– Ну а как ты думаешь? – спокойно, без обычной рисовки откликнулся тот.
– Потому что это твой долг или ты вправду этого хочешь?
Айдер всем телом развернулся к нему, его глаза в полумраке поблескивали.
– Слушай, братишка, я все понимаю, у тебя там мать, отец, друзья. Я не хотел бы убивать их, как не хочу всерьез драться с тобой. Очень надеюсь, что и не придется. Так что когда все начнется, лучше не стой на пути, потому что я пойду до конца. Это выше отдельных людей и чувств. Разве сам не видишь, что творится? Кто-то должен навести порядок на Виэлии, пока все не рухнуло окончательно. Да и потом, Арденне давно пора ответить за все. Или думаешь, мы будем вечно терпеть поборы?
Йорэн не мог скрыть изумления.
– Ты это серьезно, Айдер? Я понимаю, твои родители могут верить в такое, но ты ведь умный парень, историю знаешь не только по вашим книгам. Да, вы платите подати, но лишь потому, что веками жили лишь грабежами, а потом и вовсе развязали войну, победить в которой Арденне удалось с большим трудом и ценой немалых потерь, да и то при помощи Бьёрлунда. Или ты считаешь все это арденнской выдумкой?
– Это было давно. И начала Хонгория войну не потому, что нам лень было самим добывать себе хлеб. Здесь трудились изо всех сил, но степь – суровое место, и много с нее не возьмешь. Когда людей стало больше, грабить соседние земли приходилось, просто чтобы выжить. В итоге за это мы заплатили сполна, но Арденне все мало. Вам изначально достались лучшие земли, и, говоря по правде, когда-то вы неплохо сумели этим распорядиться, сделав свою страну самой процветающей на Виэлии. Но сейчас все это в прошлом. Ты был за пределами Виарена? Видел, как там люди живут сейчас?
– Год был неурожайный.
– Нам-то еды хватает! И я бы не сказал, что в прошлом году окраины Арденны процветали. Они начали приходить в упадок уже давно, в то время как Хонгория год от года становится все сильнее! Даже сейчас, когда вы обираете нас, мы крепнем! Отдай нам любую из ваших провинций, отправь туда один раз хоть пятую часть зерна, что вы забираете у нас каждый год, и эта провинция не будет знать голода до скончания времен! – Айдер отставил бутылку, разгоряченный уже не только от вина.
– То есть на этот раз вы от сытой жизни в грабежи ударились? – недоверчиво хмыкнул Йорэн.
– Какие еще… а, ты про те деревни? Уж поверь, это все не ради наживы. Брать там все равно почти нечего. Мы просто показываем людям, чего на деле стоит Арденна. Набеги совершаются уже несколько сезонов, а некогда могущественная держава не способна даже прислать нормальное войско для защиты своих людей. Так за что же платит Виарену ваш народ? Что до наших набегов, любая деревня вольна прекратить их в любое время. Стоит лишь отречься от своего короля, поклясться в верности нашему правителю, и тогда Хонгория объявит их своей частью и позаботится об их благополучии, на которое Арденне наплевать. Две деревни уже согласились на это.
– То есть польстились на кусок хлеба, выбирая между грубой силой и голодной смертью?
– Съезди да спроси их самих! Плохо ли им теперь стало жить? Хонгория не просто прекратила набеги, народу дали вдоволь зерна для засева, сотни голов скота и на три сезона освободили от налогов, чтобы смогли запасти достаточно провизии. Наши воины там не для того, чтобы держать жителей в повиновении, а чтобы защитить от арденнцев, когда те явятся наконец за налогами, которых не заслуживают.
– И скольких еще вы сможете купить? Две деревни? Пять? Десять? Что потом, когда еды перестанет хватать? Налоги нескоро покроют такие затраты, особенно если собирать их не сразу. Снова возьметесь за грабежи?
– Пока хлеба и мяса у нас с избытком. Знаешь, сколько скота в нашем хлеву? Столько, что приходится строить второй! Но ты прав, нынешняя Хонгория не прокормит даже все деревни Дианора, именно потому нам нужны плодородные арденнские земли. Сам подумай, если мы даже от сухой степи научились получать больше, чем нужно для жизни, чего мы добьемся, сбросив бремя ваших поборов и получив ваши луга!
Йорэн уже понял, что брата ему не переубедить, но промолчать не мог:
– Даже если так, Арденна – это не только деревни, не просто зерно и скот. Наши города обширны и богаты, в них каменные дома и огромные дворцы, фонтаны и статуи, процветают ремесла и искусство. Во что вы превратите это все, если сможете захватить?
– А во что вы превратили ваши деревни, чтобы получить все это? Сколько земледельцев голодает каждый год, чтобы ваши роскошные города процветали? – Айдер стукнул по колену кулаком. – Ты привык к Арденне, и те, кто живет иначе, могут казаться тебе дикарями, но это лишь потому, что ты поселился в столице. Даже Фреден неплохо снабжают, но ведь многим повезло меньше. Говоришь, зерно и скот – это не главное? Вот и посмотрим, чего будут стоить ваши города без хлеба, прокормят ли вас дворцы, статуи и искусство!
– Даже в деревнях не примут ваш образ жизни. Не захотят делить свои дома с кем-то еще, постоянно сниматься с насиженных мест.
– Поначалу, может, и не захотят, но со временем поймут, насколько это выгоднее. Правда, сразу это и не понадобится, у вас гораздо больше хорошей земли, чем здесь. Я не жду, что ты станешь сражаться за нас, и не говорю, что Хонгория всегда и во всем была права, но открой глаза: Арденна вовсе не так невинна, а ваши правители далеко не всегда поступают разумно. Может, это тебе не стоит вмешиваться, когда дойдет до войны?
