"Отрежьте ее, отрежьте ее!"»
Как и Грант Пейдж, Фил Брок – дублер Мэла Гибсона в первом «Безумном Максе» – вернулся во вселенную Воина Дороги для работы над фильмом «Под куполом грома». Ветеран каскадерского искусства и высокоточного вождения смеется при мысли о том, что сильно возросший бюджет мог бы обеспечить более высокие меры безопасности.
«Одна из проблем, с которой мы столкнулись, заключалась в том, что все машины создавались художественным отделом исключительно ради визуального эффекта, – вспоминает Брок. – Им было на все наплевать, лишь бы эти штуки классно выглядели. Они говорили: "Да ладно, это же твоя машина, все будет норм"».
Грэм Уолкер, чья команда собирала автомобили, добавляет:
«Мне нравились все эти машины. Но да, они были смертельными ловушками. Водители-каскадеры сильно ненавидели меня за них. Они говорили: "Как вы могли дать нам такую штуку для вождения?" Они были сделаны без учета даже минимальных требований безопасности. Порой они даже не заводились, а иногда работали, но не очень хорошо. Это были дерьмовые коробки с почти полностью развалившимися двигателями. Надо быть идиотом, чтобы водить такую машину. Но если бы кто-то заикнулся об этом, я бы сказал: "Да ладно, ты же каскадер, так что заткнись"».
Странный гибрид грузовика Mack и поезда водить было легче по той простой причине, что он мог двигаться по железнодорожным путям только в двух направлениях: вперед или назад. Поскольку у грузовика Mack сложная система передач, для управления им пригласили легенду вселенной «Безумного Макса» Денниса Уильямса, дальнобойщика, исполнившего эффектный переворот автоцистерны в конце фильма «Воин Дороги». На этот раз Уильямс справился с задачей легко. Ему не пришлось не только опрокидывать машину, но и управлять ею (хотя это ему бы не удалось даже при всем желании). Уильямс вспоминает:
«Я помню, как ехал по дороге – ну, не по дороге, а по железнодорожной линии – и поворачивал руль, пытаясь выровнять грузовик по отношению к мосту впереди меня. Потом я подумал: "Эй, придурок, ты на рельсах. Машина сама выровняется"».
Железнодорожная линия, на которой снимались эти сцены, известна как «Ган». Изначально она называлась «Афганский экспресс» в знак признательности первопроходцам – афганским погонщикам верблюдов, которые прибыли в Австралию и исследовали ее в конце XIX века. Первый поезд отправился по линии «Ган» с железнодорожного вокзала Аделаиды в 1929 году, перевозя более сотни пассажиров, направлявшихся в Элис-Спрингс. На этой суровой земле железнодорожная служба помогала бороться с пожарами, наводнениями, термитами и сильной жарой. Согласно легенде, однажды из-за экстремальных погодных условий поезд «Ган» застрял на две недели в одном месте, и машинист стрелял диких коз, чтобы накормить пассажиров.
Железнодорожная линия, возможно, проходила в самой глуши, но для съемок «Под куполом грома» было использовано особенно оживленное место.
«Это единственная линия в центре Австралии, конечно, там проходило огромное количество поездов, – рассказывал позже Джордж Миллер. – При подготовке к съемкам мы часто подолгу дожидались нужного света, других подходящих условий и обстоятельств, и вдруг нам приходилось все прекращать, потому что мы слышали, что идет поезд. Поэтому нужно было проехать весь отрезок пути, вернуться на поворотный круг, развернуться и начинать снова. Из-за этого мы не успевали отснять трюки, и нам приходилось возвращаться и повторять все на следующий день».
Хотя постановка трюков и работа с транспортными средствами действительно представляли определенную сложность во время съемок, все это не шло ни в какое сравнение с выходками животных. Восхитительные свиньи из Подземного города, соблазненные соломой, вели себя хорошо, хоть их появление на экране и вызвало довольно напряженное судебное разбирательство. Нельзя сказать то же самое о верблюде Родни. Он появляется в самом первом кадре фильма, первый из шести верблюдов, тянущих за собой ржавое ведро на колесах, в котором едет Макс.
Родни, по общему мнению, был существом с дурным нравом и безрассудным поведением. Джордж Огилви, второй режиссер «Под куполом грома», известен своим спокойным мягким характером в духе дзен. Но даже его Родни довел до предела.
«Я никогда не думал, что возненавижу какое-либо существо на этой земле, но Родни, его я действительно ненавидел, – позже заметил Огилви. – Родни был самым крупным, ведущим верблюдом и очень своенравным. Никогда. Я никогда больше не буду работать с верблюдами, даже если мне предложат совершить величайшее в мире путешествие на верблюдах».
Во время съемок начальной сцены с участием вышеупомянутой горбатой примадонны дрессировщики Родни отчаянно пытались призвать его к порядку. В буквальном смысле: он должен был вести остальную группу по прямой через пустыню. Родни – существо с вечно недовольной мордой и разинутым ртом, ревущее и топчущееся по кругу, пока дрессировщики беспомощно дергают за поводья в безуспешной попытке его удержать, – был худшим из всех артистов. Кадры документальной ленты о съемках «Под куполом грома» показывают его шокирующее истинное «лицо», известное в то время каждому в радиусе нескольких миль. Он плевался; он набрасывался на людей; он издавал яростные вопли.
