Хильди попыталась поведать о Нависе.
– Я знаю, о чем ты думаешь, – сказала она Митту.
– Да я плохо умею думать, – грустно ответил тот. – Не то что вы.
Это прозвучало гораздо противнее, чем ему хотелось.
Хильди приняла это за насмешку и умолкла.
После никто так и не попытался обсудить что-либо важное. То, что вывалил Ал, стало болячкой, которую никому не хотелось бередить. Результат оказался очень странным. Они поймали себя на том, что болтают о всяких пустяках и даже смеются, так что человеку постороннему они показались бы хорошими друзьями. Ребята снова достали пироги и выбрали те куски, которые еще не испортились. Остальное – больше половины – им пришлось выбросить в море.
Они как раз заканчивали есть, когда Хильди воскликнула:
– Чайки!
Белые птицы качались на волнах за кормой, такие же изящные, как сама «Дорога ветров». Другие кружились над яхтой на больших изогнутых крыльях, и бусинки их глаз высматривали новые куски пирогов. Йинен взглянул на Митта.
– Земля, – подтвердил подросток. – Наверняка близко.
Они радостно переглянулись. Их плавание подходило к концу, но главное, если им удастся добраться до берега, пока Ал не проснется, у них появится реальная возможность от него избавиться.
Йинен прокрался в каюту и собрал шуршащие карты, которые были свернуты на полке над койкой. Ал даже не пошевелился. Йинен на цыпочках вынес их. Большинство карт, естественно, подробно изображали воды вокруг Холанда, но нашлась одна, где был показан весь изгиб берега от Аберата на крайнем севере до песков вокруг Дермата на Юге. И примерно на середине изгиба расположился большой, похожий на ромб остров Тулфа. Он лежал в тридцати милях от Королевской гавани. Ниже Королевской гавани находился острый выступ мыса Дозорная Вышка, разделявший воды Северного и Южного Дейлмарка. А еще ниже и гораздо ближе к берегу были рассеяны большие и мелкие пятнышки – Святые острова.
– Мы его обязательно узнаем, – прошептал Йинен, указывая на остров Тулфа. – И, думаю, Дозорную Вышку тоже. Она похожа на отвесную скалу. Хотел бы я знать, насколько далеко на Север мы заплыли.
– На Тулфе должен гореть маяк, если… – начал Митт.
Ал выскочил из каюты, словно подстреленный медведь.
– Что вы все шепчетесь и шепчетесь, хозяин? Неужели человеку нельзя поспать?
Все трое обменялись недоуменными взглядами.
– Тебя разбудили чайки? – спросил Митт.
– Чайкам карты не нужны, – отрезал Ал. Он обвел горизонт налитыми кровью глазами, и отсутствие берега, похоже, раздосадовало его не меньше, чем их. – Переполошились впустую. Где еда?
Они с удовольствием сообщили ему, что пирогов больше нет. На самом деле у них еще остался кусок творожного кекса, но желания отдавать его Алу не было. К их огорчению, Ал принял это философски. Он заявил, что у него все равно неважно с желудком, и собрался снова лечь.
Йинену пришло в голову, что если уж Ал не спит, то следует его использовать.
– Насколько хорошо вы знаете побережье? – спросил он у него.
– Как свои пять пальцев, хозяин, – бросил Ал через плечо. – Я же говорил вам, что немало поездил.
– Тогда не могли бы вы остаться на палубе? – попросил Йинен.
Ал ничего не ответил. Он просто ушел в каюту и снова заснул.
Как выяснилось, однако, в тот день им не понадобился ни Ал, ни карты. Ветер оставался очень слабым. Земля так и не появилась. Было ясно, что им предстоит еще одна ночь, во время которой придется отстаивать вахты.
– Нам лучше плыть точно на север, – предложил Митт. – Иначе на этом курсе мы можем ночью наскочить на мель.
И он снова взял себе предрассветную вахту.
Йинен поднял Митта раньше обычного – небо только-только начало бледнеть. Но мальчику ужасно хотелось спать. Он все время клевал носом и постоянно чувствовал, как Либби Бражка мягко его расталкивает. А в последний раз тычок был уже не таким мягким. Йинен мгновенно очнулся и понял, что воздух стал одновременно холодным и душным: что-то изменилось. «Дорогу ветров» подбрасывало высоко и резко. Йинен не чувствовал такой качки с того дня, когда они подобрали Беднягу Аммета, и на секунду ему стало так же страшно, как в ту первую ночь, когда вокруг него была бескрайняя пустота, а в каюте вскрикивал Митт. Он дотронулся до Либби Бражки, чтобы успокоиться, и понял, что ему необходимо разбудить Митта.
– Кажется, мы в прибрежных водах, – сообщил он Митту, падая на теплую койку, с которой тот встал.
Митт знал, что в прибрежных водах они находятся со вчерашнего дня. Он взялся за румпель, еще толком не проснувшись. Отчаянно дергая шкот паруса, который Йинен завязал так, что Сириоль его за это хорошенько отхлестал бы, Митт почувствовал, что «Дорога ветров» идет по мелководью.
Он всматривался в более бледную часть неба, но видел только туманную мглу. Однако доносился и рев прибоя.
– Горелый Аммет! Тут где-то рифы! – воскликнул Митт.
Он отер внезапно вспотевший лоб и снова стал смотреть вперед, в светлеющий сумрак. Ему казалось, что от напряжения у него вот-вот лопнут глаза. Он ясно слышал шум разбивающихся волн, но совершенно ничего не видел.
