Декан Ронг залпом осушил чашку с чаем.
— Вам дарована невероятная сила, да только дорога, которой суждено пройти, не принесет ничего кроме боли. Мне жаль, что я могу быть лишь наблюдателем и молчаливым свидетелем. Однажды Айн заявил, что мой удел — вовремя распознать и направить избранного по правильному пути.
— И вы справились. — Я позволила себе улыбнуться. Тепло, открыто. — Огромная сила — это не лекарство от всех бед, декан Ронг. Особенно если она в таких неумелых руках. Вы видели, что случается, когда я теряю контроль. Во мне бурлят блуждающие стихии, а опыта не хватает. Все, на что я была способна в первый месяц своей практики, — это разрушение. И даже сейчас, поняв природу дара, найдя общий язык со стихиями, насколько это вообще возможно в моей ситуации, не всегда могу сдержать разрушительный поток. Это сильнее меня. Однако…
Учитель вздрогнул и сокрушенно покачал головой. Он и без меня знал, что я совсем не готова ни к мощи стихий, ни тем более к борьбе с применением нежданной магии.
— Именно вы научили меня не сдаваться. Вы были одним из первых, кто положил начало моему становлению как личности. Я пришла в академию, чтобы стать другим человеком. Моей целью была свобода, и именно вы показали мне, что помимо свободы есть кое-что посущественнее.
Взгляд, которым одарил меня старый наставник, не поддавался описанию. В нем сплелись надежда и горечь, радость и стыд, гордость и сожаление.
— Любовь к науке, любовь к магии, любовь к ближнему… На любви зиждется мир, строятся отношения, обретаются друзья и творятся чудеса. Я не избранная, декан Ронг, я лишь подходящий сосуд. Один из многих существовавших в прошлом. Очередной шанс нашего мира возродиться из пепла и избавиться от гнета захватчиков.
Я оглядела почти пустую столовую, впервые кристально ясно осознав то, что долгое время ускользало от моего внимания. Я никогда не овладею стихиями полностью. Они будут помогать, подталкивать к тому, что необходимо создателю нашего мира, но никогда не останутся со мной навсегда. И покинут меня, если я не выполню свою миссию или сойду с намеченной тропы. Избранной была лишь Хелла. Она же ею и останется.
— Вы открыли мне это чувство, привив любовь к знаниям. И если мне суждено умереть, выполняя волю блуждающих стихий, сделаю это с улыбкой. Потому что любовь — верная спутница вечности. Значит, я буду идти ее дорогой.
— Хейли… — потрясенно прошептал мужчина.
Глаза его были полны слез, которых он совершенно не замечал.
— Я сделаю все, что должна, декан Ронг. И я благодарна вам за помощь. Мы благодарны.
— Хейли! — окрик отца заставил наставника вздрогнуть и неловко смахнуть артефакт.
Звуки обрушились внезапно, на миг дезориентируя.
— Декан Ронг, объяснитесь… — начал было папа, но я вмешалась.
— Декан Сизери, вы только что нарушили ход важного эксперимента, в котором декан Ронг предложил мне принять участие. Мы тестировали новый артефакт. — Ни к чему ему знать, что наша изоляция была намеренной. — Скажите, как вы взломали защиту?
— Да, мне тоже хотелось бы знать слабое место в моем творении.
— Ваш артефакт ни при чем, — сухо парировал отец. — Пока вы его не убрали, я не мог отвлечь вас от ссоры по поводу изменений и смещения центра резерва беременных женщин. Поэтому я прибег к родовой магии, чтобы окликнуть дочь. Поздравляю, ваш эксперимент удался.
— Спасибо, декан Ронг, было очень интересно и познавательно! — Я поторопилась собрать со стола подносы и грязные тарелки, мысленно радуясь, что успела спрятать подарок за пазуху.
— О! Это вам спасибо, леди Хейли.
Поймав ответную улыбку, подскочила с места и отнесла посуду.
Как бы мне ни хотелось продолжить наш разговор, отец этого сделать не позволит. Вон в каком нетерпении постукивает ногой по полу.
Внутренне встряхнулась и заставила себя выглядеть невозмутимо и спокойно. Разговор будет не из приятных.
Всю дорогу до общежития прокручивала в голове слова наставника и остро жалела, что мне не удалось попросить его помочь Райану и поделиться своими записями. Ведь он, наверное, не только хотел отдать мне артефакт-нож, но и предложить помощь в разборе дневников Безумного Артефактора. Ох и не вовремя я со своей сентиментальностью влезла! Да еще отец, с которым мы условились встретиться через час, вмешался и забрал меня раньше.
И я бы решила, что ему не терпится отдать родовые артефакты, да только руки его были пусты.
— Пригласишь или будем стоять в коридоре? — Я замешкалась, открывая дверь, за что удостоилась насмешки.
— Лорд Сизери, таким тоном в гости не напрашиваются.
— Хейли…
Я злилась и не попадала в замочную скважину. Пришлось остановиться, успокоиться и попробовать еще раз. Дверь поддалась, и я первой вошла внутрь, включила свет и направилась к окну, ожидая, пока отец заговорит. Но он молчал.
— Ты пришел сказать мне, что не вернешь артефакты, верно?
— Хейли, я не знаю, что ты задумала, но склонен считать, что ты ошибаешься и…
— Ошиблись вы, лорд Сизери, предав собственную дочь. У вас, видимо, есть другие дети, раз вы так легко отреклись от имеющейся наследницы!
