Актеры и съемочная группа придерживались мнения, что успех «Безумного Макса» зависит от энтузиазма всех участников. А также что, хотя им заплатили оговоренные суммы (Байрон Кеннеди и Джордж Миллер были людьми слова), они могли бы получить больший кусок прибыли, учитывая, насколько коммерчески успешным оказался фильм. В интервью 1979 года Кеннеди рассказал о своем решении привлечь к работе над «Безумным Максом» людей с небольшим опытом работы:
«Мы хотели, чтобы все, кто работал над фильмом, стояли за него горой, и обнаружили, что люди, у которых не было большого опыта работы в кино, особенно в полнометражных фильмах, именно так к нему и отнеслись. Разумеется, были недостатки, сказывающиеся на эффективности процесса, но эти проблемы компенсировались за счет преданности и энтузиазма членов команды».
Настрой съемочной группы «Безумного Макса» сложно не назвать впечатляющим. Не так много существует фильмов, где оператор с тяжелой камерой в руках с удовольствием сидел бы без шлема на заднем сиденье мотоцикла, за рулем которого был член настоящей банды байкеров, двигаясь со скоростью 180 километров в час ради нескольких секунд отснятого материала. Или, когда постановщик трюков работает с больничной койки со сломанной ногой, а затем руководит трюками из инвалидного кресла. Самоотверженность Гранта Пейджа на съемках фильма стала общеизвестным фактом, но каскадер утверждает, что на самом деле он потратил на «Безумного Макса» больше денег, чем заработал.
«Я получил $ 10 000 в качестве символического бюджета: на зарплату себе и всем остальным каскадерам, а также на все, что связано с трюками, включая половину оборудования, – вспоминает он. – Все это обошлось мне в $ 12 000. Я вышел в минус: вложил $ 2 000 собственных денег в создание этого фильма и не получил ничего, кроме ободряющего похлопывания по спине».
Слава и успех, особенно такие, как в «Безумном Максе», вызывают смешанные чувства у тех, кто считает, что в этом есть и их заслуга. Отсюда возникают этические проблемы для людей, стоящих на вершине пирамиды. Будем ли мы придерживаться первоначального соглашения или изменим план и рассмотрим, например, денежные бонусы? Джордж Лукас, режиссер нашумевшего в 1977 году фильма «Звездные войны», подошел к этому вопросу иначе, чем создатели «Безумного Макса». Как сообщает автор опубликованной в 1999 году биографии режиссера Джон Бакстер, Лукас раздал коллегам 25 процентов своей прибыли от «Звездных войн».
«Каждый, кто работал на съемочной площадке, получил минимум двадцатую часть, а некоторым людям в офисе, не имевшим прямого отношения к фильму, Лукас дал по 0,2 части, – пишет Бакстер. – Другие члены персонала, вплоть до уборщиков, получали меньшие суммы».
С первых дней работы в качестве режиссера Джордж Миллер дистанцировался от денежных вопросов. Вначале ими занимался Байрон Кеннеди, а затем деловой партнер Миллера Даг Митчелл, которого Кеннеди нанял в 1980-х. С годами у актеров и съемочной группы «Безумного Макса» появилось достаточно времени, чтобы поразмыслить над характером своего участия и над тем, справедливо их вознаграждение. Но, по крайней мере, одна вещь была предельно ясна. Всех, кто работал над фильмом, включая режиссера, удивил его успех. Большинство (за исключением Байрона Кеннеди) поначалу считали, что картина обречена на коммерческий и художественный провал.
Воин Дороги появился и изменил лицо кинематографа. Он не собирался исчезать с экранов в ближайшее время.
Глава 10. Тысячеликий герой
«Представьте, что вы живете на улице и вдруг наступает апокалипсис. Недалеко от вашего дома есть супермаркет. Это очень большой магазин. В нем полно консервов и воды в бутылках. Запасов хватит на двенадцать месяцев. Что вы с друзьями будете делать?»
Джорджу Миллеру очень тяжело достался первый «Безумный Макс». Съемочная группа демонстративно не проявляла к нему уважения, и с того самого катастрофического первого дня на эстакаде он никогда не чувствовал себя хозяином положения. Кроме того, процесс монтажа был долгим, трудным и полным тревог. Если бы фильм не стал коммерческим хитом, вполне возможно, что Миллер взял бы стетоскоп и вернулся в медицину.
Но «Безумный Макс» добился небывалого успеха. Теперь Миллер был enfant terrible (капризным ребенком) австралийского кино, которого The New York Times вскоре окрестила «Дягилевым разрушительных дерби». Режиссер был вдохновлен – не говоря уже о том, что озадачен – тем, с каким энтузиазмом зрители приняли его первый фильм как дома, так и за рубежом. А также советом, данным ему коллегой Питером Уиром: когда Миллер пожаловался ему на все то дерьмо, что выпало на его долю во время создания дебютного фильма, и выразил сомнения по поводу создания еще одного, более опытный постановщик ответил ему:
«Джордж, это неизбежно с каждым фильмом. Ты должен подходить к нему так, будто идешь патрулировать джунгли Вьетнама. Ты не знаешь, где снайперы и мины. Тебе следует сосредоточиться на главной цели и не терять никого из виду».
