И он прыгал, махал руками и кричал, хоть и понимал, что они уже слишком далеко.
Вдруг между Святым островом и Оммерном поднялась волна и стремительно понеслась к берегу, на котором стоял Митт. Это было невиданное зрелище: одинокая волна, взметнувшаяся ни с того ни с сего… Митт затих и ошеломленно уставился на нее. Высокий водяной холм подкатился к берегу и с грохотом обрушился на гальку водопадом белой пены и скрипом камушков. Митт поспешно отскочил в сторону – и увидел, что белоснежный гребень волны замер высоко у него над головой. Мальчик вдруг обнаружил, что смотрит на одного из чудесных белых коней шторма.
– Спасибо, Аммет! – крикнул Митт с несколько нервным смехом.
Он ездил верхом всего один раз, когда был совсем маленьким, да и то на смирной фермерской лошадке. Митт неуверенно двинулся к коню. Тот опустил голову и дохнул на мальчика солеными брызгами.
Митт с опаской ухватился за жесткую влажную гриву (коню это, похоже, не очень-то понравилось) и стал забираться на скользкую спину чудесного жеребца. Конь тряс головой, передергивал под Миттом шкурой, но сбрасывать его не пытался.
– Ты можешь догнать вон ту яхту? – спросил у него Митт.
Конь прыгнул вперед, подбросил его, встряхнул, а потом… Потом он помчался вперед, легко и плавно. Митт обнаружил, что они несутся прямо по морю, разбрасывая брызги. Он обхватил коня за шею. Под кожей животного играли крепкие мышцы, и она казалась одновременно и холодной, и теплой, словно жаркий день на высокой горе. Брызги сыпались Митту на лицо, под ним проносилась темная вода. Он мог смотреть на это только вполглаза. Он попытался разглядеть «Дорогу ветров», но яхта скрылась за Уиттесом. Уиттес был впереди… Почти рядом… Внизу…
Жеребец проскакал прямо через остров, не замедляя бега. Единственным отличием было то, что его копыта раскатисто пробарабанили по дерну, а в лицо Митту вместо морской воды полетела трава. Он заметил несколько человек, которые прикрывали ладонью глаза, чтобы рассмотреть всадника на фоне яркого солнца. Но никто из них не казался особенно удивленным.
– Наверное, тут постоянно происходит что-нибудь необычное, – с трудом выговорил Митт, обращаясь к коню, который снова затопотал по морю.
На фоне стука копыт снова стала слышна песня свирели, дикая и необузданная. А потом эти звуки сменились шумом воды: конь словно выплескивал из моря мокрый закат. В его сиянии Митт едва успел вовремя заметить палубу «Дороги ветров» – она оказалась почти под ним в тот миг, когда конь растворился в волне серой пенной воды.
Хильди еле-еле успела обернуться. Она увидела улыбку Рисса, кипение спадающей воды и ноги Митта, приземляющиеся на крышу надстройки.
– Ты же умер! – Девочка была потрясена.
Это не было похоже на приветливую встречу.
– Я еще не привидение, – грубовато отрезал Митт. – Где Йинен?
– С отцом и Алом на «Пшеничном снопе», – горестно пожаловалась Хильди. – Он везет их обратно в Холанд. И они отплыли уже очень давно.
– Ах вот оно что… – отозвался Митт.
Он собирался сказать, что ему очень жаль, и выкинуть мысли об отце и брате Хильди из головы, но тут заметил понимающую улыбку Рисса.
– «Пшеничный сноп» будет между Йеддерсеем и последним островом, – произнес матрос. – Дженро об этом позаботится. Они подождут, пока солнце не сядет и свирель не смолкнет. Тогда они поймут, что вас не будет.
– О! – воскликнул Митт.
Это было крайне неприятно. Оказывается, мало решить, что он вернется сюда как друг: это означало, что он должен и вести себя по-дружески прямо сейчас, да к тому же по отношению не к кому-то, а к Навису. Против Йинена Митт ничего не имел. Но ему не хотелось снова встречаться с Алом. Он бросил недовольный взгляд на нос «Дороги ветров», где все еще оставался Старина Аммет – жесткий, светлый и колючий. Это все он устроил!
Но, глядя туда, Митт вдруг вспомнил – хоть и сам не мог понять почему – ту ночь, когда он впервые увидел Старину Аммета в другом, истинном обличье: тот стоял у бушприта, а «Дорога ветров» висела у гребня чудовищной волны, пытаясь перевернуться и всех их утопить. На мгновение Митт почувствовал себя на месте «Дороги ветров». Но ведь когда он увидел Старину Аммета во время бури, он уже спас Йинену жизнь, вовремя поймав его за ногу. Митт вздохнул. Похоже, ему суждено заводить друзей незаметно для себя – как получилось с Сириолем, да если на то пошло, и с Хобином. Возможно, даже Хильди и Навис тоже уже стали ему друзьями.
– Значит, нам надо побыстрее плыть к Йеддерсею, – заключил Митт.
Рисс с сомнением посмотрел на парус. Он хотел сказать, что они и так плывут с такой скоростью, с какой им позволяет ветер.
– Я об этом позабочусь, – заверил его Митт.
Он пробрался к Старине Аммету и мягко и вежливо тронул фигуру за плечо.
– Пожалуйста, ты не мог бы дать нам еще немного ветра?
Хильди возмущенно посмотрела ему вслед. Она заметила откровенную досаду, которая отразилась на лице мальчишки, когда он понял, что́ ему предстоит. От этого у нее исчезло всякое доверие к нему. Но тут на глазах у нее вода впереди потемнела и покрылась рябью.
