Художник-постановщик продолжает:
«Сначала он снимал с них шкуры. Многие из детей [дети-актеры, играющие персонажей, живших в месте под названием Трещина в земле] были одеты в… Я пытаюсь вспомнить породу. Что это за собаки с большими длинными мохнатыми ушами? Волнистая шерсть и длинные мохнатые уши? Шотландские собаки. Я забыл породу. Один ребенок был одет в шубу, которую сшили из шкуры такого пса из приюта. Она была прекрасно сшита. Это была одна из тех собак, которых я помню».
О’Нилл подтверждает воспоминания Уолкера о его «собачьем» прошлом:
«Да, да, маленькая шотландская собачка. Это и правда было жутко, – говорит он. – Думаю, пару человек стошнило. Очень трудно достать собачью шкуру. В тот момент все в основном ушли из мастерской, и я разложил свои вещи. Я добыл маленького шелти. Он дался мне с трудом… Пришлось приложить немало усилий. С немецкими овчарками было легко, потому что это крупные старые животные. Но с маленьким шелти оказалось трудновато. Он был похож на маленькую плюшевую игрушку. Я снимал с него шкуру, а разные люди подходили и говорили: "О боже, ты рехнулся"».
Однажды ночью, когда Мартин О’Нилл ехал в своем маленьком желтом фургоне Mitsubishi из питомника с грузом собачьих туш в кузове, его остановил полицейский. Он заглянул внутрь и спросил: «Что это?»
Когда декоратор ответил, что это куча мертвых собак, полицейский ничего не сказал.
«Он просто выразительно посмотрел на меня, – вспоминает О’Нилл, – и ушел, ругаясь себе под нос. Если вы видели голову собаки, с которой сняли кожу, она смотрится крайне жутко. Пасть и зубы кажутся очень большими и необычайно странно выглядят».
Мартину О’Ниллу также было поручено найти и подготовить большое количество свиных голов. Примерно в середине фильма Воин Дороги просыпается и обнаруживает, что попал в хижину, типа домика на дереве, в невероятно красивом (повсюду мерцающая вода, живописные скалы, зеленые деревья) убежище под названием Трещина в земле. К его лодыжке привязана длинная веревка, и он выпадает из деревянного строения и болтается вниз головой. Только в одном этом кадре, где Рокатански висит вверх тормашками, можно увидеть не менее тридцати свиных черепов. В наши дни художественный отдел, вероятно, изготовил бы пластиковые формы и использовал их. В Австралии в середине 1980-х годов было куда проще найти натуральные материалы.
«Я получал черепа одичавших свиней со скотобойни, – вспоминает О’Нилл. – Этот мясокомбинат экспортировал мясо в Германию. Он и сейчас существует. Я получал свиные черепа, и мы ежедневно их варили. На протяжении всего этапа препродакшена».
Невезучему ассистенту из художественного отдела было поручено помогать в выполнении этой жуткой работы (удалении мяса со свиных черепов). Молодой человек не захотел: «Он спросил: "Я действительно должен это делать?" Я ответил: "Да, ты должен, это твоя работа", – говорит О’Нилл. – Он должен был варить, скоблить, чистить и все такое. Ему это не нравилось, он считал свое назначение несправедливым».
Однажды, заглянув в дверь, чтобы посмотреть, как продвигается работа художественного отдела, Джордж Миллер столкнулся с животным, которое все еще выглядело вполне живым. Один из первых визуальных образов Бартертауна в готовом фильме – деревянная вывеска с названием городка. Внизу, среди парада странно одетых людей в цепях, шкурах, халатах и чудных головных уборах (работа художника по костюмам Нормы Морисо), идет крупный пес, тянущий за собой деревянную тележку. Это был ирландский волкодав по кличке Джейк, принадлежавший другу Мартина О’Нилла. Когда Миллер приехал на съемочную площадку, декоратор подошел к режиссеру и предложил ему сесть в тележку: «Это очень круто, вы можете на ней прокатиться!»
Режиссер согласился, втиснувшись в тележку.
«Затем, – вспоминает О’Нилл, – Джейк рванул! Может быть, я побежал вперед, а Джейк подумал, что это игра, не помню, но он почему-то рванул. Порода просто создана для бега. И это была крупная собака. Джейк мчится вместе с Миллером, втиснутым в маленькую коляску. Джордж, испугавшись, зажал уши и закричал: «Не-е-е-ет!» Я помню выражение его лица, когда он вцепился в тележку. Оно выражало ужас».
Если режиссеру показалось, что скоростная поездка на собачьей тележке – это слишком, то, наверное, хорошо, что он не был свидетелем некоторых других развлечений, происходивших на складе – особенно в выходные дни.
«Раньше мы вели себя совершенно отвязно. Я имею в виду, чертовски, блин, отвратительно, – говорит менеджер по строительству декораций Деннис Смит. – Пятничные вечера, черт бы их побрал. Текила, кокс и спиды. Не знаю, как я выжил, если честно. Худшие годы кинопроизводства в Австралии были действительно чертовски страшными. Время вечеринок, на которых царили наркотики».
Грэм Уолкер вспоминает один пьяный пятничный вечер на складе, когда, как это было принято, для начала принесли пару упаковок пива и выпили их как воду. Потом принесли еще пару. После того как было выпито довольно много – слишком много, чтобы сосчитать, – оставшиеся механики объявили, что собираются уходить. Но прежде чем сделать это, они закрыли двери, запрыгнули в одну из машин и начали дымить возле переднего выхода, а затем распахнули дверь и умчались. Уолкер вспоминает, что оставшаяся внутри команда «чуть не задохнулась от синего дыма».