Чуть более воспитанным, но столь же ненадежным членом актерского состава была макака-крабоед по имени Салли-Энн. Она появляется в тот момент, когда Макс застревает в пустыне перед тем, как найти поселение детей. Проблема с Салли-Энн заключалась не в том, что она не имела представления о поведении на съемочной площадке, а в обратном: она прекрасно понимала, что происходит, но намеренно нарушала протокол.
«Салли довольно быстро усвоила весь распорядок съемок и вела себя вполне прилично, – вспоминал позже соавтор сценария Терри Хейз, – пока первый помощник режиссера не скомандовал включить камеры и начать запись звука. – После его слов Салли отказалась делать то, что от нее требовалось. В ее понимании актерская работа заключалась в том, чтобы все время скакать вверх и вниз на месте».
Импровизированная команда по работе с обезьяной «должна была стоять и снимать Салли, пока Салли по счастливой случайности не делала то, что годилось для фильма». Ситуация осложнялась конфликтными отношениями между макакой и Мэлом Гибсоном. Салли-Энн была одной из немногих, если такие вообще имелись, членов актерского состава, невзлюбивших звезду. Каран Монкхаус, проводившая много времени с животными (включая Родни и свиней), помнит, как они познакомились:
«Маленькой обезьянке с первого дня не понравился Мэл. Он был в солнцезащитных светоотражающих очках, поэтому при встрече с ним обезьянка увидела только себя, но подумала, что из очков на нее смотрит другая обезьянка. Она протягивала свои маленькие обезьяньи ручки, хватала его за куртку, а потом кусала изо всех сил. Так начались их очень напряженные отношения».
Хаос, царивший на съемках фильма «Безумный Макс 3: Под куполом грома», – оружие, наркотики, ожоги, взрывы, полиция, обжигающие костюмы, странные автомобили, недовольные животные, песчаные бури и так далее – также включал авиаинциденты. Первый возник из-за пристрастия постановщика трюков Гранта Пейджа к пилотированию сверхлегких самолетов. Это было его новое любимое занятие. Пейджу, который недавно купил маленький самолет, нравилось, что «его можно припарковать где угодно и идти по своим делам». Он считал, что его самолетик похож на «велосипед для треков в буше» или «летающую лодку».
Кто-то скажет, что для полетов на таком аппарате нужен аэропорт или хотя бы какая-нибудь официальная взлетно-посадочная полоса, но опытный каскадер всегда все делал по-своему. На протяжении работы над фильмом он летал со съемочной площадки в отель, приземлялся и останавливался на дороге перед зданием. У Пейджа до сих пор хранится письмо, присланное в офис кинокомпании из местного совета Кубер-Педи. Оно гласило: «Не могли бы вы попросить мистера Пейджа прекратить приземляться на главной улице? Он мешает туристическим автобусам». (Роман Пейджа со сверхлегкими самолетами оборвался десятилетие спустя, в результате аварии, в которой он и его сын потеряли сознание. Джереми, его сын, получил перелом позвоночника и травмы внутренних органов; Пейдж сломал обе ноги, а также получил травмы внутренних органов, позвоночника и головы.)
Другой авиационный инцидент был связан с одной из декораций, возведенных Деннисом Смитом. Недалеко от обители одичавших детей в Трещине в земле в песке покоится «Боинг-747», который дорог местным маленьким жителям как доказательство существования большого мира. В одной из сцен дети под лучами заходящего солнца стоят на корпусе самолета, сжимая в руках копья, вокруг завихряется песок и свистит ветер. Вместо настоящего, частично засыпанного песком 747-го Смит и его команда построили муляж в Курнелле, Новый Южный Уэльс, пригороде, расположенном в 21 километре к югу от Сиднея. Над Курнеллом проходит трасса международных полетов Сиднейского аэропорта. Поддельный «Боинг» Джорджа Миллера выглядел настолько реалистично, что вызвал поток звонков в диспетчерскую службу аэропорта от пилотов, сообщавших, что они видят разбившийся лайнер.
Для Джорджа Миллера создание первого фильма без его обожаемого товарища и коллеги Байрона Кеннеди, вероятно, было сродни безумию – во всех смыслах. Хотелось бы сказать, что конечным результатом стал триумфальный успех, объединивший поклонников Макса Рокатански и доказавший всему миру, что Миллер может снять отличный фильм и без своего покойного продюсера.
Это был бы счастливый конец в голливудском стиле. Но «Безумный Макс» никогда не был голливудским проектом.
Глава 18. Неоднозначный прием
«Оглядываясь назад, я понимаю, что мы взялись за слишком запутанный сюжет. Мы рассказали о двух или трех разных мирах, жонглируя ими, пытаясь остаться на плаву, – причем одновременно».