Актер, которому журнал People впервые присудил награду «Самый сексуальный мужчина из ныне живущих» через год после выхода «Под куполом грома», стал своего рода передвижной достопримечательностью. Женщины приезжали издалека ради шанса увидеть его.
Однажды ночью Мартин О’Нилл разделил с Гибсоном место на полу в пабе, где тот прятался от стайки девушек. Эта (очень пьяная) пара вела, как вспоминает О’Нилл, «весьма нелепый разговор. Мы были буквально, физически под столом, и разговаривали по душам. Мэл говорил мне, что ждет, когда все поймут, что он настоящий жулик и не очень хороший актер. Он утверждал, что в один прекрасный день мы проснемся и все закончится. Думаю, такие мысли часто посещают актеров».
В другой вечер «У хрюшки» Гибсон пил с Каран Монкхаус, дежурным координатором по реквизиту. Покрытая грязью, пылью и копотью после долгого съемочного дня в пустыне (и вполне возможно, по ее словам, воняющая обезьяньим дерьмом, – об этом позже) Монкхаус отбивалась от группы женщин, надеявшихся хоть мельком взглянуть на звезду.
«Они говорили: “Это действительно Мэл Гибсон?” Я ответила: “Не смешите меня, вы думаете, Мэл Гибсон будет сидеть здесь и пить со мной? Это его дублер”, – вспоминает она, смеясь. – Мэл просто сидел и смотрел на свой бокал, потому что ему не нравилось такое внимание. Фанатки спросили, приедет ли остальная съемочная группа. Я ответила, что да, сейчас они закончат с отснятым материалом и придут. Побудьте здесь, если хотите увидеть Мэла».
Во время съемок «Под куполом грома» проблемы возникали не только с огромным количеством выпитого алкоголя. Как говорит Монкхаус: «Это были восьмидесятые, и употребление наркотиков было чрезвычайно распространено». Однажды полиция провела обыск в месте, где остановился один из каскадеров; некоторые члены съемочной группы считают, что копов навел их ревнивый коллега. Монкхаус вспоминает экстренное производственное совещание, на котором присутствовали то ли соавтор сценария Терри Хейз, то ли продюсер Даг Митчелл.
«Кто-то из них встал, – вспоминает она, – и сказал: «Я не желаю знать, что и у кого из вас есть, но избавьтесь от этого. Любой, кого поймают с наркотиками, будет немедленно уволен. Мы дадим вам время, чтобы от всего избавиться». Так что все внезапно ушли в пустыню и закопали то, что у них было, в песок».
Через несколько дней после рейда несколько подозрительно выглядящих незнакомцев приехали в глушь, на место съемок, на полноприводном Bronco. Энгри Андерсон наблюдал, как двое из них вышли из машины и попытались смешаться со съемочной группой, а другая пара сидела на капоте автомобиля и наблюдала издалека. Музыкант-актер подозревал, что нагрянули полицейские, работавшие под прикрытием. «Пара ребят, помогавших в съемочной группе, были бывшими военными, – вспоминает Андерсон. – Они немного прогулялись, вернулись и сказали: "Да, блин, клянемся, это копы. Их видно за версту"». Андерсон объявил, что собирается растормошить незваных гостей. Он взял бутылку воды, подошел к паре, сидящей на капоте, и крикнул: «Эй, а вас, парней, полиция хоть снабжает питьевой водичкой?»
Один из них посмотрел на Андерсона и сказал: «С чего ты взял, что мы копы?» Андерсон ответил: «Да ну бросьте! Вы светитесь здесь, как бычьи яйца! Сверкаете, как титьки коровы! Вы копы, и мы все это знаем. Вы здесь из-за наркооблавы». Таинственные мужчины утверждали, что они «просто осматривают достопримечательности». Когда двое других вернулись к машине примерно через пятнадцать минут, все четверо уехали, и больше актеры со съемочной группой «Под куполом грома» их не видели.
Джордж Миллер, возможно, и не злоупотреблял алкоголем или наркотиками, но это не значит, что режиссер не подвергал себя риску тем или иным образом. Однажды во время поиска мест для съемок с кинооператором Дином Семлером над местностью пронесся южный ветер силой 40 узлов, спровоцировав мощную пыльную бурю. Менеджер по локациям Джордж Мэнникс вспоминает, как повсюду носились люди, отчаянно пытаясь вытряхнуть песок из глаз и спрятать лица от ветра. Ситуация была, по его собственным словам, «неприятной, нездоровой, неудобной и опасной до невозможности». Миллер и Семлер стояли на холме и рассматривали открывающийся перед ними пейзаж. Они представляли, как будет проходить съемка, когда к ним подбежал Мэнникс и сообщил, что нужно уходить, причем очень быстро.
«Эти двое стояли там, ухмыляясь во все лицо и говорили "посмотри сюда" и "нет, лучше посмотри туда!" – вспоминает Мэнникс. – Все, что Джордж здесь видел, казалось ему великолепным. Не то чтобы он был беспечным. Он был очень сострадательным человеком, заботящимся о здоровье команды. Миллер был врачом, в конце концов. Но все, что он видел перед собой и о чем мог думать, это красивый кадр и как его снять. Таковы последствия его профдеформации. Он надевал очки и смотрел в видоискатель, не замечая ничего вокруг».