Даже ударив, я бы не достигла такого эффекта. Плечи отца поникли, он опустил голову.
— Никогда род не предавал свою семью, вы совершили преступление, лорд Сизери и были за это наказаны.
Не зря отец прятал тело под мантией! Откуда-то я знала, что с ним случилось.
— Дух рода не просто украшение, он, в отличие от вас, защищает своих детей!
Я не просила раздеваться, папа сам медленно скинул с себя мантию, под которой оказались свободного кроя штаны и незастегнутая рубашка.
Я не думала, что все будет настолько плохо, но глаза меня не обманывали, всю его кожу расчерчивали выжженные линии. Повторяя вены на теле отца.
— Я защищаю свою дочь, Хейли. Ты можешь не соглашаться и не верить, думать, что знаешь все на свете, но я не желаю потерять тебя и не стану стоять в стороне, видя, как ты прыгаешь в пропасть! И если запереть тебя в академии — единственный способ сохранить жизнь, будь уверена, я пойду на это.
— Не так давно ты обещал доверять мне, отец. Помогать, быть тем, кто непременно поймет и поддержит. Ты не сдержал обещания и подло ударил в спину. Вы вдвоем с мастером. — Лицо отца судорожно передернулось. — Думаешь, я не понимаю, что вы делаете? Разделяй и властвуй, не так ли? Наверное, сегодня ночью ректор вызовет Ривэна для приватного разговора, потом Пенелопу. А когда вернутся оборотни, то и их, но так же, по отдельности. А вот совместное обсуждение практики состоится после того, как я буду вымотана отработкой наказания, а в идеале где-нибудь заперта, чтобы не мешать тому, кто примерит на себя мою ауру. Вы не учли одного — у меня влиятельные, опытные друзья, и справиться с магией ректора помогут клятвы. Пытаетесь выиграть время, чтобы найти способ обойти мой блок и завладеть личиной, а стоило хотя бы поговорить. Как отец с дочерью, а не как декан с ученицей!
Я закусила губу. Не мне вести такие речи, потому что собиралась ограбить академию, но при этом… Я ведь не замышляла никому навредить. Если повезет, все пройдет быстро и безболезненно для окружающих. Впрочем, сама в это не верила. Никто не останется в стороне и не будет смотреть спокойно на то, как святыню лорда Альгара пытаются унести из-под его носа.
— Ты соглашаешься с ректором, не желая вдаваться в подробности его решений. Просто исполняешь приказ, свято веря, что я в опасности и не понимаю того, что делаю. Мне не пять лет, пап. Ты пропустил момент, когда должен был заниматься моим воспитанием. Я давно совершеннолетняя. Но самое страшное — ты оставляешь меня без защиты рода. Единолично решив, что нельзя отдавать артефакты, принадлежащие мне по праву наследницы.
— Хейли, оборотни в академии. — Коша выбрал не самый удачный момент для общения, но благодаря его вмешательству я смогла передохнуть и остыть.
С гневом не стоит перебарщивать. Трезвость и холодный расчет — вот то, что необходимо сейчас.
— И не хочу слышать оправдания. По праву старшего в роду ты можешь распоряжаться артефактами и отдавать приказы мне и Ривэну, хоть он и названый сын и никогда не станет преемником. Однако мы имеем право отказаться исполнять твою волю. Ваши намерения, лорд Сизери, мне ясны. — Сердце рвалось на части от боли: где же тот, кто утешал меня, кто прижимал к груди и обещал стать опорой и защитой. Где мой отец?! — Вы трус. Трус, который прикрывается титулом, связями, перекладывая ответственность на чужие плечи. Мастер заблуждается во многом и слишком многого не ведает. А вы никогда не верили в свою дочь и даже не попытались этого сделать. Слепая вера не очень вас привлекает, верно? Проще выбрать то, что вроде имеет объяснение и предполагает логическую цепочку действий. Сожаление — вот что отныне доступно вам, декан Сизери. Я никогда более не переступлю порог вашего дома. А теперь уходите.
— Хейли! — отчаянный вопль с такой мукой в голосе, словно с отца кожу живьем содрали.
Вот только его крик потонул в ослепительном огне, окутавшем на мгновение мое тело. Я не испугалась только потому, что почувствовала родственную связь, и пусть не сразу, но сообразила, что в этот самый миг произошла смена главы рода.
Иначе как объяснить появление всех артефактов? Абсолютно всех! И тот факт, что некоторые из них считались пропавшими, не помешал воссоединению с новым главой рода Сизери.
— Коша, как же так?
Меня била крупная дрожь. Я уже жалела о своих словах. Потому что такого итога не то что не ожидала, я была не готова, да и не хотела этого! Однако перстень настойчиво бился в руки, требуя надеть его на палец и окончательно принять случившееся.
— Надевай, — потребовал дракон, и я послушалась.
Глаза щипало от слез, тело дрожало от перенапряжения, а действия отца окончательно довели меня до истерики — встав на колени и опустив голову, он произнес:
— Приветствую главу рода.
— Успокойся! Не сейчас, Хейли! Слышишь? — Коша был ниточкой, что заставляла меня держаться и не впадать в отчаяние. — Малышка, держись. Помни о стихиях, ты же не хочешь оставить своих друзей без жилья?