Йорэн потер пальцами виски:
– Меня ты, конечно, не убедил, но любое мнение полезно выслушать. Пойдем спать, обдумаю твои слова на трезвую голову.
В целом он услышал все, что хотел. Узнал, как Сехавия воспринимает Арденну, в чем обвиняет и на что рассчитывает в ходе войны. А также что Айдер с этим мнением согласен и переубедить его не стоит даже и пытаться. Можно было уезжать. Но, во-первых, это было как-то невежливо, а во-вторых, здесь, на степных просторах, ему проще думалось о том, что делать дальше.
Фреден давил на него. Будь Йорэн там сейчас – ни за что не решился бы его покинуть, власть отца и влияние друзей там ощущались слишком сильно. Да и сами стены крепости напоминали о его долге. А вот рвануть из Хиная куда подальше, оставив все трудности другим, он, пожалуй, мог бы, хотя, конечно, и это далось бы ему нелегко. Но права ли его мать, считая это лучшим решением?
Он решил задержаться на пару дней, чтобы хорошенько все обдумать и взвесить.
На вторую ночь Айнери проснулась от громкого стука и не менее громкого лая Дана. Мгновенно вскинулась, готовая защищаться; не успев разлепить толком веки, потянулась к изголовью.
Где элатри?! Демоны побери, они же с демонами проклятой Сехавии, клинки спрятаны на дне сумки подальше от чужих глаз.
Взгляд наконец прояснился. Окно тускло светилось: не рассвет, лишь его преддверие, но разобрать, что творится, было можно. У постели стоял Айдер – лицо перекошено злобой, в глазах пламя, не человек, сам Фрах во плоти. Он держал Йорэна за отвороты рубахи, слегка приподняв, и крепкий воин выглядел беспомощно в его руках. Впрочем, неудивительно, тот-то и был в одной рубахе да холщовых штанах, едва проснувшийся, растерянный, а сехавиец полностью одет, включая плащ и сапоги, при оружии, причем помимо элатри за спиной висел и лук. Дан заходился лаем, готовый броситься; Айнери дотянулась и придержала его за ошейник.
– Ты знал! Скажи, что знал! Признайся, и я убью тебя сам, без суда и позорной казни! – Айдер не кричал, а шипел, выплевывая слова.
Айнери хотела вмешаться, вступиться за Йорэна, но не понимала, что на Айдера нашло, да и просто оцепенела при виде его лица. Давно никто не внушал ей такого страха, на самого Альмаро, пожалуй, смотреть было спокойнее. Впрочем, Йорэн выглядел скорее ошеломленным, чем напуганным, и это придавало ей немного уверенности.
– Что случилось? Айдер, приди в себя, отпусти, и поговорим. Я не знаю, о чем ты, – убеждал он.
– Арденна напала на Хинай! Отряд примерно в сотню человек, в ваших доспехах. Ночью, без предупреждения. Убивали всех без разбора, как степной пожар: воинов, безоружных, детей, стариков, женщин. Дома жгли вместе с людьми, хлева со скотиной, амбары с зерном. Даже не брали ничего. Не грабеж, а резня. Ты знал! Сын коменданта не мог не знать! А без ведома твоего отца никто не пошел бы на такое!
– Зачем мне тогда приезжать сюда в это же время? Не глупи, Айдер, это же я! Мы можем быть врагами, но я не ударил бы тебя в спину. Улыбаться тебе в лицо, зная, что назавтра твоих соседей подло убьют среди ночи? Думаешь, я на такое способен?
Йорэн говорил спокойно, твердо, как и всегда, и Айдер наконец разжал руки, отступил на шаг.
– Прости, – он с силой провел ладонями по лицу. – Я совсем голову потерял, сам понимаешь. Ты прав, братишка, ты знать не мог. Тогда что это было? Кто?
– Ума не приложу, брат, но они точно не из Фредена. Из Виарена тоже вряд ли, тот не отправил бы жалкую сотню, хотя бы полк. Соседняя крепость не так уж далеко, может, оттуда? Или у Гауда[17] терпение кончилось. Среди них жертвы есть? На доспехи хоть глянуть, может, по знакам и эмблемам удастся что-то понять.
– Точно не знаю. Это случилось в паре переходов отсюда. Говорят, наши успели нескольких подстрелить, но нападавшие раненых с собой забрали, тел не осталось. Может, конечно, и врут, впустую бахвалятся и просто никого стрелой достать не смогли. Никто ведь не ожидал. Пока проснешься от шума, пока оружие возьмешь, на лошадь вскочишь – уже не догонишь. – Айдер нервно ходил по комнате.
– А где напали, в какой стороне?
– В том и дело, что ближе к Фредену. И напали не от крайних домов, а втихую углубились сначала в Хинай и оттуда уже помчались в сторону границы, все сжигая на пути. Потом скрылись за холмами, и будто степь их поглотила, даже следов не осталось. В общем, слушай: кто бы они ни были, но это война. Хонгория такое не спустит, жди наших под стенами со дня на день. И еще: ты-то, если что, за своего бы тут сошел, а вот Айнери на степнячку никак не тянет, и я не удивлюсь, если кто-то из местных на первом же встречном арденнце решит злость сорвать, не будет разбираться, виноват или нет. Так что уходи сейчас, скачи быстро, как только можешь, и не к Фредену, к границе напрямик. Перейдешь границу, потом уже в крепость направишься. Давай живо, на долгие прощания времени нет, родители как раз уехали тушить пожар, они не помешают. Собирайся, я тебе пока еду сложу в дорогу. Жаль, Айнери, не успел тебя получше узнать, когда еще девицу из столицы встречу? Ну да если живы будем, ты ж вернешься, соскучишься ведь по мне.