изнанке каждый вечер. Все было лучше некуда, пока заклинатель огня не задал очередной вопрос.
– Айнери Лин-Таари родом из Виарена, родная дочь покойных Лина и Кирины, едет во Фреден, следом за мужем Йорэном, – монотонно проговорил Бран.
– Как так? Она едет туда одна? Вслед за Йорэном? – не поверил Дин. – Но ведь они давно должны быть там вместе? Тем более если ты говоришь, что они успели пожениться.
– Почему Айнери Лин-Таари…
– Стой, Бран, это не вопрос!
– …родом из Виарена, родная дочь покойных Лина и Кирины, сейчас не во Фредене…
– У меня нет времени ждать! Есть вопросы поважнее!
– …и почему она не с Йорэном? – закончил Бран.
Когда киригаль передавал вопрос остальным, он словно переставал слышать Дина, и до тех пор, пока не повторял вопрос до конца, его невозможно было прервать.
– Бран, лучше скажи, Фреден еще держится? Не пал под натиском врага? А другие крепости? Стой! Нужно, чтобы остальные киригали поняли верно. Спроси так: сехавийские войска прорвались через границу Арденны? Они уже на нашей земле? – Дин с трудом сосредоточился, чтобы изложить внятно.
Когда пришел ответ, Дин понял, что беззаботная жизнь закончилась.
Он вернулся к дому, поднялся по ступеням к задней двери, что вела в комнату, где им с Ниарой разрешили ночевать. На пороге застыл, подбирая слова. Две мысли бились в его голове. Зачем он спросил о ней? – кричала первая. Зачем вспомнил, когда все было так прекрасно? А вторая отвечала: как хорошо, что он вспомнил о ней именно теперь, что спросил вовремя, когда еще можно успеть помочь. В любом случае, узнав о том, что ей грозит, Дин уже не стоял перед выбором. Расстраивать Ниару не хотелось, но продолжать путешествовать в свое удовольствие, будто ничего не случилось, он не мог. Вздохнув, Дин потянул дверь на себя.
Как всегда в это время, фейра уже лежала в постели.
– Вернулся? – промурлыкала она, поворачиваясь к нему. – Ты сегодня рано. Неужто я все же поинтереснее твоих солнечных пятнышек?
Это звучало игриво, но, задержись он еще хоть на полдоли, Ниара наверняка встретила бы его не столь ласково. Один взгляд на очертания ее тела под одеялом обычно воспламенял его кровь, заставляя мурашки бежать по коже. Но не сегодня. Как вошел с улицы, не раздеваясь Дин присел на край кровати.
– Искорка, я узнал кое-что. Как ни жаль, но мне придется вернуться. После отправимся куда скажешь, хоть на самый далекий берег, хоть на ту сторону океана, но мой друг в беде, и я должен помочь.
– Что-то с Винде? – посерьезнела Ниара.
– Нет. Дело в его сестре. Мы с ней добрые друзья и уже спасали друг другу жизни в прошлом. Отвернуться от нее я не могу.
– Хочешь бросить меня здесь? Убежать за другой? И так спокойно это говоришь?
Как он ненавидел этот ее взгляд… Пугала не злость, что пылала в нем, а отсутствие желания понять его или хоть попытаться.
– Айнери – жена Йорэна Маэл-Нири, стража из охраны короля. Она никогда не была моей, и я не позавидую никому, кто попытается за ней ухлестнуть. – Дин надеялся, что не пустил в голос лишней горечи. – Я тебя не бросаю, ты можешь отправиться со мной, я даже надеюсь, что ты согласишься на это.
– А что же Йорэн? Почему он не защитит свою жену сам? – взъерошилась фейра.
– Он воин. Долг погнал его защищать границу. Айнери он оставил в безопасности, но та, беспокоясь за него, бросилась следом. Они не знают, что Фреден, крепость, куда они направляются, уже пал. Они скачут в захваченный врагом город.
– И чем ты тут можешь помочь?
– Не знаю, но с ней вместе мы спасались из самых безнадежных ситуаций. Я хотя бы должен попытаться сделать все, что могу. План придумаю по пути.
Повисло молчание. Ниара впилась в парня взглядом: лицо напряженное, губы плотно сжаты. Дин решил, что добрых слов ждать не стоит, и оказался прав.
– Я думала, что я для тебя важнее всех!.. Мне нужен тот, с кем я могу быть свободной, – ветер, раздувающий пламя. Желающих тащить меня на веревке туда, куда нужно им, хватало и без тебя!..
В ее глазах блеснули слезы. О Трое, как бы ему хотелось забыть обо всем, обнять ее, утешить и остаться!.. Но забыть он не сможет, и мысль, что он предал Айнери, будет преследовать его всю жизнь, отравлять каждый его вдох.
– Я не тащу тебя за собой, Ниара. Ты вольна пойти за мной по своей воле или дождаться меня здесь, в Бьёрлунде. Ты важнее всех, но ведь речь о жизни друга!
– Ждать тебя? Ты идешь на верную смерть! Как я могу ждать тебя, зная, что, скорее всего, ты не вернешься! А бежать за тобой я не собираюсь. Попутного ветра, Дин, и не возвращайся!
Она отвернулась к стене и больше не произнесла ни слова, лишь иногда тихонько всхлипывала.
