у.
На трёх длинных кольях всё ещё висела туша кусача средней паршивости. Мутант неудачно приземлился. Одно из «копий» пронзило руку, если так можно было назвать уродливо деформированную конечность. И причём ранило в районе плеча. Зацепившись так – сняться будет уже проблематично. Второе острие прошло по касательной, рассекая ногу. Третье еле задело. Мазай прикинул – сколько всего острых «пик» было направлено в небо ещё минут пять назад. По всему выходило около сорока. Для такой палубы – совсем немного. Люди передвигались между ними абсолютно спокойно. Только вот мутанты прыгали вниз не на стоящее на приколе у берега судно, а на движущийся «ёж». С которого по ним садили из всех имеющихся в наличии у охранников каравана калибров.
– Помоги! – буркнул механик и ухватил за ноги Чижа.
Мазай чертыхнулся про себя. Хитрюган оставил ему верхнюю часть туловища пулемётчика, всё ещё истекающую кровью. Рейдер поднял Чижа за руки и пошёл к краю борта, куда кивком указал «напарник».
– Пусть вода тебе станет последнем пристанищем… – прокряхтел с натуги Бакен и скомандовал, – Насчет три в воду его…
– Чего? – вытаращил глаза Мазай.
– А, точно… ты же новенький, – тихо проговорил механик и добавил, – Ты бы не палился так. Делай что говорю. Если пристанем к берегу – на такой запах соберутся все твари в округе. Они хуже акул. Предположим, похороним его и нас при этом не съедят – они просто разроют могилу и сожрут тело. Везти с собой – так от нас эти ребята вообще не отстанут, – и мужик указал в сторону нескольких заражённых, неотступно двигавшихся вслед за судном по берегу и посматривающих на людей.
– Понял, – буркнул Мазай, боясь, что к нему начнут приглядываться. Не хотелось портить легенду новичка.
– Ты не тушуйся, Мазай, поверь, для этого нарика это лучшая участь. Его не съедят. Он себе на дне и упокоится. Как видишь – никто не плачет. Чиж был специфическим персонажем. Пулемётчик то он неплохой, но как сел на дешёвый и низкопробный спек – совсем кукухой поехал. Рано или поздно поверил бы в себя и побежал прямо в лапы какому-нибудь руберу с пулемётом наперевес как герои голливудских боевиков. Так что давай… Раз – два – три!
Труп полетел за борт, тут же с глухим всплеском уйдя в воду под тяжестью грузов на брезенте. Со вторым несчастным подошли попрощаться несколько человек из команды. На лице одного Мазай увидел натуральные слезы. Огромный амбал сжал губы и ронял редкие крупные градины, кривя рот и лицо в попытке сдержать эмоции. Рейдер отвернулся и подождал с Бакеном, пока товарищи попрощаются с членом команды. С этим убитым им помогли, аккуратно спустив на руках крепко завязанный брезент за борт.
Оставив громилу и его товарищей стоять у поручней, Мазай вернулся к механику. Тот вертел в руках несколько шариков. Видно, отличился в бою на палубе и теперь получил добычу с мутантов.
Рейдер даже не заикнулся о своем вкладе в оборону. Он тут никто и только проездом. Говорить о честном разделе потрохов даже и не стоило.
– Дальше больше не будет таких мест, как этот мост? – поинтересовался он у Бакена, – А то у меня уже патроны для автомата на исходе. Нечем будет отстреливаться. Подкинули бы?
– Дальше? Дальше уже не будет… – как-то странно посмотрел на него собеседник, – Только это может быть последний рейс, максимум ещё один-два, если капитан насмелится.
– Почему? – удивился Мазай.
– Внешников видели в районе конечной станции. Доселе их тут не было. Могут и нагрянуть со дня на день. Там уже мы вряд ли вывезем в одиночку.
– Они же тут вроде не летают? – с удивлением поинтересовался Мазай.
– Ну, раньше не было их. Чернота рядом – «мозги» в беспилотниках с ума сходят. Но видно мы их мобильные группы прохлопали. Они на стабах ставят радиомаяки скрытые. По привязкам можно пролететь. Так что – всё сложно, но реально для этих уродов. Из-за этого последние несколько рейсов караваны к пристаням и от них идут в режиме радиомолчания, чтобы не запеленговали. До более-менее освоенных территорий радиостанции вообще не включают. Но ни сегодня – завтра внешники всё равно найдут крайнюю станцию и баста! Придётся разгружаться раньше и до конечной не доходить. Вот так-то! Ладно, пошёл я…
Мазай всё ещё стоял и смотрел вперед на серебристую гладь. До конца их приключения оставалось совсем немного…
[1] «БэЧе» – разговорное БЧ – Боевая часть.
[2] Сариссы – огромные шестиметровые копья, используемые македонской фалангой. Второй ряд фалангитов продевал копья под локти первого, третий – под локти второго и т.д. Таким образом, когда фаланга наступала – впереди образовывался сплошной лес из копий. Фаланга в переводе с греческого «валик», «монолит». Таким вот «монолитом» македонцы били персидские войска в походах Александра Македонского.
