– Слишком уж ты велика, – сказал ей мальчик. – И к тому же ты из тех, в чей адрес Сириоль так плевался.
Он осмотрел остальные. Некоторые оказались слишком велики, другие – слишком неуклюжи, третьи – совсем ненадежны. Митт думал, будто он оценивает каждую, но на самом деле он сравнивал их с той синей красавицей, которая стояла ближе всего, – и рядом с ней прочие представлялись мусором.
Какой-то солдат на болоте громко закричал. Митт вскочил на четвереньки, словно обезьяна, и, не успев опомниться, скатился по крыше надстройки синей яхты в кокпит. И правильно, – по крайней мере, там его солдаты не увидят.
Однако передышка выдалась недолгой. Раньше, чем он успокоил бешено стучавшее сердце, на причале у яхты раздались шаги. Он распахнул двустворчатую дверь каюты и нырнул в нее.
Если бы мальчик так не спешил, то замер бы в благоговейном изумлении. Он не представлял себе, что внутреннее помещение корабля может быть таким красивым: синие одеяла, синий плюш, плита на древесном угле, белая и золотая краски, и все украшено резьбой и безделушками и блестит, словно это не яхта, а плавучий дворец.
«А, я же всегда подозревал, что на меня не угодишь!» – подумал Митт и на цыпочках отошел в дальний конец каюты, оставляя за собой след из зеленой слизи. На всех одеялах оказалось вышито название яхты. Митт прочел имя, которое носила вся эта роскошь: «Дорога ветров». «Как раз для меня», – подумал мальчик.
В следующую секунду «Дорога ветров» накренилась и закачалась под чьими-то ногами.
– Какая же она красавица! – восхитился Йинен, сбрасывая мешок на рундук.
Митт, вспотев от страха, поспешно открыл позолоченный шкаф и обнаружил перед собой ведерко с позолоченным сиденьем. Ведерко было расписано розами.
«Горелый Аммет! – мелькнуло у него. – На этой яхте действительно все самое лучшее!» Он задвинул отполированную до блеска медную защелку на двери и привалился к позолоченной стене, прислушиваясь к быстрому топоту ног и пронзительным голосам на палубе.
Часть третья«Дорога ветров»
11
– Помоги мне поднять грот, а потом приготовься отдать швартовы, – скомандовал Йинен. – Ох, ты только посмотри! Тут повсюду грязь! Я так и знал, что эти бессовестные матросы ловят на ней омаров, когда меня нет!
– Я все потом отчищу, – пообещала Хильди. – Но давай отчаливать, пока не появились солдаты. Запачкан-то в основном чехол.
Она прыгнула на крышу каюты и помогла Йинену снять парусиновый чехол.
Рядом с ней Йинен деловито развязывал шнуровку. Он редко сердился, но сейчас был зол. Кто-то забирался на «Дорогу ветров», его сокровище, единственную чудесную вещь, которая ему принадлежала, и всю ее изгваздал, пока его не было. Такое нельзя простить!
– Нет, ну ты подумай! – возмутился Йинен. – Зеленая вонючая грязь! Ты доверяешь людям, а они этим пользуются.
– Отец говорит, что нельзя их за это винить, – отозвалась Хильди. – Я буду сворачивать чехол с моей стороны. Так быстрее. Он говорит, что бедняки смотрят на богатых как на свою законную добычу.
– Как это на него похоже! – раздраженно бросил Йинен. – Складывай, а не мни! Но конечно, он, скорее всего, прав. В будущем я попрошу, чтобы ее охраняли.
– Несколько солдат как раз входят в ворота, – заметила Хильди.
Услышав это, Митт замер в своем закутке, сжимая кулаки. Он понятия не имел, кем могут быть эти высокомерные беглецы и почему они так торопятся, но понимал, что ему их спешка только на руку.
– Тогда отдавай швартовы и отталкивайся от причала! – крикнул Йинен. – А я тем временем подниму парус.
«Да, и поживее, ради Старины Аммета!» – мысленно добавил Митт.
Хильди поспешно отцепила причальные канаты и бросила их на палубу, чтобы свернуть после. А потом она изо всех сил навалилась на причал. По качке яхты Митт догадался, что происходит. Он услышал ритмичный шорох – это Йинен поднимал грот, перебирая снасти руками. Потом снова затопали ноги, и судно резко накренилось: Йинен пробежал на нос, чтобы поднять фок, а Хильди метнулась к рулю и развернула «Дорогу ветров», ловя ветер. После этого начался медленный плеск. «Дорога ветров» двинулась вперед и скользнула по проливу в открытое море.
«Теперь нас будет не так-то легко остановить», – подумал Митт.
Кто бы ни были эти богатенькие ребята, управлять яхтой они умели. Наверное, ему следовало этому радоваться. Но он по-прежнему дрожал от страха и не надеялся, что им удастся уйти.
Хильди и Йинен тревожно наблюдали за тем, как мимо них проплывает мол затона, и жалели, что идут так медленно. По причалу, оставшемуся позади, уже бежали четыре или пять солдат. Они спотыкались о канаты и кричали.
– Чего они хотят? – спросил брат.
Хильди нервно хихикнула:
– Кажется, орут: «Стойте!»
– И что я должен сделать? Натянуть вожжи? – Йинен тоже засмеялся.
На стене, окружавшей гавань, появились солдаты, они были грязные, только что из болота, и страшно спешили.
Как только они увидели «Дорогу ветров», гордо скользящую мимо них и чуть кренящуюся под морским ветром, как пришли в полное смятение. Служивые перекликались друг с другом и требовали, чтобы Хильди и Йинен вернулись. Некоторые даже начали поднимать ружья.
