Локи повернулся к побледневшим подельникам Бурого:
– Ну что, Сом. Даю двадцать четыре часа. Выметайтесь из моего стаба. Чтобы больше я Вас тут не видел. Появитесь ещё и не свалите после первого предупреждения с КПП – разнесём Ваши драндулеты в клочки с КПВТ[1]. Ясно?
Отморозки закивал головами. Сом посмотрел исподлобья на Мазая, и новичок прочитал в этом взгляде недвумысленный намек на приговор. Нда. Дела! Он тут ещё и двух часов не провёл, а уже обзавёлся кровными врагами. А сколько же ещё их будет?
– Мазай, к тебе претензий нет. Но смотри, если будешь создавать много проблем и дальше – так же выселю из стаба. Понял? – это Локи уже обращался к новичку.
– Понял. Спасибо за честный суд…
– Ерунда, – отмахнулся Локи, – Эти ушлепки уже давно напрашивались. Постоянно после каждой попойки по паре дней в каталажке сидели. Тебе работа нужна?
– Нужна, – кивнул Мазай.
– Завтра зайди ко мне. Любой местный тебе покажет, где я обычно нахожусь первую половину дня. Может, чего подберём. Служил?
– Да.
– Стреляешь хорошо?
– Не жалуюсь.
– Ну, тогда с работой будет проще. Бывай. Сафьяныч, извиняй, что разогнали твой шалман на время. «Следствие», так сказать. Лишние глаза нафиг не нужны.
Бармен с кислой миной кивнул, но ничего не сказал в ответ, лишь опустил дробовик и пошёл за стойку.
– Слушай, мужик, а чего ты не осел в ближнем стабе? – вдруг спросил у Мазая усатый.
– В смысле? – удивился Мазай.
– Ну в другую сторону был стаб и поближе от того кластера откуда ты пришёл – мне Мерлин успел доложить откуда ты к нам явился..
– Куда проводник повёл – туда я и двинулся с детьми. Выбор был небольшой.
– А кто проводник?
– Чико.
– Хм, ну ладно. Он у нас вообще-то не так уж и часто. Тебе что-то ещё нужно?
– Да, тут есть знахарь?
– Есть, но слабенький – из новеньких. Третий дом от гостиницы. Он на втором этаже там снимает квартирку. Спросишь там, если что.
– Понял, спасибо…
Оклемавшись и расплатившись за обед с ворчащим Сафьянычем, Мазай повёл детей в гостиницу. Танюшка всё время бежала рядом и держалась за руку рейдера. Поднявшись на второй этаж, и забрав ключи у молодого паренька, который заверил гостей, что оставленные вещи в их отсутствие никто не тронет, Мазай отворил деревянную тонкую дверь.
Обычный двуспальный номер. Две комнаты и небольшой зал. В зале поставили ещё один диван, из-за чего стало немного тесновато, но всей компании было абсолютно наплевать на удобства. Главное – есть, где поспать в безопасности, не вздрагивая от каждого шороха, и можно принять душ. Душевая была слитна с туалетом и представляла из себя обшарпанный кафельный закуток.
Отправив детей купаться, Мазай занялся чисткой оружия и подсчётом возможных денежных активов. Внизу он разузнал у Сафьяныча, пока расплачивался, о стоимости патронов к дробовику. Выходило, что цена у них была мизерная и он максимум бы выручил еще пятнадцать споранов. Негусто. Сам дробовик тянул на пятнадцать горошин. Из-за узкой специализации и громкости оружия. Дождавшись детей, Мазай взял с собою только дробовик, повесив его на петлю под мышкой и двинулся в сторону дома, где жил знахарь.
Вся пятерка дотопала до миловидной двери с колокольчиком. В этом месте она смотрелась несколько абсурдно. Переливчатый звон разнёсся по небольшому холлу, когда они зашли внутрь. Справа была старая стойка. За ней не было никого. Даже непонятно, зачем здесь была эта конструкция, если нет ни портье, ни вахтера. Для презентабельности что ли?
Из ближайшей двери выглянула некрасивая женщина лет тридцати пяти:
– Вам кого? – резко осведомилась она крикливым голосом.
– Нам нужен знахарь, – ответил за всех Мазай.
– А, Фельш? Это наверх – вторая дверь направо.
– Спасибо, – вежливо поблагодарил неприятную дамочку Мазай, и двинулся по лестнице наверх, поманив за собой детей.
Они простучали по лестнице ботинками, нашли искомую дверь. На гвоздике, прямо на ней, висела написанная от руки табличка: «Знахарь Фельдшер». Судя по всему, Фельш было сокращение от длинного и не оригинального прозвища. Мазай постучал.
– Кто там?
– Меня зовут Мазай. Я новичок. Со мной ещё четверо иммунных детей. Мы пришли за «консультацией»…
– Заходите!
Мазай отворил дверь, заглянул внутрь и затем впустил ребятню. Перед ним за небольшим письменным столом сидел молодой русый парень в свитере под горло, скрестив пальцы рук перед собой. Он внимательно посмотрел на вошедших и неожиданно улыбнулся:
– А я вижу только двух иммунных. Насчёт остальных троих – ничего не могу сказать с уверенностью…
[1] КПВТ – Крупнокалиберный пулемёт Владимирова танковый. Калибр – 14,5 мм.
Глава 18. Загадка Улья
Вся пятёрка застыла в дверях. На лицах вошедших появилось недоумение. Мазай вперил тяжелый взгляд в знахаря и тихо переспросил:
— Двое иммунных? Не понимаю…
Фельш успокаивающе поднял руки:
— Вам не о чем беспокоиться. Садитесь — садитесь.
