай, одежду и утварь. И только в этом мире в первый же день столкнулись с проблемой: жадный староста обладает каким-то невероятным чутьём, или просто нас видит. И для охраны он нанял великанов, которым чужда магия, а они нас точно видят. Нам пришлось защищаться. А сегодня мы решили напасть на великанов: у них столы ломились от еды, а наши семьи голодные. И завтра нас выкинет из этого мира, куда мы не знаем — мы не можем уйти с пустыми руками. Лучше мы сейчас здесь в бою поляжем, чем будем через несколько дней наблюдать, как гибнут в муках от голода наши дети. Но наша затея провалилась, мы позорно отступили, так как воинов в нашем племени нет. Все противники живы, а вот наши полегли, так и не сумев ограбить великанов.
Из моих глаз полились слёзы жалости к невинным детям. Я не заметила, как с головы упал балахон, волосы удлинились, а полы одеяния распахнулись, наполненные разноцветной магией.
— Требую магического договора с каждым из вас, кровавые краины, включая детей. Я, Констанция Ангелина Аника фон Чистосвет, освобождаю вас от проклятия в обмен на обещание молчать о произошедшем с вами тут чуде и о договоре со мной. А также требую от вас оседлого образа жизни и обещания никогда в жизни не брать в руки оружия. Если вы согласны, даю ровно десять минут на сбор кристаллов. Посмотрите, слева широкая просека, там собирайте. И да, нарушите договор — полное лишение магии и мгновенное старение. Одно исключение — самозащита или защита семьи.
Глупцов не нашлось, все подписали договор. Невидимость спала. Черноволосые коротышки больше походили на гномов, чем на великих воинов, наводивших ужас века назад. Я обняла малышку, поцеловала в макушку и отпустила к родителям.
Договоры отняли много сил, на меня навалилась усталость и, приняв земной облик, я начала оседать. Савуш подхватил меня на тёплые руки.
— Вот я тебя сейчас и потрогаю, красавчик, улыбнулась костру и провалилась в сон.
Плохо помню, но, кажется, в какой-то момент оказалась на руках Джиниуса, слышала грозные голоса великанов. Обеспокоенную речь близняшек.
А может мне всё это приснилось?
Но проснулась я выспавшаяся и довольная в своей постели, на прекрасном новом магическом матрасе.
Глава 53. Вот и познакомились
Именно сегодня я не просто выспалась, а успела встать вовремя и даже, на радость повару и Мари, позавтракать.
На уроки мы шли неспешно и, конечно, прибыли заранее.
Джиниус проводил меня до Карии и Мартиники, вежливо поздоровался и отправился искать Маркуса.
Да просто сбежал, не захотев слушать девчачьи сплетни.
Девушки нашей группы сбились в стайку на краю полигона, перешёптываясь, хихикая и толкая друг друга в бока.
— Констанция, посмотри, какой модный костюм на профессоре, — вздохнула Кария, — моих жалких, не побоюсь этого слова, доходов не хватит даже на один рукав. Ах, ну как же он в нём хорош!
— Мой дедушка мало вам платит за мою охрану? — я удивлённо подняла глаза на близняшек. — Давайте я с ним поговорю, да и у меня есть неплохие сбережения.
Мой кошелёк прыгнул ко мне в руки и тут же, подхваченный дымкой, ретировался обратно в сумку.
Мартиника закашлялась и, грозно глянув на сестру, произнесла:
— Кария, как всегда, утрирует. Хватит ей не только на рукав, но и на весь ансамбль, ещё и на шапочку с шёлковым шарфиком останется. У дедушки ничего не проси, а сестре нужно язык прикусить. Не правда ли, сестрёнка?
Я так и не поняла, что произошло, но Кария резко отвернулась от сестры и извинилась за дурацкую шутку, которую «не всем дано понять».
— Я вижу, что меня мало кто слушает! — визжащие от счастья студентки взлетели в воздух, подхваченные воздушными потоками, и были поставлены на линию огня соответственно росту. — Хочу напомнить всем тем, кто отсутствовал на моих занятиях, что зовут меня профессор Марк Руперт Стаббс. И вышли вы не на прогулку, а на тяжёлые физические занятия. И «тяжёлые» — это не метафора. Вам предстоит не только стрелять из лука и метать копья, но и поднимать тонны земли, песка, грязи. Поднимать будете всё, что ни прикажу. Так что, студенты и студентки, советую приходить на мои занятия в чёрных костюмах.
— А сам приходит в дорогом и эксклюзивном, и вряд ли будет с нами марать руки, — прошептала девушка из середины ряда.
— А вот тут вы неправы, Лайма!
По рядам прошёл шёпот удивления: профессор находился на приличном расстоянии от студентов, но ясно услышал речь незнакомой мне Лаймы.