– Они ужасно близко! – взвизгнула Хильди.
– Знаю, но я боюсь сойти с фарватера, – отозвался Йинен.
Военные показались ему такими рассерженными, что он решил их немного успокоить. Мальчик вспрыгнул на сиденье рулевого, уперся ногой в румпель и помахал рукой.
– У нас все в порядке! – жизнерадостно прокричал он. – Мы только решили поплавать.
Один из солдат навел на него ружье. От изумления Йинен потерял равновесие и рухнул в кокпит, задев ногой румпель. «Дорога ветров» отклонилась в сторону, и пуля просвистела там, где только что была голова Йинена, едва не продырявив чудесный белый парус.
– Боги! – Хильди бросилась к румпелю.
Девочка почувствовала, как киль царапает илистое дно затона. Еще одна пуля с визгом пронеслась позади Хильди.
Йинен подскочил как ужаленный и посмотрел на белое полотнище.
– Грязная свинья! Если он продырявил мой парус, я пущу его кишки на подтяжки!
Хильди с трудом передвинула румпель. «Дорога ветров» надула паруса, набрала скорость и, вспенивая волны, величественно миновала стену. Если солдаты и продолжали стрелять, то звуки выстрелов потонули в шуме волн и свисте свежего ветра.
– Теперь им нас не остановить! – завопила Хильди. – Но, Йинен, они же в нас стреляли! Что это на них нашло?
– Наверное, это были мерзкие бунтовщики, – отозвался тот. Он еще не пришел в себя. – Когда мы вернемся, я позабочусь о том, чтобы их всех повесили.
– Мне кажется, они нас не за тех приняли, – возразила Хильди, напуганная не меньше брата.
«Вот уж точно! – подумал Митт, дрожа. – Они приняли вас за меня. Теперь вы отведали, каково бывает всем остальным. Не понравилось, да? И зачем только я выбрал эту яхту? Все сегодня делаю не так! Если бы залез на какую-нибудь другую, смог бы затаиться, и пусть бы солдаты думали, что эти двое – это я».
– Да, наверное, – согласился Йинен, немного успокаиваясь. – Я просто разозлился – боялся, что они испортят яхту. Мы со всем разберемся, когда вернемся.
– Может, и не разберемся, – ответила Хильди. – Не забывай, что, когда мы вернемся, нас будут ждать крупные неприятности.
– А, давай сейчас об этом не думать! – предложил Йинен. – Уступи мне румпель. Надо держаться подальше от отмелей.
Митт никак не мог понять, что затеяли эти двое. Сначала они убегали от солдат так же резво, как и он сам. А теперь они говорят о возвращении. Единственное, в чем Митт был уверен, так это в том, что он заставит их передумать. Он неслышно отодвинул защелку, вышел из позолоченного шкафа… и вдруг почувствовал страшную усталость. Мальчик постоял, прислушиваясь к тому, как волны струятся мимо бортов, как поскрипывают и трещат снасти. По палубе протопали ноги: это Хильди принялась сворачивать канаты и закреплять фок. А потом послышалось звяканье опущенного за борт ведра. Звуки шварканья швабры и льющейся воды сказали Митту, что кто-то смывает грязь, которую он натащил на борт.
«Правильно, – подумал он. – Не ленитесь. Сириоль приучил меня содержать судно в порядке. Ох, я чувствую себя выжатым как тряпка!» И поскольку спутники Митта явно не намеревались входить в каюту, он плюхнулся на левую койку, чтобы отдохнуть. Он может повременить с переменой их планов. В каюте, как и в любом тесном помещении, скоро стало довольно душно. Грязь на Митте, одеялах и полу засыхала большими зелеными хлопьями. Мальчик задремал.
Хильди закончила мыть палубу и присоединилась к брату у руля.
– Как мне нравится, когда ветер дует в лицо и холодит глаза! – воскликнула она.
– Я тоже люблю это больше всего на свете, – согласился Йинен.
Митту хотелось, чтобы они замолчали. Ему неприятно было подслушивать их глупые личные разговоры. Он обрадовался, когда Хильди сказала:
– Земля уже очень далеко.
– Сейчас отлив, – объяснил ей брат. – Через минуту мы уже пройдем отмели. И тогда повернем на север.
– Юг мне нравится больше! – запротестовала Хильди.
– Мне тоже. Но ветер неподходящий. Нам пришлось бы идти в крутой бейдевинд,[1] а я не решусь убрать грот на время ужина.
– Но на севере ведь идет течение, да? Если мы в него попадем, то нам дотемна не вернуться, особенно при этом ветре, – напомнила ему Хильди.
– А я не собираюсь заплывать настолько далеко. Я подумал, что мы будем плыть на север до конца отлива, а потом вернемся обратно с приливом.
– Ужин между отливом и приливом – это хорошая идея, – согласилась сестра. – Кроме того, ты ведь капитан, тебе и решать.
Митт подумал, что ужин в любое время – это хорошая идея. «И вы поделите его на три части. Две мне и одну вам. А потом мы посмотрим, кто здесь капитан, и поплывем дальше на север». Он заставил себя достать ружье Хобина и проверить, как оно пережило путешествие по канавам. К его огромному облегчению, оно оказалось сухим. Митт положил его рядом, у подушки, и снова задремал. «Дорога ветров» качалась на волнах. Ветер скрипел в ее парусах. Вода шлепала о борта. Йинен и Хильди почти не разговаривали. Они были слишком счастливы. Время и земля уплывали прочь.