Он приветливо указал на диванчик и стулья, которые стояли неподалеку от стола. Убранство комнатки было довольно простое и без излишеств. На медицинский кабинет это даже и близко не походило. Было такое ощущение, словно знахарь просто снял себе квартирку, а одну комнату превратил в подобие приёмной. Видно, любил казаться представительным, что было проблематично при его внешнем виде. Вполне обычный худощавый молодой человек с некоей искринкой в живых глазах на бледном лице. По всему было видно, что знахарь не из глупых людей — умный взгляд, вежливость и умение держаться. Возраст Мазай определить не смог — где-то в районе двадцати двух — двадцати пяти.
Все уселись на диван, а Фельдшер метнулся к двери, торопливо закрыв её на ключ. Он повернулся и посмотрел на детей, наблюдающих за ним с некоторой опаской:
– Вы даже не представляете, как я рад. Какой уникальный случайЁ Я настоящий везунчик!
Мазай решил остановить это словоблудие, нетерпеливо спросив:
– Послушайте, нам нужна помощь. У меня есть вопросы относительно Дара, как его пробудить? И у нас есть ребенок, который периодически нуждается в медицинской помощи. Назовите Вашу цену.
– Одно то, что Вы пришли сюда, это уже большая плата, – затараторил Фельш, усаживаясь на своё кресло и беря себя в руки, — Я вынужден признаться, что я пока что всего лишь начинающий знахарь. В Улье я лишь четыре месяца. Для новичка срок может и большой. Но не для моей профессии. Я же практически не покидаю стабы. Однако, я прекрасно вижу картину жизненных цепей у иммунных и заражённых. И, как только Вы зашли, я постарался «прощупать» Вас и почти сразу почувствовал, что среди Вас двое обладают иммунитетом. Но у остальных картина спутанная. Я такое вижу в первый раз. Ощутить же подобное — это уже большой опыт, который не купишь.
— Объясните нам, пожалуйста, – вежливо попросил Мазай, понимая, что надо развивать тему, пока знахарь настроен говорить.
– Ладно. Постараюсь образно описать всё, что я чувствую. Представьте два киселя. Один красный, а другой жёлтый. Пусть красный будет для нас всех символизировать общую картину жизненных потоков и цепей иммунного. А жёлтый кисель, это образ заражённого. Я пока понятно привожу пример?
Мазай кивнул, и Фельш продолжил:
— Так вот. Двое из Вас — кисель ярко красного цвета. А ещё трое — оранжевого -- как при смешивании первых двух. Как будто красную краску смешали с жёлтой. И постепенно происходит вялотекущее вытеснение жёлтого цвета по необъяснимым причинам.
– То есть дети превращаются полностью в иммунных? – уточнил Мазай.
– Нет, это не совсем верно, если быть занудой, и более точно использовать слова. Они не превращаются. Каждый же из нас изначально имеет человеческий нормальный вид, который остаётся у иммунного. Скорее, элементы жёлтого, то есть жизненные цепи, характерные для заражённых, окончательно изгоняются из организма. Как какая-то болезнь. Происходит что-то вроде очистки. Ясно? Такая штука творится с тремя из Вас.
Мазай замолчал, осмысливая услышанное, и поглядывая на детей. Те, затаив дыхание, слушали Фельша, силясь понять его сравнение. По бледному и сосредоточенному лицу Андрея Мазай понял, что подросток прекрасно осознавал то, что говорит знахарь и теперь в нём разгорается паника. Надо было решать проблему сейчас.
– И кто из нас – полностью иммунный, а из кого эта гадость постепенно исчезает? И как это возможно? Мы станем обычными иммунными? Не превратимся же в мутантов?
– Дело в том. – торжественно начал знахарь, – что среди Вас есть поистине редчайший экземпляр. Иммунный Вы, Мазай. Однако, вполне обычный. И на моём уровне развития я даже не могу пока увидеть Ваш Дар. Он ещё не проснулся. А вот дар другого иммунного я увидел сразу, как только он появился в этой комнате. Такое сложно не заметить. Этот дар даже в слабом виде для нас – знахарей «фонит» так, словно повреждённый реактор атомной электростанции. Невозможно не почувствовать.
– И кто же это? – Мазай невольно посмотрел на Танюшку. Ему казалось, что иммунитетом должна была обладать она. Почему-то было такое предчувствие.
– Он, – палец Фельша указал на Вадика.
Все в комнате замерли, уставившись на мальца. Он заёрзал на стуле и заговорил:
– Это что? Это получается, я здоров, да?
– Ты и не болел, – с улыбкой возразил знахарь.
– А мы все – мутанты? – упавшим голосом спросил Бублик.
До него тоже дошёл наконец смысл рассказа Фельдшера. Танюшка и Андрей сидели, вцепившись в подлокотники, словно в спасательные реи. Таня начала тихонько ронять слёзы, покатившиеся из больших наивных глаз.
В повисшей тишине раздался хриплый голос Мазая:
– И как это работает?
Фельш развёл руками:
– Я не знаю. Это настоящая загадка. Я слышал о таких людях. Но это невероятно редкий дар. Он проявляется сразу после попадания в этот мир. И, как правило, обычно его носители быстро исчезают и о них не слышно. Пока мальчик не контролирует Дар Улья – то есть он не может регулировать степень его использования. Наш маленький друг не может даже определять – на кого воздействует своим даром. Он может забрать в своё поле всех, кто находится в конкретном радиусе рядом с ним. А может воздействовать на кого-то конкретно. В общем, всё зависит от силы обладателя Дара и е