ли, не работали вполсилы. Каждый искренне хотел внести свой вклад в это дело, которое тогда им казалось важным. Потом они играли в лазутчиков, крадущихся во вражеский стан. Впрочем, это быстро наскучило, и Йорэн после уже пробирался через лаз, чтобы застать рассвет над дальними холмами или в одиночестве с мечом отработать очередной сложный прием, – во Фредене, тесном, полном воинов, от любопытных глаз укрыться было решительно негде.
Теперь лаз опять частично засыпало, да и Йорэн вырос с тех пор, так что пришлось вновь расширять проход – на этот раз в одиночку. Лопаты под рукой не оказалось, да с ней там было бы и не развернуться, пришлось найти острый камень и выгребать землю им. Йорэн весь перепачкался, но это его не особо беспокоило. Копать следовало медленно и осторожно, чтобы не наделать лишнего шума. Когда лаз более-менее расширился, небо уже ощутимо посветлело. Проникновение в город откладывалось до следующей ночи.
Днем Йорэн отоспался прямо там, в кустах, опасаясь шататься у всех на виду, и ночью пробрался-таки за стену. На другой стороне все так же заросло шиповником, который стал только гуще с годами, потому лаз и оставался тайной даже для местных детей, не то что для воинов. Выбираясь из кустов, Йорэн исцарапал себе все руки, но едва обратил внимание на боль: внутри болело гораздо сильнее. Правда, напоследок все же не удержался и сорвал один цветок, вновь рухнув в омут воспоминаний: мать любила шиповник и часто украшала свои темные волосы ярко-алыми благоухающими цветами. Отец в такие мгновения любовался ею – искренне, открыто, и вечно строгий и замкнутый комендант исчезал, уступая место заботливому супругу. «Мой степной цветок», – как-то назвал он жену. Они правда любили друг друга. Жаль только, что любовь не способна предотвратить войну. Ни их, арденнца и сехавийки, ни его собственная с Айнери. Хорошо хоть Айнери в безопасности в Виарене, туда война если и доберется, то нескоро.
Опять он об этом. Все, хватит, долой грустные мысли, надо выяснить, что с родителями и друзьями!
У него хватало времени, чтобы решить, куда направиться, оказавшись в городе. Домой слишком опасно, это ведь жилище коменданта. Или там уже никого нет, или его хорошо охраняют. В казармы к Элу и Кину или в дом к Миту тоже не стоит. Неизвестно, живы ли они, а если и так, то вряд ли на свободе. Нужен был кто-то из знакомых – не воин, но кому можно доверять. Таких Йорэн вспомнил несколько, но первым на ум приходил Рейнор. Он жил по соседству и торговал книгами, привозя их со всех уголков страны. Темарис, видевшая в Сехавии мало книг, здесь, в Арденне, проявила к ним сильный интерес.
Отец не любил даже упоминать об их с матерью знакомстве. Мать тоже не заводила сама эту тему, но все же иногда удавалось ее разговорить. Насколько удалось узнать Йорэну, Маэл познакомился с юной Темарис, когда та помогала родителям на фреденском рынке. Он сразу стал за ней ухаживать, и, конечно, родне сехавийки это не понравилось. Ее брат с приятелями неоднократно угрожали дерзкому арденнцу, даже били его, но так и не заставили отступиться. Темарис не хотела с ним расставаться, но и спокойно смотреть, как тот приходит к ней в синяках, тоже не могла. И тогда она убежала к нему, бросила семью и перебралась в его дом. Для родни она просто перестала существовать, и те оставили Маэла в покое.
Во Фредене Темарис поначалу обживалась, привыкала к местному быту, обустраивала дом, потом родился Йорэн. Когда сын немного подрос, сехавийка заявила мужу, что хочет научиться читать на арденнском. Маэл это только приветствовал, но служба отнимала у него слишком много сил, чтобы заниматься ее обучением. Тогда он и нанял Рейнора. Тот был крепок, еще не стар, оказался приветливым и разговорчивым – вовсе не похожим на книжников и ученых, какими те виделись маленькому Йорэну. Рейнор приходил трижды в декану, по вечерам, когда позволяли дела, и приносил с собой то яркие картинки с подписями, то книжки со сказками, а порой и настоящие учебники, по которым учились в школах крупных городов. Во Фредене школы не было, родители учили детей дома сами или обращались к таким, как Рейнор. Так и вышло, что читать на арденнском Йорэн начал почти одновременно с матерью. Потом мальчик забегал к Рейнору и сам – за новыми книгами и рассказами об удивительных местах, которые посетил торговец. После этих рассказов сын коменданта и загорелся идеей путешествовать самому.
«Что ж, теперь и мне есть чем поделиться с Рейнором, – горько усмехнулся про себя Йорэн. – Вряд ли тому довелось побывать в доме настоящего мага или в гостях у амдаров. Жаль, не до рассказов теперь… Проклятая война!»
В городе ему знакомы были все дома и переулки, и пробраться незамеченным оказалось нетрудно. Вскоре Йорэн уже стучал в заднюю дверь, стараясь делать это достаточно громко, чтобы услышал хозяин, и в то же время так, чтобы не привлечь ненужное внимание лишним шумом. Конечно, ответили ему не сразу, но наконец за дверью послышались шаги и знакомый низкий голос проворчал:
– Кого еще демоны принесли ночью?
– Это я, Йорэн Маэл-Нири, впусти, – прошептал молодой воин в ответ.