Дин отправился в путь следующим утром, но не слишком рано. Ночью он спал плохо и встал с большим трудом. Пожалуй, только влюбленный в то время, когда отношения дали трещину, может испытывать столько противоречивых чувств разом. Он желал вернуть теплые отношения с Ниарой, вновь заключить ее в свои объятия, окунуться в ее тепло. Он жалел себя, оказавшегося перед столь неприятным выбором. Жалел ее, отчасти понимая, что, хоть и не желал того, все же причинил ей боль. Злился на нее за то, что даже не попыталась его понять.
К удивлению Дина, на следующий день фейра его не покинула. Она по-прежнему не разговаривала с ним, но упрямо шагала рядом, делая вид, будто не замечает. Это еще больше злило: будто она нарочно осталась, чтобы сделать ему больнее, чтобы лично видеть, как он страдает. В то же время это вселяло надежду: может, он все еще дорог ей и, несмотря на обиды, она не хочет окончательно расставаться.
Запасов еды хватало, время от времени по пути попадались трактиры, и на охоту Дин времени не тратил. Фейра тоже с дороги не сходила и постоянно оставалась в человеческом облике. Очередной постоялый двор встретился им после заката, хотя время было еще не слишком поздним.
– Чего желаете? – Улыбка усатого трактирщика сочилась сладкой патокой. Говорил он по-арденнски вполне правильно, хоть и с заметным акцентом. – Комнату, ужин, то и другое?
– Для начала поесть, а насчет комнаты я подумаю, – хмуро отозвался Дин.
– У нас есть свиные ребрышки, тушеный гусь… но ведь этого и в Арденне полно, не так ли? Если позволите, я бы посоветовал оленину под соусом из кислых ягод: еще не встречал того, кого она оставила бы безразличным, уж тем более недовольным. Еще есть форель, ячменная каша, всякие соленья. Не беспокойтесь, рикеры[30], вся еда проверена.
– В каком смысле?
– А вы… нет, я говорю, я со своей семьей что сам ем, то и на стол подаю. Можете не сомневаться, все самое лучшее. Так что вам принести?
Дин попросил свиные ребрышки с кашей, Ниара ограничилась форелью, и трактирщик ушел.
– Что-то он недоговаривает, а? – спросил Дин вполголоса.
Фейра лишь пожала плечами.
– Слушай, ты зачем за мной пошла, если все равно делаешь вид, что меня тут нет?! – наконец вспылил он – впервые после их размолвки. – Если не понимаешь, почему я не мог иначе, то что здесь делаешь?
– Не твое дело! – огрызнулась Ниара. – Может, я тут сама по себе!
Принесли еду, и она принялась жевать, молча уставившись в тарелку.
Зал постепенно заполнялся людьми, за многими столами велась оживленная беседа, сопровождаемая смехом и громкими возгласами. Слыша все это, Дин еще больше ощущал себя одиноким.
После ужина они отправились в предложенную им комнату. Фейра устроилась на кровати, а Дин лишь бросил вещи и ушел. Находиться рядом с фейрой, когда она была в таком настроении и когда самому не на что было отвлечься, ему совсем не хотелось. Ниара, конечно, даже не поинтересовалась, куда он направляется.
В лес на этот раз Дин не пошел: селение оказалось довольно большим, и до окраины еще надо было добраться, а он и без того устал. Так что он всего лишь обошел трактир кругом и скрылся за кустами на задворках. Привычно потянувшись на изнанку, он дождался Брана и, коснувшись блика пальцами, спросил:
– Что сегодня имел в виду трактирщик Герд на этом постоялом дворе, – имя заклинатель огня предусмотрительно узнал заранее, – когда сказал, что его еда проверена?
Вопрос унесся вдаль и затих. Дожидаясь ответа, Дин задал другой вопрос, который интересовал его еще с первого разговора с Браном:
– Эти тени вдалеке, там, куда уходят лучи, – что это или кто?
Бран на удивление не стал передавать вопрос дальше, а ответил тут же:
– Это киригали.
– Что? – Дин немного опешил.
– Это мы, киригали, – повторил Бран.
– Но ты же здесь!
– Блики – лишь отражения на поверхности, сами мы бродим там, в глубине, куда не дотянуться ни одному жрецу.
– Но, касаясь блика, я его чувствую.
– Как чувствуешь тепло костра, даже если не суешь руку прямо в огонь.
– А там, в глубине, ваши тела? Они из плоти?
– Нет, мы лишь тени или сгустки тьмы, нечто бесплотное, но не пропускающее свет.
Дин замолчал, обдумывая услышанное, размышляя, что бы еще спросить, но в этот момент пришел ответ на первый вопрос:
– В последние деканы во многих трактирах поблизости посетители часто травились едой. Несколько из них даже умерли. Трактирщики клялись, что покупали еду там же, где и всегда, и выглядела она совершенно обычной. Герд, услышав об этом, стал проверять купленное мясо, давая его своим собакам. Овощи и зерно дает кроликам, которых купил для этой цели.
– И почему же люди травились? – задал новый вопрос Дин.
– Ты кто такой?
– Эй, что здесь делаешь?
Это произнес не Бран, более того, вопросы задали два разных голоса.
– Что? – Дин нахмурился, не понимая, что за странный ответ и кто говорит.
Потом кто-то потряс его за плечо, и, покинув изнанку, Дин увидел двух людей – трактирных слуг, судя по одежде.
– Что ты здесь забыл, рикер? – сказал тот, что держал руку на его плече.
– Да понятно что! – воскликнул второй. – Уходим отсюда, Лейф! Нужно про него рассказать.