Миллер попросил Ханнанта присоединиться к ним с Хейзом в качестве соавтора сценария фильма «Воин Дороги». Недавно прочитав в журнале статью о распределении нефти, Ханнант пришел к нему с идеей, которая оказалась решающей для сюжета сиквела. Как отмечалось в статье, в мире есть множество мест, где можно качать нефть. Сложность заключается в ее переработке: это серьезная промышленная операция. Но если все, что вы хотите, это отделить дизельное топливо, то, по словам Ханнанта, «можно сделать это с помощью 44-галлонной бочки и источника тепла». Суть его идеи заключалась в том, что люди нашли место с нефтью, выкачивают ее и перерабатывают на месте.
«Сценарная комната» – хорошо известный феномен американского телепроизводства, тесно связанный с так называемым золотым веком телевидения, начавшимся в первые годы XXI века (с такими известными драмами, как «Прослушка», «Безумцы», «Клан Сопрано» и «Во все тяжкие»). Американский продюсер и сценарист Эми Берг однажды описала сценарную комнату как место, идеально подходящее для тех, кто любит работать в команде, как Джордж Миллер, и сравнила ее с комнатой для совещаний в классической судебной драме «Двенадцать разгневанных мужчин».
«Вот на что похожа эта комната, но вместо того чтобы разбирать дело, мы разбираем идеи, – говорит Берг. – Здесь полно людей с невероятно различающимися взглядами, которые пытаются прийти к единому мнению. И как только решение будет согласовано, мы полностью разберем его на части, а затем соберем их вместе, чтобы найти самый свежий взгляд на проблему».
Два главных вопроса, которые лежат в основе процесса работы в комнате сценаристов: о чем думает персонаж и что происходит дальше? Миллер использовал подход «сценарной комнаты», безопасную и коллегиальную обстановку, соответствующую его характеру, для создания истории «Воина Дороги». Три человека, стоявшие у истоков, – это он сам, Брайан Ханнант и Терри Хейз. Другим, включая Байрона Кеннеди и художника-постановщика фильма Грэма Уолкера, тоже было предложено внести свой вклад. В их обязанности входила проработка деталей средневеково-футуристического мира сиквела. Представьте себе группу мужчин, сидящих за столом: повсюду разбросаны листы бумаги и ручки; стикеры приклеены к стенам вокруг, – и вы получите достаточно полное представление о том, как выглядела окружающая обстановка.
Группа часами проводила мозговые штурмы, а Грэм Уолкер находился в соседней комнате и рисовал эскизы и раскадровки.
«Я сидел там и слышал, как они разговаривают и сочиняют сценарий, – вспоминает Уолкер. – Они говорили, например, такое: “Может, он залезет на грузовик и схватится за выхлопную трубу?” А потом спрашивали: “Интересно, где они взяли нефть? Как они могли ее достать?” Однажды я вошел и предложил: “Ребята, я слышу ваши разговоры. Как насчет того, чтобы у них был один из тех старых скважинных насосов?” Они ответили: “Круто! Потрясающе! Отличная работа, Грэм!” Следующее, что я помню, – это как тот звук описан в сценарии: ка-чанк, ка-чанк, ка-чанк».
Изначально злодеи Лорд Хьюмангус и его «правая рука» Вез были одним персонажем. Ханнант отметил, что главный босс или злодей в боевиках и вестернах обычно имеет на подхвате столь же мерзкого помощника. Таким образом, был создан подчиненный Вез, с фирменным красновато-розовым ирокезом, футбольными щитками и хоккейными наколенниками (хотя его костюм и грим появились немного позже). А еще у него появился свой помощник, который к тому же оказался любовником. Как выразился Ханнант, «тот самый тип модненького гомика».
Гомоэротизм присутствует во всех фильмах о Безумном Максе. В первом имеется соответствующий эпизод: старший офицер Фифи Макаффи в исполнении Роджера Уорда разгуливает топлес в черных кожаных штанах и черном шарфе, поливая растения из оранжевой лейки, а на заднем плане звучит веселый военный марш. Если в оригинальной картине все это было изящной игрой, то в сиквеле гомоэротизм стал очевиден. Сценаристы придумали подгруппы злодеев, названные в сценарии «Гейбои-берсерки» и «Помешанные на смегме». Однажды Байрон Кеннеди спросил Брайана Хэннанта: «Что такое смегма?» Сценарист ответил: «Это вещество под крайней плотью».
Позже Миллер сам затронул вопрос гомосексуальности в «Безумном Максе» и «Воине Дороги»:
«Мы неоднократно спрашивали себя, какой была сексуальность в придуманном нами квазисредневековом мире. Она, конечно, отличалась бы от той, что существует в современном обществе. У людей не было времени на секс как вид досуга. У женщины не было времени на вынашивание ребенка, вскармливание младенцев и так далее. Очень маловероятно, что беременная женщина с ребенком смогла бы выжить. Это могло стать одной из причин гомосексуальных отношений в обеих историях. Еще один аспект, однако, заключается в том, что мы изменили пол многих персонажей, не меняя их роли… Так что женщины и мужчины и их сексуальные роли не так определенны в этом примитивном мире, как в нашем обществе. Мужчины и женщины просто взаимозаменяемы».