Глава 23. «Кто ты, Мазай? Сделай выбор…»
Пристань пряталась за изгибом уже довольно узкой ленты реки. В искрящейся воде отражались пирс и небольшая теплушка, расположенная прямо на берегу и отсыревшая от времени и влаги. Метрах в тридцати за ней грязными брошенками торчали покосившиеся хаты-мазанки и сараи. Добротных домов было с пол-десятка — большинство из белого кирпича за облупившимися заборами. У одного из них напрочь отсутствовала половина крыши, словно её разнесло от попадания конкретного калибра.
В целом, всё было устроено гораздо скромнее, чем на первой «станции», где загружался «Ковчег». Вот только техники на берегу было значительно больше. Броня бронетранспортеров отражала яркие лучи, сверкая на солнце. Рядом с пятеркой «бэх» стояли в хаотичном порядке военные джипы, ощетинившиеся стволами пулеметов. Дальше за ними расположились как под линейку кунги[1] для загрузки товаров. Около домов, за пределами селения, стояло несколько здоровых грузовиков, показавшихся Мазаю отчего-то знакомыми. Рядом с ними ютились несколько приземистых внедорожников, списанных с кинокартин про постапокалипсис. Натуральные монстры из брони и шипов. По причалу уже активно сновали люди, подтаскивая тележки и бухты канатов. Был даже небольшой складской погрузчик. Катался он тихо — противного и настырного писка, издаваемого такой техникой при движении — слышно не было.
«Ковчег» медленно начал приближаться к берегу. Засуетилась команда, перебрасывая швартовочные тросы помощникам на берегу. Зарокотал мотор в машинном отсеке, передав дрожь всей посудине. Земля неуклонно приближалась к Мазаю, стоящему около перилл на второй палубе. Рядом с ним расположились все детдомовцы, буквально пожирая берег глазами.
Рейдер непроизвольно схватился за затылок. Колкий разряд тока пробежался от темени вниз, заставив шею покрыться мурашками и разгоняясь дальше по позвоночнику. Что-то было не так. Глаза усердно искали какую-то мелочь, деталь, которая всё ускользала в толпе снующих и трудящихся в поте лица людей.
Раз, и знакомый камуфляж промелькнул за спинами работяг с тележкой, толкающих её за погрузчиком. Вот ещё раз. Мазай готов был поклясться, что уже видел эту спину раньше. Человек обернулся и рейдер вздрогнул. Даже разглядел хитрую улыбку. Показалось, что боец подмигнул ему, хотя на таком расстоянии Мазай был в этом не уверен. Он лихорадочно принялся высматривать в толпе знакомое лицо.
Глаза споткнулись на двух лениво стоящих поодаль вооружённых мордоворотах. Один делал вид, что смотрел на караванщиков. Другой, привалившись к ограде наблюдал за пароходом, периодически бросая взгляды на мужчину и детей на нем. У обоих автоматы на груди. Но никто из работающих к ним не обращался. Напротив, некоторые посматривали на этих двоих из ларца будто в первый раз видели. Скорее всего, так оно и было. А вот и ещё двое. Беседуют о чём-то с работягами, показывая на «Ковчег». Один смеётся. Второй посматривает на Мазая. По-хозяйски так. Спокойно.
Сердце оборвалось. Обложили. Дороги назад нет. За рекой вскоре начинаются мёртвые кластеры, да и не знает он ничего тут, кроме направления, в котором находится Могильник. Впереди ждут. «Пароходик» будет стоять тут день. Это финиш. Приплыли.
Мазай начал быстро осматривать берег, соображая — что делать дальше. Около техники столько народу и все при оружии — нечего даже и мечтать там тусоваться — будешь как бельмо на глазу. Погрузочная сторона тоже вся забита людьми. Справа рейдер заметил одного бойца, который выглянул из теплушки. Ему махнули рукой работяги, и что-то крикнул напарник около пирса. Рядом с теплушкой стоял одинокий джип. Охранник нехотя покинул здание, подошёл к джипу, залез в него и лениво развалился, оставив дверь открытой. Нос машины смотрел в поле, за которым начиналась почти такая же посадка, как и на первой станции. Дальше шёл низкий берег, поднимающийся на несколько метров над водой в районе здоровенной водосточной трубы. Такой же подъём был за пирсом и с другой стороны станции несколько поодаль.
В голове начали роиться беспорядочные мысли, постепенно складываясь в очень рискованный вариант развития событий. Но другого Мазай придумать попросту не успевал.
– Андрюха! Слушай меня внимательно. Чтобы не произошло – держитесь около меня. У тебя очень важное дело.
Мазай посмотрел на подростка. Тот внимательно округлил большие глаза.
– Не подведи. Нам придётся здесь очень сильно пошуметь. Мальцы могут испугаться. Во что бы то ни стало не дай им разбежаться. Ты понял? Всегда быть около меня, но не мешать и не отсвечивать. Чуть что – сразу…
— Падать и прятаться! — с готовностью закончил детдомовец.
— Отлично. Соображаешь, – с горькой улыбкой взлохматил волосы на голове паренька Мазай, – Сделаешь?
— Конечно, дядь Мазай.
— Дробовик пусть остаётся у тебя. На всякий случай. Как заряжать — ты знаешь. Предохранитель вот -- напоминаю. Без надобности – не снимай. Всё понял?
– Да понял я, понял. А что случилось то?
– Ждут нас. Встречают, Андрюха. И что-то подсказывает мне, что не с караваем и солью. Ладно. Вещи взяли?
– Конечно.
Малышня ответила молчаливыми кивками. Мазай осмотрел всё своё «воинство» и улыбнулся: