Он вложил ружье в руки Митту. Как и все оружие Хобина, оно было идеально уравновешенным. Мальчик почти не ощутил его веса.
– А для чего ты его придумал?
– Это опытный образец, – пояснил Хобин. – А еще, когда-нибудь здесь, на Юге, начнется настоящее восстание. Графы не могут вечно угнетать людей. Так что я готовился. Я надеялся, что ты проявишь терпение и тоже присоединишься. Ну что ж. Твоя куртка на лестнице, там же найдешь и мой ремень, чтобы подвесить к нему ружье.
Митт пошел к двери. И действительно, там оказались его старая куртка и ремень отчима.
– Ты… ты все это приготовил… – смущенно выдавил он.
– А чего ты ждал? Иногда мне кажется, что из меня вышел бы лучший борец за свободу, нежели из вас всех. Я хоть немного головой работаю. И я дам тебе совет. Не ходи на Флейт.
Митт замер, не успев застегнуть ремень Хобина.
– А?
– А? – передразнил его оружейник. – Вы все одинаковые. Делаете то, что делали до вас другие. У тебя же есть мозги, Митт! Сообрази! Тебя будут ждать на Флейте. Если ты туда отправишься, то тебя поймают уже завтра к обеду. Лучше иди вдоль берега и попробуй раздобыть лодку в Хоу или на Малом Флейте. Или посмотри в Западном затоне.
– За теми грязными канавами? – возмутился Митт.
– Тебя это не убьет, а он ближе всего. Но я не знаю, как яхты охраняются. Приглядись сначала. Если попадешь в Кандерак или Уэйволд, где есть оружейники, то иди к ним и говори, что тебя послал я. Меня все знают. Ну, идем, – заключил Хобин. – Подсажу на стену.
Митт засунул ружье за пояс и надел куртку.
– Но что ты скажешь, когда сюда придут ищейки?
– Для начала заколочу гвоздями это оконце, – ответил оружейник. – Тогда ты, может, и пытался сюда вломиться, но не смог. Я буду очень огорчен и разочарован в тебе. И на порог тебя с этих пор не пущу.
Хотя при этих словах Хобин чуть улыбнулся, Митт понимал, что, скорее всего, больше не увидит отчима. И, идя за ним по двору, мальчик неожиданно почувствовал, что это его ужасно огорчает. Он никогда не отдавал Хобину должное, никогда не думал о нем так, как следовало. Ему хотелось попросить прощения. Но времени на разговоры не было. Хобин уже переплел пальцы рук, чтобы мальчик мог на них встать. Митт вздохнул и поставил ногу.
– С днем рождения, – прошептал Хобин. – Счастлив корабль и берег.
За всем случившимся Митт совершенно забыл про свой день рождения. Ему хотелось поблагодарить Хобина за то, что он об этом вспомнил. Но отчим уже подбросил его вверх. Митт оказался на стене. Он успел лишь мельком улыбнуться Хобину – и сполз на другую сторону.
Похоже, его никто не заметил. Митт отправился к самой низкой части Холанда, которая находилась между насыпной дорогой к Западному затону и дюнами. До нее было рукой подать. Улица Флейт располагалась на западной стороне города. И Митт понял, что Хобин был прав, когда велел ему идти сюда. По дороге попался всего один отряд солдат, и мальчик легко спрятался от них в дверной нише.
Пока воины проходили мимо, он осторожно ощупывал свое толстенькое ружьецо и думал: «Лучше не приближайтесь. Хобин сделал мне ко дню рождения подарок, который вам не понравится».
Солдаты прошли, не заметив его. Митт двинулся дальше. Город перешел в пустошь, где стояли хибарки, построенные из обломков лодок. Кругом никого не было видно. Только Митт да чайки на берегу. Он порадовался, что надел куртку. Резкий ветер срывался с дюн по левую руку от него и дул с моря, которое тянулось за дюнами до самого горизонта и казалось выше суши. Впереди начинались зеленые заросли: там в дюнах проходила сеть канав с солоноватой водой. Митту нужно было пересечь их, чтобы попасть к молу Западного затона. Эта идея по-прежнему ему не очень нравилась. Но за черной стеной мола показались мачты – несколько сотен прогулочных яхт, больших и маленьких.
«Спасибо, Хобин!» – подумал Митт, хлюпая ногами по болотистой почве пустоши.
А потом начались канавы. Это были серо-зеленые мутные протоки, слишком широкие, чтобы через них можно было перепрыгнуть. Они бежали по пропитанному водой зеленому участку перед молом сложным узором вроде тех, что Мильда вышивала для дворцовых занавесок. Когда-то это был просто заболоченный берег моря, а теперь в них отводили дворцовые сточные воды. Поскольку шел отлив, то вода в них затхло пузырилась и отступала к морю, оставляя на берегу полосы серой грязи.
Митт брезгливо выдохнул и бросил отчаянный взгляд на насыпь, гадая, не пойти ли по ней. Однако там были люди – он видел, как их силуэты мелькают между деревьями. И снова этот ужасный, непривычный страх охватил его. Митт не решался пошевелиться. «Лучше мне дождаться темноты», – подумал он.
Однако люди – кто бы они ни были – продолжали сновать между деревьями. Дрожащими руками Митт вырвал старый кол и ткнул им в ближайшую канаву. Отвратительная вода была ему только по колено.
«Была не была!» – решил Митт. Он соскользнул в прокисшую соленую жижу.
– А, дрянь! Экая гнусь! – прошипел мальчик.
Он прошел через нее и вылез на другой берег. Десяток шагов – и снова канава.
