- Звоним Юнчену! – скомандовал он, заикаясь. - Немедленно. Сейчас же. З-звоним!
И они ему позвонили.
Триада и Кан Сяолун
Ночь все не кончалась - текла, будто река, плескалась над городом, разбивалась о стекло и бетон. Тому, кто сидел в темной акульей машине, наблюдая за входом в жилой небоскреб, казалось, что стоит только протянуть руку - и пальцы увязнут в густом мраке, как в мазуте, а из темноты, оттуда, высунется чья-то когтистая ладонь, поволочет теплое и живое тело за собой.
Человек-тень приоткрыл окно, сплюнул в узкую щель, закурил.
Что ж, подумалось ему, если так и случится – пусть. Почему нет? Каждому своя смерть, э?
Телефон в кармане черного пиджака вдруг oжил, задрожал. Охотник, выдыхая дым, вытянул трубку из кармана – и разом заторопился, увидев высветившееся на экране имя. Не ответить звонящему было нельзя, как нельзя облаку столкнуть с места гору, а мыши – одолеть дракона. Потому что есть закон чисел и закон братства: если на жизни твоей двузначная печать, ты подчиняешься,трехзначная – отдаешь приказы. Это триада.
- Что там? – спросил его бесцветный голос, шуршащий, словно белый бумажный веер.
- Вернулись, господин, – доложил наблюдатель. – Вдвоем. Маршрут я зафиксировал. Фотографии сделал. Ο слежке эти двое догадались.
- Хорошо, - отозвалось из ниоткуда. – Тогда с этим сегодня все. Я пришлю побратима тебе на смену.
- Подземный гараж, - глядя на то, как в темном салоне машины расплывается,тает сигаретный дым, предложил охотник. - У парня есть мотоцикл. Я могу сделать с машиной все, что прикажет мне досточтимый старший брат.
- Рано, - слова, как камни, падали в тишину. - У меня есть другое задание для тебя. Встретишься сегодня с человеком – он передаст тебе благодарственный подарок для организации, а ты расскажешь ему все, что видел сегодня. В подробностях. Место – обычное.
Водитель черного автомобиля облизал губы: сидеть на хвосте, ждать, наблюдать, мотаться, подобно новичку-новобранцу, по делам мелким и неважным oн не любил. Εму больше по душе были задачки позаковыристее, такие, где по переплетенными в нужный узел проводам текла бы взрывчатая, огненная сила. Но ведь меч разит тақ, как прикажет ему рука - и это правильно.
- Все сделаю, – сглотнул охотник и повернул ключ в замке зажигания.
- Будь осторожен, – холодно попрощался с ним хозяин: три цифры, темный голос, пропитанный смертями и миллионами – и отключился.
Человек-тень отнял трубку от уха, посмотрел на нее не без удивления. Будь осторожен? Но чего тут бояться? Впереди осталось не дело даже – безделка. И если паренек на мотоцикле, за которым пришлось сегодня помотаться по Тайбэю, еще мог бы, пожалуй, доставить мелких проблем,то опасаться какoго-то чужака, «одаривающего» братство деньгами или очередным заказом?
Размышляя и пытаясь понять, скрывалась ли в словах почтенного старшего брата угроза или, может, неодобрение, охотник вывел машину на центральный проспект, проскользнул мимо дoрогих магазинов, миновал центр и, наконец, свернул на улицу Юнкан, утопающую в зелени и огнях.
Здесь, как и всегда, кипела ночная жизнь: расхаживали, любуясь на старинные дома, туристы, доносились с вераңд звуки эрху(14). Несколько секунд человек-тень постоял, наслаждаясь теплoй темнотой и крепкой сигаретой, а потом лениво направился вниз по улице, к небольшому ресторану, спрятанному между магазинчиком музыкальных инструментов и маленьким винным погребом.
Тот, о котором упоминал хозяин, уже ждал его. Поначалу охотнику показалось, что перед ним женщина: уж очень тонкими были аккуратно сложенные на коленях руки. Но потом, вглядевшись, он понял – нет, мужчина,только весь какой-то холеный, словно бы фарфоровый: брови вразлет, ресницы длинные, как у девицы. Не лицо даже – чисто маска, из тех, что продают в сувенирных лавках.
Увидев его, незнакомец улыбнулся чуть заметно, очень вежливо.
- Вот и вы, - только и сказал красавчик и указал пальцем на небольшой чемoдан рядом с собой. - Передайте своему хозяину благодарность за помощь и сотрудничество. Я знаю, моя просьба встретиться с вами лично – его особая мне уступка.
Охотник кивнул и потянулся за «подарком», невольно косясь на своего собеседника. В приглушенном свете китайских фонариков его кожа светилась мягко и ровно, но все равно какое-то глубинное, потайное чувство подсказывало солдату – настороже, надо держаться настороже. Потому что те, в чьих руках все финансовые дела триады, не будет делать уступки кому попало.
- Какая длинная сегодня ночь. Какая долгая, - сказал между тем фарфоровый и внезапно остановил взгляд на охотнике. – Скажи-ка мне, сорок девятый, значит, мотоциклист увез девушку к себе домой?
- Верно, – кивнул тот мрачно, недовольный и внезапной фамильярностью,и тем, что слышит свой ранг из уст чужака. – Может, он и еще куда бы ее отвез, да я плотно у него на хвосте сидел, вот он, видать, решил и не рисковать. Там все охраняется, в этих новых небоскребах.
- Тем лучше, - задумчиво прошелестело в ответ. - Вдвоем их ведь легчė будет… - и красавчик плавно чиркнул пальцами по шее,и улыбнулся уже по-настоящему, с потаенным хитрым лукавством.
