«Мы проделали это, кажется, три раза, – вспоминает Брок. – Первые несколько раз мы с Грантом оба притормаживали. Но Эггби сказал, что так не годится, потому что Ночной Ездок – маньяк. Ему на всех плевать, так ведь? Он полностью захвачен скоростью и мчит прямо на тебя. Так что Грант должен не сворачивать с дороги, а двигаться абсолютно прямо. С каждым разом я приближался все ближе и ближе, потому что, когда попрактикуешься в таких вещах, постепенно получается все лучше. В конце концов я пригрозил Гранту: "Грант, если тебе надо закрыть глаза, – закрой. Только не двигайся"».
Дэвид Эггби, снимавший эпизод с заднего сиденья, вспоминает, что эта сцена была, по его собственным словам, «довольно пугающей».
«Участники были заряжены на победу, но действовали бессистемно, – вспоминает оператор. – Мы наплевали на осторожность, сказав:"К черту все, давайте сделаем это". Мы совершили много сумасшедших поступков, и нам повезло, что несчастных случаев больше не случалось. В любой момент могло произойти все что угодно, но мы работали в относительно контролируемой среде. На спокойной регулируемой дороге. Я бы чувствовал себя иначе, если бы движение на ней было другим. У нас были ребята, которые как бы останавливали машины с каждой стороны».
Одним из тех, кто «как бы» останавливал движение, был регулировщик автотрафика Стюарт Битти. Иногда его полномочия были сильно ограничены, например, если водители категорически отказывались тормозить. В одном из таких случаев, игнорируя сигналы Битти, мимо пронесся самосвал. В паре сотен метров вверх по дороге, за небольшим холмом, Фил Брок нажал на педаль «Перехватчика», а Эггби снимал с заднего сиденья. Побагровев от ужаса, Битти схватил рацию и прокричал в нее: «Там проезжает грузовик! Грузовик проезжает!» На другом конце никто его не услышал. После того как Миллер давал команду «Мотор!», рации членов команды выключались. Когда грузовик внезапно появился перед Броком, водитель, отличавшийся точностью реакции, в мгновение ока свернул в сторону.
«Вы не можете себе представить, какой это стресс – останавливать поток транспорта. Это очень, очень большой напряг, – вспоминает Битти. – Ты знаешь, что если пропустишь автомобили, то не только испортишь дубль. Кто-то может погибнуть. Либо один из актеров, либо водитель в машине, которая проедет. Это была очень, очень напряженная работа, а травка, которую я ежедневно курил, только усугубляла нервозность. Если вы находитесь в действительно стрессовой ситуации, то под кайфом становитесь еще большим параноиком. Я уверен, что так оно и было».
Регулировщик движения вспоминает, как однажды Дэвид Эггби, пронюхав, что Битти на работе под кайфом, ворвался к нему и устроил выволочку.
«Он рвал и метал, – говорит Битти. – В ярости оттого, что мы были под кайфом днем, когда останавливали движение, он прокричал: "Моя жизнь зависит от вас, ребята, а вы под дурью!" Он был действительно очень зол. Но, думаю, его можно понять. Как он и сказал, его жизнь зависела от того, насколько успешно мы остановили движение. Однажды, когда снимали сцену, где Джонни пристегивают наручниками к машине и она взрывается, я реально уснул».
Эггби объясняет:
«Помню, как узнал, что народ курит травку. Я не терпел ничего подобного, даже выпивку в съемочных группах. Я смутно припоминаю, что очень злился по этому поводу. В молодости я был раздражительным».
Джордж Миллер, с другой стороны, говорил мягко и выглядел немного отстраненным. Он был неопытен, но уверен в себе и спокоен. Никто не знал, что творится в голове у Миллера, хотя было известно, что он далеко не слабак. Другими словами, режиссер и Эггби, его оператор, были полными противоположностями и конфликтовали.
«Практически на каждой съемке между Эггби и Джорджем возникал спор, – вспоминает главный осветитель Линдси Фут. – Эггби говорил, что так сделать нельзя или невозможно. Дэвид уехал работать в Америку, и там его полюбили, потому что он брал инициативу на себя. “Сделайте это, сделайте то”, – там такое нравилось. Но столь агрессивный метод не всегда срабатывает с австралийцами».
Вивьен Мепхэм, гример команды «Безумного Макса», которая обычно находилась в самой гуще событий, говорит, что в чрезвычайно хаотичной съемочной обстановке люди по-разному реагировали на стресс.
«Эггби всегда пытался перестраховаться, – вспоминает она. – Он говорил: "Если вы сделаете так, то будут трудности при монтаже", но ему не верили. Разве он в этом смыслил? Вообще-то, да. Опираясь на исходный сценарий, смонтировать эпизоды надлежащим образом не представлялось бы возможным. И подобных моментов было немало, временами вся эта неразбериха выглядела довольно гадко. Я многого не помню – как бы вычеркнула из памяти. Женщина, следившая за соответствием отснятого материала сценарию, в большинстве случаев уходила со съемочной площадки в полном расстройстве. Они постоянно переходили черту. Мы все хотели сделать хороший фильм, но если бы окончательно пустили все на самотек, то не пожелали бы каждый день возвращаться вновь на площадку и продолжать съемки».