«Побереги ружье», – предостерег он себя и с содроганием сполз во вторую канаву. Потом в следующую.
Он как раз выбирался из этой канавы, когда на насыпи раздались крики. Между деревьями забегали люди, а потом неохотно начали прыгать с насыпи на пустошь – зеленые фигуры, более темные, чем болото. Харчад подумал и о Западном затоне. Митт спустился в следующую канаву и вылез из нее быстрее, чем крысы, снующие по отбросам на берегу. Он переправился через следующие две, а солдаты еще только добирались до первой. Стремительно соскальзывая с очередного берега, Митт увидел, как они остановились – всего в нескольких сотнях шагов от него.
Солдаты наверняка не сразу решатся зайти в канаву. До мола оставалось совсем немного, но Митт понял, что не успеет до него добраться. Безнадежно. Он пригнулся и побежал вдоль канавы, хлюпая и поднимая брызги, прижимая одной рукой куртку над ружьецом.
«Нельзя, чтобы оно намокло. Может, парочку удастся подстрелить», – сказал он себе.
Канава повернула и слилась с другой. Когда Митт выглянул из нее, то увидел, что затон стал заметно ближе. У стены виднелся контрфорс, по которому можно было вскарабкаться наверх. Но чтобы до него добраться, придется вылезти из канавы. Митт выскочил на берег и понесся по влажной зеленой траве.
Что-то пронзительно взвизгнуло у его уха и с резким хлопком вошло в берег ближайшей канавы.
Митт обнаружил, что бежит уже не пригибаясь. От страха ему стало так худо, будто он подцепил какую-то жуткую болезнь: ноги ныли, дышать было больно, голова кружилась. Вокруг визжали и хлопали пули. Куренок тоже бегает со свернутой шеей, подумал мальчик. Он не сомневался, что уже все равно что мертв.
«Эге!» Митт вдруг обнаружил, что оказался на краю очередной канавы. Уи-и-и – бах! Он вскинул обе руки, повернулся и упал. Но на лету успел передернуть ремень так, что ружье оказалось у него за спиной, в безопасности. Мальчик упал лицом на холодный соленый дерн и позволил телу соскользнуть вбок, в пузырящуюся жижу в канаве. Он почти не заметил вони.
Вдали послышались крики, потом их сменило сосредоточенное молчание.
«Отлично!» – подумал Митт и на карачках пополз по канаве.
– Там большая толпа, – тревожно сказал Йинен, когда они с Хильди прошли половину насыпи. – Кажется, солдаты. У ворот затона.
Брат с сестрой растерянно остановились и оттащили мешки с пирогами на обочину, под прикрытие деревьев.
– Наверное, это восстание, – предположила Хильди. – Как ты думаешь, нас пропустят, если я дам им золотой? При мне есть одна монета.
– Не знаю. Их ужасно много.
Они медленно двинулись вперед, не выходя из-под деревьев. Было трудно решить, что делать. Возможно, солдаты и не задержали бы их. С другой стороны, на кухне дядя Харчад велел охранникам, чтобы беглецов привели к нему. Он вполне мог передать этим солдатам такой же приказ.
– И было бы ужасно обидно, если бы нас отправили обратно именно сейчас, – заметила Хильди.
Не успели они приблизиться к затону настолько, чтобы их смогли разглядеть, как фигуры на дороге вдруг метнулись в сторону и по очереди исчезли за деревьями. Похоже, все они спрыгнули с насыпи.
– Может, они не хотят, чтобы мы их заметили? – спросила Хильди, думая о бомбах и революционерах.
– А, бежим! – скомандовал Йинен и бросился вперед. – Быстрее, пока их нет!
Сестра догнала его, и они помчались со всех ног.
Мешки с пирогами били их по спинам, ветер свистел в ушах. Ниже дороги раздались отрывистые хлопки. Между деревьями поднялись клубы дыма и замелькали вспышки. Это заставило Хильди и Йинена скатиться по другую сторону насыпи. Они оказались внизу и снова побежали вперед, хотя и чуть медленнее. Им нисколько не хотелось попасть в сражение.
Но после нескольких залпов стрельба прекратилась. Йинен пропыхтел, что надо бы добраться до ворот, пока туда не вернулись солдаты. Так и вышло. Хильди и Йинен подбежали к большим просмоленным воротам раньше, чем охрана. А около двадцати солдат, не очень-то торопясь, двигались по болоту слева от насыпи, прыгая и скользя по вонючим канавам. Они заглядывали в каждую и перекликались между собой, что нужно проверить следующую. У некоторых в руках были колья – они тыкали ими в грязь.
– Солдаты кого-то ищут, – с огромным облегчением понял Йинен. – Готов спорить, что того убийцу.
– Наверное, они его подстрелили, – согласилась Хильди. – Как удачно получилось! Они не закрыли ворота – затон, похоже, обыскивали.
Ей даже в голову не пришло, что удачу им принесло чье-то несчастье.
Митт с трудом вполз на контрфорс. «Я похож на большого гадкого слизня, – подумал он и перекатился по стене. – И след за мной остается склизкий». Он глянул на широкую полосу серо-зеленой жижи у себя за спиной. Внизу солдаты тыкали кольями в канавы, не сомневаясь в том, что беглец погиб. Митт скатился со стены и грузно приземлился на причал, пока никто из вояк не успел поднять голову и пересмотреть свое мнение. Он лежал, опираясь на локти, промокший и почти обессилевший, и пытался решить, какую из маленьких яхт ему выбрать. Ведь это должно быть такое суденышко, которым легко можно будет управлять одному. Именно поэтому он отверг красотку, стоявшую у причала всего в нескольких шагах от него.