Чтобы найти актера на роль Веза, Миллер воспользовался советом своей подруги (и впоследствии первой жены) Сэнди Гор, которая недавно лицезрела маньяка на экране. Она сидела, стыдливо прикрывая глаза, в зале мельбурнского театра Playbox и наблюдала за австралийским актером и бывшей моделью в возрасте около тридцати лет, которые буквально ничего не оставляли воображению. Этого человека звали Вернон Уэллс. Его выступление в сценическом шоу «Осанна», о котором в 1980 году в газете The Age была опубликована рецензия под заголовком «Гомосексуальное пип-шоу», включало в себя много интересных вещей, но главное – оно было смелым [его героя даже звали Балси (Наглый)]. Показ шел поздно вечером в пятницу во время «представления для своих», когда публика состоит из актеров, наблюдающих за работой их коллег. Гор, как и Мэл Гибсон и Стив Бисли, была выпускницей NIDA.
После выступления Гор сказала своему внезапно ставшему успешным бойфренду, что видела интересного актера, который, кажется, ничего не боится. Она также посоветовала режиссеру поговорить с ним об участии в продолжении «Безумного Макса». Причина, по которой Уэллс показался ей смелым, заключалась в том, что он обнаженным ласкал себя на сцене – не мастурбируя в чистом виде, но действуя, так сказать, в том же духе. Режиссеру спектакля потребовалось несколько месяцев, чтобы убедить актера согласиться на роль, в итоге постановка шла в течение долгого времени и стала переломным моментом в его карьере. По рекомендации подруги Миллер встретился с артистом и познакомился с ним. Они пили кофе, болтали и обменивались шутками. Для Уэллса это был просто легкомысленный способ скоротать время: двое парней смеялись вместе.
Но Джордж Миллер считывал ситуацию на более глубоком уровне. Он снова взялся за дело, чтобы прочувствовать личность Уэллса и его стиль исполнения, наблюдая за тем, как тот рассказывает анекдоты. Уэллс вспоминает, что шутки, которые он выбрал, были плохими. Что-то вроде: «Как бы вы назвали червяка в кирпиче? – Мертвым». Но Миллер тем не менее впечатлился если не шуткой, то самим человеком. Через некоторое время актеру позвонил его агент. «Вам нужно лететь в Сидней на примерку гардероба и пробу грима», сказали ему. «Но зачем?» «Для нового фильма "Безумный Макс"».
Хотя это еще один пример успешного использования Миллером метода шуточных проб, по крайней мере в одном случае этот прием привел к совершенно не смешным результатам – даже к разрушению близкой дружбы. Миллер и Роджер Уорд, играющий Фифи Макаффи в первом «Безумном Максе», к концу съемок стали хорошими друзьями. Когда начался кастинг для фильма «Воин Дороги», Уорд был потрясен, получив звонок от своего агента, который сказал, что Джордж Миллер хочет, чтобы он пришел и попробовался на роль в фильме. Зачем Джорджу понадобилось звать его на пробы? Ведь во время создания первой части режиссер самолично пришел домой к Уорду и нанял его! Более того, они были приятелями. Раздраженный Уорд позвонил Миллеру. «Что это за дела с прослушиванием?» – кричал он в трубку. Миллер ответил, что это не прослушивание. «Просто приходи ко мне в офис и расскажи анекдот», – сказал он.
Уорду все это казалось шитым белыми нитками. Если пересказывание анекдота и было обычным методом кастинга, то он ни разу не сталкивался с ним за долгие годы работы в актерской профессии. Поэтому, когда он прибыл в офис режиссера для обсуждения роли злодея Лорда Хьюмангуса (который носит маску, закрывающую все лицо, чтобы зрители не узнали в нем исполнителя из первого фильма), Роджер Уорд не был настроен шутить. Миллер весело приветствовал актера, обратившись к нему по имени персонажа: «Фифи! Заходи и расскажи мне анекдот», – пригласил он. Угрюмый Уорд испортил теплую атмосферу, когда заявил, указывая на режиссера: «Прежде чем мы продолжим, я хочу получить пятьдесят тысяч».
Миллер отшатнулся: «Что?»
Уорд стоял на своем. «Я хочу 50 тысяч, – рявкнул он. – Я работал за гроши на первом фильме и теперь хочу получить немного денег».
В этот момент Миллер вскочил на ноги и загрохотал: «Вон из моего офиса! Убирайся!»
Уорд размышляет об этом случае:
«Возможно, у него был плохой день или проблемы с производством. Я не знаю. Но он был в прескверном настроении, скажу я вам».
Приятели рассорились и не разговаривали друг с другом почти десять лет. На вечеринке по случаю выхода «Мертвого штиля», триллера 1989 года режиссера Филиппа Нойса, Миллер и Уорд избегали друг друга, продолжая вести себя так же, как и на всех отраслевых мероприятиях в течение последнего десятилетия. К Уорду подошел какой-то мужчина и заговорил с ним. Актер никогда раньше не встречал этого человека, но казалось, что ему известно об Уорде очень много. Мужчина представился: он был Джоном, братом-близнецом Джорджа. Затем Джордж прошел через всю комнату и обнял своего старого приятеля («Эй, Фифи! Привет!»).
«Мы пожали друг другу руки, обнялись, и наша вражда закончилась, – вспоминает Уорд. – Больше мы об этом никогда не упоминали и с тех пор оставались друзьями. Я не могу винить парня. Ну, подумаешь, разозлился из-за того, что я попросил пятьдесят тысяч. Меня просто раздражало, что он пригласил меня на пробы».