Фигура с развевающимися светлыми волосами, полускрытая гротом, указывала направо и чуть вперед. Да, но что это означало? Что там камни или что туда нужно плыть? Митт растерялся. Румпель у него под рукой твердо повернулся влево. «Дорога ветров» легла на левый борт, в резком плеске и звоне течения. Волны загрохотали слева от Митта, и он увидел туманную белую пену над скалами, которые они едва-едва сумели миновать.
– Фью! – присвистнул Митт. – Спасибо, Старина Аммет. Спасибо, Либби. Хоть я и не понимаю, с чего вы помогаете яхте, на борту которой я и Ал. Но наверное, вам нужно думать о Хильди и Йинене. Все равно – спасибо.
Произнося это, он услышал прибой у новых скал прямо впереди. На этот раз он, не колеблясь, повернул яхту туда, куда указала светловолосая фигура. И Аммет почти сразу же протянул руку в другую сторону.
Грохотали волны, и в разгорающемся рассвете пена казалась желтовато-белесой. Митт обнаружил, что, следуя указующей руке Старины Аммета, ведет яхту через такой лабиринт рифов, о каком даже думать страшно. Пару раз, несмотря на всю помощь Старины Аммета, глубоко сидящий в воде киль «Дороги ветров» скрежетал по камням, и ее бросало течением вбок. Тогда Митт ощущал, что Либби Бражка помогает ему налегать на румпель, снова выравнивая яхту. И он улыбался, несмотря на страх. Небо стремительно светлело. Если так пойдет и дальше, то скоро можно будет как следует разглядеть рифы. Старина Аммет с каждой минутой все больше походил на человека. А если Митт чуть скашивал глаза, то видел белую руку, лежавшую на румпеле позади его собственной. Ради такого стоило пройти через опасности.
Последний риф он уже ясно увидел сам. Там кипела и металась желтая вода. Уже почти рассвело. А потом вспыхнул день. Солнце встало, и море засверкало, словно его осыпали битым стеклом. Грот казался сшитым из золотой парчи, остров перед ними был наполовину золотым, а кружившие над ним птицы походили на ослепительно-белые мазки краски. Туман по правому борту превратился в расплавленный берег. И единственным признаком присутствия Старины Аммета была щетина освещенной солнцем соломы за мачтой. Либби Бражка снова оказалась разноцветной комковатой фигуркой, привязанной бечевкой. И Митта это так разочаровало, что он больше ни о чем не мог думать.
А потом он опомнился. Нагнувшись, он прошипел в сторону каюты:
– Впереди остров! Идите сюда!
Часть четвертаяСвятые острова
17
В каюте зашевелились и начали спотыкаться. К глубокому отвращению Митта, на палубе появился Ал. Он моргал и потирал щетинистый подбородок. Мужчина посмотрел в сторону острова. А потом хладнокровно открыл рундук, взял последний кусок творожного кекса и стал жевать, глядя на остров. Йинен и Хильди тоже вылезли из каюты. Они посмотрели сначала на исчезающий кекс, а потом – на остров.
– Это Тулфа, – заявил Ал с набитым ртом.
– Вы уверены? – спросил Йинен. – Я думал, он гораздо больше.
Остров был похож на огромную скалу, окруженную плавающими чайками, которые издавали протяжные жалобные крики.
– Совершенно уверен. Нам туда. – Он махнул рукой в сторону закрытой туманом бухты.
– Попробую, – с сомнением ответил Митт.
Ветер был слабый, да и тот время от времени прекращался вовсе. Митт повернул румпель и стал опускать грот. Плавно покачиваясь, «Дорога ветров» вплыла в облако тумана, скрывавшего землю.
– Осторожнее! – крикнул Йинен. – Берег близко!
Митт уже и сам это понял. Это был невысокий зеленый холм, окутанный туманом, и до него оставалось всего сотни три шагов. Митт снова резко передвинул румпель. «Дорога ветров» описала изящную дугу и пошла вдоль берега, не заходя в туман.
– Ты лжешь! – гневно сказал Митт Алу. – Вблизи от Тулфы нет земли. Так ты знаешь, где мы, или нет?
– Более или менее представляю, – отозвался Ал. – Поворачивай обратно.
Чтобы это сделать, нужно было идти галсами. И, кроме того, Митт совершенно не доверял Алу. Он колебался – и посмотрел назад, за Либби Бражку… И увидел выходящий из тумана корабль.
Солнце упало на его топсели и многочисленные шитые золотом вымпелы. Митт повернулся к спутникам:
– Какого…
Он мог бы догадаться, что происходит, по тому, как замолчали Йинен и Хильди. Ал снова держал в руке ружье Хобина. Митт обнаружил, что смотрит в шесть его смертоносных дул.
– Делай, что тебе велено! – рявкнул Ал.
Он шагнул к Митту, и тот приготовился, что сейчас его застрелят. Ему стало горько и обидно. С другой стороны, мальчик полагал, что заслужил это. И еще очень опасался, что будет больно.
Но Ал просто ударил его. Получив сильный тычок в живот, Митт тяжело сел на рундук, кашляя и задыхаясь. Он чувствовал ярость, смущение – и полную беспомощность. Яхта вильнула под слабым ветерком. Йинен положил руку на румпель и снова убрал ее, когда толстый короткий ствол повернулся в его сторону. Опасности не было. «Дорога ветров» просто закачалась, скрипнула и обмякла – точь-в-точь как Митт.