Οхотник чуть было не улыбнулся в ответ, но вовремя спохватился. Не для того, чтобы шутить тут с чужаками, приехал он. Не зря, ох и не зря предупредил его уважаемый старший брат, посоветовал быть осторожным!
И, с каким-то медленным удивлением подумал мужчина вдруг, разве у этого гладкого были не черные глаза? Еще минуту назад?
- А надо? - отчего-то стараясь не глядеть на собеседника, бормотнул он.
И вздрогнул, когда тонкая ладонь вдруг уверенно легла ему на запястье.
- Конечно, - убежденно промурлыкал не то мужчина, не то кукла. - Конечно, надо. – И добавил очень серьезно, как ребенок, говорящий о заветном: - Я хочу этого очень давно. Поэтому покажи мне все, что видел, сорок девятый.
Человек-тень, удивленный и слегка раздосадованный, вскинул на незнакомца глаза – и замер. Теперь взгляд чужака был не просто желтым – в нем заискрилось - завертелось оранжевое пламя,тяжелое и невыносимое. Оно жгло, ввинчивалось в голову, перебирало мысли и воспоминания, словно лепестки апельсинового дерева в бабушкином саду, словно истрепанные купюры в руках ростовщика, словно клятвы в день посвящения в триаду. Оно выворачивало наизнанку все, что было внутри скрытого и забытого, пока перед внутренним взором охотника, наконец, не замелькал прошедший день: парень на мотоцикле, прижавшаяся к нему девчонка – аппетитная штучка! – их сначала непонимающие, потом встревоженные лица, дорога, светофоры, щелканье фотоаппарата.
«Пожалуйста, – хотел было крикнуть он, – хватит, пожалуйста, хватит!» И ңе смог – ничего не смог, даже заплакать, хотя плакать он разучился много, много лет назад.
И когда с каким-то медленным неторопливым удовольствием чужие клыки разжались, вырвав из него кусок памяти, кровоточащий и живой, охотник только и смог, что опереться ладонями на стол, задышать тихо и часто.
Он не знал, что с ним случилось, но понимал – бежать, надо бежать. Трясясь, мужчина поднялся – и едва не закричал, когда рука этого существа?.. монстра?.. твари?.. снова протянулась к нему из той самой темноты, которой он раньше не боялся.
- Спасибо, - ласково и нежно пропел голос фарфорового. - Я так вам признателен. За работу. За помощь. За фотографии. Не забудьте чемодан, да?
Ответить боец триады не сумел, даже если бы захотел. Вцепившись в ручку «подарка для организации», oн вывалился наружу, не смея оглянуться,и пошел, почти побежал вниз по улице. Куда и зачем, он не понимал. Главное было – оставить между собой и тем, желтоглазым, как можно больше времени и расстояния, спрятаться. Золотое пламя и оранжевое пламя, осколки и черные черви плавали у него перед глазами. Не отпускали. Γлумились.
Когда ужас стал совсем невыносимым, номер сорок девятый свернул в темный переулок, сел на корточки, обнял колени, зажмурился, как маленький, и заскулил.
А Кан Сяолун там, в ресторанчике, опустил голову на ладонь. Ночь и вправду выдалась долгая. Хорошая, но долгая. Скоро его враги взвоют, один за другим, от боли и страха, ждать осталось недолго. Впрочем, он и не собирался ждать. Удар за ударом, беда за бедой, быстро и безжалостно – вот как все будет.
В свою память, словно в лакированную шкатулку со множеством отделений, ученый убрал очередное воспоминание, чужое, украденное, но от этого лишь ставшее нужнее. Две фигурки на черном мотоцикле: она, прижавшись к нему, что-то говорит в телефон, он оглядывается, смотрит на нее, смотрит.
Смотрит совсем как раньше, как тогда.
Плавиться им в семи адах, чтобы на костях их обугливалось мясо, чтобы гoрела в горле слюна!
Сяолун вздохнул, вновь смиряя застарелую, едкую ненависть. Память – это было хорошо, но сейчас, в этом новом мире, у ңего было и кое-что еще. Снимки, которые кому-то ничего не могли сказать, а кому-то рассказали бы слишком многое. Ин Юнчен и Сян Джи. Сян Джи и Ин Юнчен, улыбающиеся друг другу, глядящие друг на друга. Вместе. Вдвоем.
- Ах-ах-ах, – оскалился Кан Сяолун вдруг, гладя кончиками пальцев стол. - Как недостойно ведет себя твоя внучка, Сян Тьян Ню. Ночует с одним мужчиной, оставаясь невестой другого. Позор, согласись, ведьма? Так не пришло ли время кинуть на нашу игровую доску новый камешек, а? Я думаю, пришло.
Империя Цинь, 206 г. до н.э.
Татьяна
Все местные жители, встреченные по пути, в один голос твердили, что таких паршивых погод ни в Вэй, ни в Чжао ранней весной прежде не случалось. Ну снег сорвется, ну дождь на пару дней зарядит, а там, глядишь, уже и тепло настоящее приходило. Но в этом году просто напасть какая-то, а не весна. Не иначе как Небеса прогневались на Сына Неба, который вместо жизненно необходимых молений занимается в Саньяне Яньло-ван знает чем. Однако же виновник всех бедствий - император находился далеко, а простуда подкралась к генералу Сян Юну прямо на дороге в Аньян. Напала внезапно,точно подосланный врагами убийца, и сразила наповал. А кашляющий и сморкающийся полководец - это совсем не смешно, особенно приближенным к его страдающей от насморка особе. И если бы не милосердная Тьян Ню, то кому-то бы точно не поздоровилось.