Но лучше всего в памяти художника-постановщика запечатлелась ночь во время препродакшена «Под куполом грома», когда команда отправилась в увеселительное путешествие, используя всю армаду причудливо выглядящих автомобилей Тетушки Энтити. Машины, как и все проекты Уолкера, смотрелись просто невероятно. Джордж Миллер с самого начала сказал ему, что хочет, чтобы автомобили выглядели совсем не так, как в фильме «Воин Дороги». Режиссер попросил сделать «машины-скелеты», такие, как Andamooka Buggy, похожие на ржавую прозрачную клетку, установленную на огромных 44-дюймовых колесах от трактора.
Личным фаворитом Уолкера был автомобиль Тетушки Энтити. В нескольких сценах за его рулем оказывалась сама Тина Тёрнер. Зарубежная звезда, певица и актриса так хотела сесть за руль, что механическую коробку передач (которой она не умела управлять) заменили на автоматическую. Художник-постановщик также сел за его руль в один из своих любимых пятничных вечеров с пивом. Он был пьян в стельку, а за ним по дороге неслась целая бригада механиков, плотников и строителей. Уолкер вспоминает:
«Сейчас я могу вам признаться, потому что прошло много времени. Мы все такие: "Давайте прокатимся на машинах!" И все: "Да!" Я сказал: "При одном условии: я еду на машине Тины Тёрнер и возглавляю колонну". Остальные ответили: "Да пофиг". Итак, мы выстроили машины в ряд и стартовали. Мы пролетаем через Суррей-Хиллз. Уже, наверное, полночь, а мы все в алкогольном угаре. Можете себе представить? – Уолкер имитирует звуки заведенных автомобилей. – Все эти машины, проносящиеся через Суррей-Хиллз, в промышленной зоне. Думаю, мы покатались полчасика и вернулись. Не видели ни одного полицейского. Не встретили ни одного человека».
Художник-постановщик продолжает:
«Это была такая замечательная ночь. Я вел их за собой, управляя машиной Тины, с реактивным двигателем сзади и рулем, который все еще был очень громоздким. Это было опасно с большой буквы “О” – с какой стороны ни посмотри. Но какой взрыв адреналина! Я оглядывался назад и видел всех этих плотников, свисающих с машин. Это была крутая ночь».
Через мгновение он добавляет: «Почему-то я почти жалею, что рассказал вам об этом. Но я не против, если вы напишете об этом в книге».
На вопрос, знал ли Джордж Миллер обо всех этих развлечениях – от пьяных загулов до стрельбы из дробовика в Бартертауне, – Уолкер отвечает: «О, черт возьми, нет. Если бы он знал, думаю, нам всем пришлось бы уволиться».
Значительная часть не-бартертаунских сцен в фильме «Безумный Макс 3: Под куполом грома» снималась в южноавстралийском городе Кубер-Педи и его окрестностях. Название городка является англизированной версией слов аборигенов kupa piti, которые, как считается, означают «белый человек в яме» или «яма белого человека». Пролетая над районом и наблюдая его скудный ландшафт, похожий на марсианский, вы никогда бы не догадались, что здесь живет несколько тысяч человек. Все потому, что большая часть города находится под землей.
С тех пор как в 1915 году в Кубер-Педи обнаружили опалы, сюда со всех концов света потянулись мечтатели, бродяги, безумцы и люди, желающие начать жизнь сначала. Чтобы спастись от палящего зноя, они селятся в подземных жилищах: строят их, выкапывая бульдозером пещеры в холмах. Эти места, окруженные скалами, прохладны и звуконепроницаемы. В вашей гостиной может выступать deаth-metal-группа, но соседи почти наверняка ее не услышат. Многие считают, что, живя под землей, где мало света и нарушен циркадный ритм[21], люди начинают совершать странные поступки. Другие утверждают, что любой, кого тянет в Кубер-Педи, должен быть настоящим чудаком.
Как бы там ни было, чтобы жить здесь, нужна смелость. Недостатка в ней не испытывал Гарри Блюменталь – или Крокодил Гарри, как его чаще называют. Этот буйный латыш утверждал, что он бывший солдат СС, воевавший на стороне немцев на Восточном фронте в 1940-х годах, и бежал в Австралию, чтобы не попасть в лагерь для военнопленных.
Как писала газета The Age в статье, опубликованной в 1996 году, Гарри «вызвал переполох во время первого марша в Кубер-Педи в День АНЗАК[22], спев на немецком языке и пройдя гусиным шагом позади основной колонны марширующих», и ему «запретили посещать все заведения в городе из-за привычки спускать штаны и танцевать на столах». Декоратора и костюмера Мартина О’Нилла привлекло знаменитое подземное гнездо Крокодила Гарри, которое и по сей день остается туристической достопримечательностью. Команда «Под куполом грома» решила превратить его в дом Пилота Джедедии, которого, как и Капитана Гирокоптера в фильме «Воин Дороги», сыграл актер Брюс Спенс (по задумке Миллера, это два совершенно разных персонажа, хоть и похожих по своей натуре). Это обошлось бы дешевле, чем строить декорации с нуля, но было сопряжено с определенными профессиональными рисками.