Другими словами, работа над фильмом похожа на войну. Слова Уира будут звучать в голове Миллера еще несколько десятилетий.
Идея создать сиквел «Безумного Макса» возникла в конце 1980 года, когда Миллер и его друг, бывший журналист Терри Хейз, прогуливались по Гастингсу на полуострове Морнингтон в штате Виктория. Хейз, который на восемь лет моложе Миллера, впервые увидел режиссера за пару лет до этого момента. Тогда он работал продюсером популярной мельбурнской радиопрограммы и встретил Миллера на мероприятии, организованном через издателя. Хейз сидел в неприметном офисе, когда в комнату вошел человек, который, как позже описал Хейз, «был немного полноват, но хорошо держался, с вьющимися черными волосами, располагающей улыбкой и, вероятно, с изрядной долей греческой крови».
Миллер нанял Хейза для создания новеллизации «Безумного Макса», которую тот написал под псевдонимом Терри Кей. Позже режиссер пригласил его в качестве соавтора для работы над сиквелом. Продолжение первого фильма, учитывая, что он, несомненно, оставлял открытой дверь для следующего, не было чем-то из ряда вон выходящим, а бесконечные просьбы жаждущих денег прокатчиков только подливали масла в огонь. Позднее Миллер сказал, что «испытывал сильное давление со стороны людей, требовавших снять продолжение, и чувствовал, что со вторым фильмом команда могла бы проделать лучшую работу».
Расположившись в доме их друга в Мерриксе, они с Хейзом совершали долгие прогулки и обсуждали волнующую режиссера тему: все недостатки первого фильма. Во время одной из таких прогулок они остановились посмотреть на небольшой нефтехимический завод, расположенный на перешейке, и представили, какую роль такое предприятие могло бы сыграть в разрушенном мире. Приобретет ли этот крошечный и неважный объект новое значение? Нашли бы его, стали бы охранять и защищать? Попытаются ли другие люди захватить его? Какие меры предосторожности потребовались бы для его обитателей?
Байрон Кеннеди поначалу испытывал неловкость даже от самой мысли о сиквеле.
«Сиквелы не получаются, потому что их снимают по корыстным причинам, – сказал он позже. – Конечно, в [«Безумном Максе 2»] действует тот же персонаж с той же машиной, и называется фильм "Безумный Макс", но во всех остальных аспектах он совершенно другой. Первый «Безумный Макс» был картиной про байкеров из пригорода, но следующий фильм настолько отчетливо фантастический, и его действие происходит будто на другой планете, что его никак нельзя назвать сиквелом».
Однако, согласно практически любому определению, «Воин Дороги» однозначно подпадает под определение сиквела. Даже если бы опасения Кеннеди относительно того, что продолжения снимают исключительно ради получения денег, разделялись в компании Kennedy Miller, создатели и в этом случае преодолели бы все сомнения. На момент публикации этой книги каждый австралийский фильм Джорджа Миллера был либо сиквелом, либо имел продолжение – чаще первое.
Терри Хейз почти ничего не знал о сценарном мастерстве и основополагающих принципах драматургии. Как только он выяснил, что это относится и к Миллеру – несмотря на успех первого «Безумного Макса», – он стал рассматривать ситуацию, по его собственным словам, как в притче «слепой ведет незрячего». Хейз набросился на книги, которые могли бы помочь. Поиски привели его к интервью Джорджа Лукаса, в котором он говорил о том, что его вдохновили труды исследователя мифов Джозефа Кэмпбелла, в частности книга «Тысячеликий герой» (The Hero with a Thousand Faces).
В ней Кэмпбелл утверждает, что все истории героев – от библейских страданий Иисуса до приключений Люка Скайуокера, орудующего световым мечом, – следуют одной и той же основной структуре. Эта схема повествования включает в себя странные обстоятельства, вынуждающие героя отправиться в путешествие, сложный путь, который ему предстоит пройти (часто для спасения общества), и необходимость для героя обрести внутреннюю силу. Все это применимо и к «Безумному Максу». Если для Хейза исследования Кэмпбелла стали практической подсказкой, то для Миллера они имели более глубокий философский смысл: они могли в какой-то мере объяснить, почему «Безумный Макс» нашел отклик у стольких людей в разных странах.
Примерно в то же время, когда Миллер изучал работы Джозефа Кэмпбелла, другой друг и коллега, Брайан Ханнант, познакомил его с фильмами новаторского японского сценариста и режиссера Акиры Куросавы. Среди классических фильмов легендарного постановщика – «Семь самураев», «Расёмон» и «Трое негодяев в скрытой крепости», которые, по признанию Лукаса, оказали наиболее сильное влияние на «Звездные войны».
«Джордж впервые увидел, – вспоминает Ханнант, – что можно создавать клубящиеся облака пыли и тому подобное на заднем плане кадра. Позже у нас появились большие вентиляторы, и мы всюду гнали пыль».