Но не только Миллер и Эггби не сошлись во взглядах. Многие члены съемочной группы, недовольные неудачным первым днем съемок на автостраде Джелонг, были не слишком впечатлены режиссерским подходом Миллера и откровенно выражали это. Там, где одни позже разглядели дипломатичный и глубокомысленный стиль руководства, неторопливость и тактичность, другие видели раздражающую неуверенность и нерешительность. В моменты наивысшего напряжения, когда съемочная группа требовала от Миллера ответов, режиссер пытался обрести хладнокровие, стоя молча, неподвижно, закрыв глаза и отстранившись от окружающих. Если время поджимало, это еще больше их распаляло.
«Джордж просто стоял и думал о том, каким будет кадр. Съемочная группа говорила: "Ну же, ради бога, начинайте уже! Давай, Джордж, что ты творишь?" – вспоминает актер Роджер Уорд, который играл офицера Основного Силового Патруля Фифи Макаффи. – Я бы, наверное, испугался их, но не Джордж. Он был полон решимости добиться своего, просто не знал, как это сделать. Он стоял там по несколько минут – иногда по полчаса – и просто думал. Неприязнь со стороны команды была совершенно очевидна».
Несмотря на то что во время съемок он находился под кайфом и, как правило, на значительном расстоянии от камер, регулировщик автотрафика Стюарт Битти был более чем осведомлен о дурной атмосфере на съемках «Безумного Макса» и отнюдь не идеальных условиях работы.
«Всем недоплачивали, – говорит он. – Некоторые члены съемочной группы оказались агрессивными мерзкими ублюдками. Некоторые были просто полными засранцами. Отчасти потому, что на них оказывалось сильное давление, отчасти из-за очень скверной погоды. Большую часть времени стояла зловонная жара. В остальное время шел дождь».
Организация питания также была проблемой, возмущавшей команду. По общему мнению, еда на съемочной площадке «Безумного Макса» не соответствовала стандартам качественной пищи.
«Это было ужасно. Просто ужасно, – вспоминает ассистент оператора Гарри Глинацис. – Помню, по утрам нам давали бутерброды с яйцами. Однажды я распаковал один из них, и, черт возьми, там была личинка. Прямо в бутерброде. Эта личинка навсегда засела у меня в голове».
Глинацис никогда не забудет, как упал с движущегося автомобиля во время съемок. Еще при первом обсуждении Джорджем Миллером и соавтором «Безумного Макса» Джеймсом Маккослендом визуальных эффектов, которые были прописаны в сценарии, режиссер представлял себе кадры, снятые с малым углом обзора, которые показывали бы черный асфальт дороги как самостоятельного героя истории.
Чтобы вести съемку низко над асфальтом, к передней части Ford F100 прикрутили стальную платформу, находившуюся очень близко к поверхности земли. Глинацис сидел на ней рядом с Дэвидом Эггби, прижимавшим к камере большой нескладный мешок с песком, чтобы минимизировать вибрации и толчки. Однажды ассистент оператора упал и сильно поцарапался. Глинацис был достаточно худым, и при падении его под платформу оставалось достаточно места, чтобы над ним мог проехать автомобиль. Если бы он был крупнее, несчастный случай был бы неизбежен: представьте себе тело, которое тащит за собой движущийся автомобиль; одежду и кожу, разодранные дорожным покрытием.
«Я считаю, мне повезло, что остался в живых», – говорит Глинацис.
Многие другие члены съемочной группы вспоминают о работе над «Безумным Максом» аналогичным образом – чувствуя, что им повезло не погибнуть в самом расцвете сил.
«Случались дни, которые нужно было просто пережить», – размышляет Дэвид Эггби, метко выражая общее настроение.
После шести катастрофических недель основных съемок Джордж Миллер и Байрон Кеннеди приступили к длительному периоду монтажа, постпродакшена и созданию добавочных кадров (pick-up shots, второстепенные кадры, снятые в дополнение к уже существующим, – не путать с пересъемками). Некоторые сцены пришлось полностью переснимать или даже создавать впервые, например, печально известный эпизод с автомобилем-ракетой. В течение этого времени члены съемочной группы «Безумного Макса» периодически пересекались друг с другом и шутили о том, как работали над этим идиотским боевиком, режиссером которого был придурок Джордж Миллер, явно не имевший ни малейшего представления о том, как снимать кино.
Глава 9. И толпа сходит с ума
«Я был настолько потрясен, что забыл про машину и пошел домой пешком.
Я думал, что это было потрясающе. Ошеломляюще. Я звонил знакомым и говорил: "Я только что посмотрел величайший австралийский фильм. Фильм, который выводит боевики на совершенно новый уровень"».
Джордж Миллер возненавидел «Безумного Макса». Он ненавидел сам процесс съемок и долгую работу над монтажом фильма. А ведь процесс происходил на «монтажной кухне»: Миллер смонтировал большую часть картины дома, рядом с вилками и тарелками, на столе, специально сделанном отцом Байрона Кеннеди, Эриком. Байрон, который сводил звук в гостиной, был вовлечен во все составляющие постпродакшена. Иногда их мнения не совпадали, и они спорили. Одна из таких дискуссий развернулась вокруг предложения Джорджа вставить кадры, на которых Макс выглядит ранимым и сентиментальным.