«Дорога ветров» заскрипела. Паруса надулись, и яхта пошла вперед гораздо быстрее, разрезая носом воду.
– Не бойся, – сказал Рисс, решив, что Хильди так смотрит на Митта потому, что опасается его. – Он был на Святом острове.
– Лучше бы он там и остался, – проворчала Хильди.
«Дорога ветров» теперь скользила между островами очень быстро, подгоняемая ветром, который дул специально для нее. Солнце как раз коснулось края моря, когда они обогнули Йеддерсей и увидели Чиндерсей. А свирель теперь пела с Холлисея позади них, громкая и радостная. И действительно, впереди показался «Пшеничный сноп», высящийся на фоне малинового неба. Корабль почти не двигался: паруса у него обвисли и мотались из стороны в сторону. Крики Бенса, должно быть, долетали даже до Холлисея.
– Что мы будем делать? – спросила Хильди.
Митт и сам толком не знал.
– Пожалуй, у меня есть четыре варианта на выбор, – размышлял он.
Тут на одну ужасную минуту ему показалось, что он забыл настоящие имена Аммета и Либби. Но когда он как следует порылся в памяти, то понял, что они закрепились там весьма надежно.
– Ничего, ничего, ничего и ничего, надо думать! – презрительно фыркнула Хильди.
Но тут «Дорога ветров» скользнула ближе к «Пшеничному снопу», и она увидела, что с борта большого корабля почему-то свисают два каната – так, чтобы до них было легко дотянуться.
Кто-то полагался на Митта!
– Извини, – смутилась она. – Понимаешь, мне пришлось очень плохо.
– Не тебе одной! – ответил Митт, глядя на канаты, свисающие с крутого борта.
Там, наверху, был Ал. Митт боялся, что при виде его те четыре странных имени напрочь вылетят у него из головы. Он решил, что ему следует принять меры предосторожности. Пока Рисс подводил «Дорогу ветров» к «Пшеничному снопу», Митт поспешно опустил руку за борт и намочил пальцы.
– Послушай, – обратился он к Хильди. – Если мне или тебе придется туго, а я не буду знать, что делать, крикни вот это.
И он мокрым пальцем вывел на крыше каюты кривые буквы «ЙИНИНЕН».
Хильди посмотрела на них.
– Но это…
– Не произноси вслух! – яростно оборвал ее Митт. – Просто запомни, ладно?
Хильди поняла, что если не доверится Митту сейчас, то окажется, что она все-таки сказала Либби Бражке неправду.
– Ладно. Я запомню.
– Спасибо, – буркнул Митт и провел мокрой рукой по имени.
И тут борт «Дороги ветров» слабо царапнул о борт «Пшеничного снопа». Канаты оказались у них над головой. Хильди с Миттом ухватились за них. Лезть вверх им не понадобилось: канаты стали подниматься, потому что каждый сверху тянуло человек по десять.
– Что тут происходит? – заорал Бенс.
Одна из корабельных шлюпок прошла вниз мимо Хильди, поднимавшейся вверх. Вторая плюхнулась в воду позади Митта, когда он добрался до фальшборта. Пока дети взбирались на палубу, где им помогало множество улыбающихся матросов-островитян, вниз пошла третья шлюпка. Митт увидел, как Бенс изумленно воззрился на происходящее, а потом направился к трапу, который вел на палубу, где стояли они с Хильди.
– Вам сюда, – вежливо сообщил стюард Бенса.
Митт и Хильди бегом потрусили за ним мимо мачт, бухт канатов и десятков матросов, которые поспешно садились в спущенные на воду шлюпки. Бенс уже прошел по трапу. Стюард открыл им дверь, и они вошли в нее. Бенс вдруг заметил, что делает его команда, и с криком побежал туда.
В каюте свет лампы был еще не таким ярким, как закатное небо, так что невозможно было сразу понять, кто именно входит. А когда их разглядели, Йинен не удержался и воскликнул:
– Митт! Хильди, он не умер!
Ал вскочил на ноги. Литар узнал их обоих и приветливо сказал:
– А я-то гадал, куда подевались вы двое.
– Бенс! – заорал Ал.
– Митт, я должен перед тобой извиниться, – повинился Навис.
Мальчик постарался кивнуть ему как можно дружелюбнее. Он надеялся, что если его лицо будет приветливым, то он сможет заставить себя относиться к Навису хорошо. Но зорче всего Митт наблюдал за Алом. В руке у Ала появилось ружье Хобина, и Митт следил за ним, держа наготове одно из имен.
– Бенс! – завопил Ал.
Капитан появился в дверях, злой и вспотевший.
– Эта горелая команда взяла и спустила шлюпки! – сообщил он. – И теперь они все уплывают.
– Бенс, – одернул его Ал, – как они сюда попали? А особенно вот он!
– Не знаю! – ответил Бенс, ощетиниваясь. – Они снова были на яхте – на «Дороге ветров».
– Тогда можешь отправляться той же дорогой, – заявил Ал.
Он поднял ружье Хобина, положив ствол на другую свою руку, и выстрелил в Митта.
Как только Митт увидел, что палец Ала нажимает на спуск, он выкрикнул меньшее имя Либби Бражки.
С невероятной скоростью яблоко взлетело со стола и оказалось между Миттом и дулом ружья. Пуля попала в яблоко. Плод разлетелся по комнате, осыпав всех мякотью, о