Рейнор отпер дверь, недоверчиво выглянул в щелку:
– Вправду, что ли, ты? Где пропадал в такое-то время?
– В двух словах и не расскажешь. Можно войти?
– А ты один?
– С кем же еще?
– Да тут разное говорят. Ладно, проходи.
Дверь открылась, в лицо пахнуло домашним уютом, запахом, который так трудно описать словами. Наверное, так пахнет безопасность.
Йорэн не видел Рейнора много лет, с тех пор, как покинул Фреден и отправился путешествовать. За это время торговец превратился в пожилого, немного грузного, но еще вполне бодрого человека. Пригласив гостя в дом, он выдвинул из угла кресло, снял накрывавшую его пыльную ткань и предложил сесть. Сам опустился в другое, стоявшее у камина. В небольшой комнате было прибрано, хотя отсутствие в доме женской руки неуловимо ощущалось. В дверях, ведущих в соседнюю каморку, появился заспанный подросток в простой холщовой рубахе.
– Манейр Рейнор, у нас гости? Нужно что?
– Сам справлюсь, не мешайся и уши не развешивай. Вина разве что принеси.
– Да, манейр. – И паренек мгновенно испарился.
– Прислужник? – поднял бровь Йорэн.
– Взял вот себе в лавку, заодно и по дому помогает. Детей-то я не нажил, искал, кому дело оставить. Так и не нашел. Мин – мальчик хороший, послушный, работящий, но хозяином ему не быть. Сам управлять не сумеет, хоть как обучай. Не всем дано. Да он и не хочет, видно, что для него это лишь заработок, а не то дело, которому он хочет жизнь посвятить.
– Понятно. Знаком мне один торговец, любитель книг. У него, правда, своя лавка есть, не знаю, будет ли твоя интересна. Но спрошу при случае. – Йорэн помолчал, потом хлопнул ладонью по подлокотнику кресла, выбив облачко пыли. – А гости, смотрю, у тебя бывают нечасто.
– Это да. Знакомые разъехались кто куда, а кого-то уже и в живых нет. А кто остался, все в делах. Ты вот тоже, как из столицы вернулся, не заглянул ни разу.
– Прости, столько всего навалилось, про тебя и забыл совсем, – повинился Йорэн. – Расскажи, что случилось? Что крепость взяли – понятно. Как так вышло-то? Почему так мало продержались? А главное, живы ли отец с матерью?
Рейнор глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, но как раз в этот миг появился Мин с пузатой бутылью и двумя кружками.
– Все, беги спать, а то еще завтра в лавку опоздаешь, – подтолкнул его хозяин, забирая вино.
– Да когда я…
– Иди, говорю. И увижу, что подслушиваешь, – прогоню из лавки прочь.
– Не подслушиваю я! – обиженно отозвался Мин, скрываясь за дверью.
Рейнор вручил гостю кружку, наполнив ее темно-красным напитком, себя тоже не обделил. Йорэн ощутил кисловатый запах. Да уж, не хаммарское из запасов Смаля… Впрочем, ничего удивительного, Рейнор все же был знатоком книг, а не ценителем хорошей выпивки. Не то что Смаль, который для разных сортов вин завел отдельный шкаф, заботливо расставлял в нем бутылки и каждую подписывал.
Мысли о Смале потянули за собой мысли об Айнери, и Йорэн отогнал их с почти ощутимой болью. Не время, сейчас ему нужны все его силы. Вина он не пригубил даже: подался вперед, готовясь услышать, что же расскажет старый приятель. Судя по всему, новости будут не из приятных.
Рейнор снова вздохнул, прикрыл глаза и покачал головой. Наконец заговорил:
– Ты спрашиваешь, почему крепость пала так быстро. Предали нас, парень. Среди войска затесались трусы. Говорят, кто-то из столичных… но уже какая разница. Твой отец никогда не уступил бы крепость врагу, так что они убили его и открыли ворота. Сдались лошадникам в обмен на свои жалкие жизни. Вот так, Йорэн. Мне и правда жаль, но что тебе моя жалость.
Йорэн безотчетно поднес кружку ко рту и залпом проглотил вино. Крепкий напиток жгучей волной прокатился по груди, но облегчения не принес. Где-то в глубине, в сердце, наверное, или в самой сути своей, той, что после его смерти станет киригалем – когда-то он мельком слышал о них от Ломенара и случайно запомнил, – он знал, что на его родине уже побывала смерть. Было лишь вопросом времени, когда он услышит об этом.
– Я не могу назвать Маэла близким другом, – продолжал Рейнор, – но все же неплохо знал его. Он был честным человеком и хорошим воином.
– Он не заслужил такой смерти, – Йорэн с болью и стыдом ощутил, как в глазах вскипают жгучие слезы. – Все знают, что в пограничной крепости опасно. Особенно в столь неспокойное время. Любой воин, сотник и даже комендант может погибнуть. Но в бою, от рук врага, а не от подлого удара в спину! – Он отхлебнул сразу половину кружки. – Ты знаешь, кто это был? Хоть одно имя?
– Нет, Йорэн, прости. Я ведь не воин, откуда мне знать? Могу лишь повторять слухи. Говорят, среди них был какой-то сотник, но с ним Маэл успел расправиться. Как я слышал, умер он отнюдь не сразу, мучился в лазарете несколько дней. Тело сожгли по обычаю, пепел развеяли за городской стеной. Про остальных ничего точно не скажу. Все разное говорят, как всегда и бывает со слухами.