Менеджер по локациям продолжает:
«Я понял, что в Джордже, несмотря на его эмпатичность и образ плюшевого медвежонка, есть нечто жесткое. Несгибаемое и стальное – внутренний стержень Джорджа как режиссера».
Попытка Джорджа Миллера сделать съемочную площадку «Под куполом грома» зоной, свободной от алкоголя, была направлена не только на борьбу с пьяными выходками, но и на сохранность здоровья. Алкоголь обезвоживает организм, что было особенно опасно, учитывая, что актеры и съемочная группа работали в исключительно жарких условиях. Журналист Rolling Stone описал температуру во время съемок как «убийственную». Помощники ходили с бутылками с распылителями, поливая актеров холодной водой с одеколоном. В один из дней журналист насчитал восемь членов съемочной группы, упавших в обморок от солнечного удара и обезвоживания. Накануне вечером сдох один из верблюдов, в результате чего общее число погибших верблюдов (по данным журнала) достигло трех.
Медсестра раздавала витамины и пастилки, помогающие от першения в пересохшем горле. «Не волнуйтесь, – сказала она журналисту Rolling Stone, – так у всех бывает. Скоро вы начнете харкать кровью». Одним убийственно жарким утром в заповеднике Брейкэвэйз, расположенном в 32 километрах к северу от Кубер-Педи, работник кухни получил тепловой удар и был срочно доставлен в больницу. Как вспоминает кинорежиссер Марк Лампрелл, работавший над документальным фильмом о съемках «Под куполом грома»,
«было так жарко, что люди постоянно теряли сознание от перегрева и обезвоживания. Помощники режиссера вечно ходили с водой. Они рекомендовали всем пить по литру каждые полчаса или что-то в этом роде. Но за все время, пока мы там находились, никто не мочился. Все просто испарялось».
Тяжелые и сложные костюмы, которые должны были носить актеры, совершенно не способствовали охлаждению, о чем прекрасно знала Тина Тёрнер. Наряд звезды был необычным даже по меркам художника по костюмам Нормы Морисо: стальное кольчужное платье (с сопутствующими украшениями на голове), состоящее из фрагментов плечиков, проволочной сетки и собачьих намордников, спаянных вместе.
«Костюм весил примерно 70 фунтов, то есть около 31 килограмма, – позже рассказывала Тернер. – В процессе подготовки я не осознавала, насколько он тяжелый, потому что не стояла подолгу в этом платье. Иначе я бы скончалась».
К счастью, обошлось без жертв, но не без травм. Однажды, когда Тёрнер вела «тетушкин автомобиль» (актриса намеревалась как можно больше ездить сама), она обратилась к женщине, работавшей над реквизитом: «Платье меня обжигает». Каран Монкхаус вспоминает:
«Металл платья так сильно нагрелся, что, когда она сняла его, у нее остались маленькие красные следы от ожогов. Но она была труженицей и ни на что не жаловалась, пока велись съемки».
Другой, гораздо более серьезный несчастный случай, связанный с ожогами, вынудил покинуть площадку Энгри Андерсона, которого сразу срочно доставили в больницу и накачали петидином. Финальная кульминационная сцена погони в фильме «Под куполом грома» происходит вокруг одного из самых экстравагантных изобретений в необычной автомобильной армаде художника-постановщика Грэма Уолкера: гибрида грузовика и локомотива. По сути, это грузовик Mack с колесами от поезда, который едет по железнодорожной линии. После жуткого столкновения герой Андерсона, Айронбар, попадает в кенгурятник, расположенный в передней части грузовика. Затем он забирается на борт, шипя, как одержимый кот, и хватается за длинную трубу. Труба наклоняется вправо, горизонтально по отношению к земле. Айронбар держится изо всех сил, пока этот монстр Франкенштейна – поезд-грузовик – летит вдоль по рельсам.
Джордж Миллер хотел, чтобы из трубы валил пар, как будто выходивший из того места, где она должна присоединяться к двигателю. Проблема заключалась в том, что при сильной жаре в Кубер-Педи любой пар мгновенно испарялся. Чтобы выйти из ситуации, отдел спецэффектов решил пропустить внутри трубы садовый шланг с сухим льдом. Сухой лед испарялся через пару ниппелей на конце трубы.
Команда потренировалась несколько раз в медленном темпе, а затем увеличила скорость. К тому времени, когда включились камеры, Андерсон вцепился в трубу по-настоящему, так как автомобиль двигался со скоростью около 60 километров в час. К несчастью для актера, за время тренировочных заездов садовый шланг, замороженный сухим льдом, стал хрупким. В середине одного из дублей он разорвался, сухой лед попал в металлическую трубу и обжег ему всю ладонь от запястья.
«Моя рука была похожа на бейсбольную перчатку. Ладони и пальцы увеличились на полдюйма из-за волдырей, наполненных жидкостью, – вспоминает Андерсон. – Я раскачивался, держась за ремни, которые были у меня под броней, и кричал во все горло. Грант [Пейдж], который был в операторской машине с Джорджем [Миллером], понял, что что-то пошло не так, и побежал ко мне. Я протянул руку, чтобы он ее увидел. По его словам, я только и делал, что вопил: