Слава всем богам, тейнар не стал ни настаивать, ни расспрашивать.
– Меня беспрепятственно пустили во дворец – очевидно, королева Эльдалин заблаговременно распорядилась, – проговорил он, оглядываясь. – Я пока не имел чести быть ей представленным, но ты любишь ее, брат, и одно это – залог моего доверия. Амартэль тоже прибыл со мной, но он придет, когда стемнеет, опасается, что кто-то во дворце узнает его.
Ломенар невольно отметил и это простое «Амартэль» – видно, тейнар и глава клана сдружились за время своего путешествия, – и то, с каким уважением Иннер говорил об Эльдалин. Полуэльф позволил себе незаметный вздох облегчения. Почти все в сборе, какие-то перемены точно будут к лучшему.
Глава Агальмаритов успешно выполнил задуманное и привез Алую Сферу. Ломенар так и не мог называть его отцом: слишком долго они оставались чужими друг другу. Тем не менее он был рад отвлечься. Теперь оба знали его тайну, он все же выговорился им. В первую очередь своему другу: Ломенару не сразу, но удалось пересилить себя и рассказать и о кошмарах, и о трудностях с применением оружия. Амартэлю он доверил более краткую версию – тот в целом понял его и поддержал как мог, хотя поддержка Иннера оказалась для Ломенара более желанной и ценной.
Сам же Амартэль поделился такими новостями, что, выслушав его, Ломенар на миг забыл про собственные заботы, и даже мысли об Эльдалин отошли на второй план.
Впрочем, стоило ей вернуться, и тревога за нее вспыхнула в нем вновь. Встретив ее на площади у дворца вместе с другими придворными и выказав ей подобающее уважение, как и подразумевала его должность советника по делам людей, Ломенар с трудом дождался, когда королева направится на отдых, и перехватил ее у дверей ее покоев.
– Эли, как ты? Цела? – Он бросился к ней, не обращая внимания на ее личных стражей, смотревших на него с неодобрением. Бережно взял ее за руку, заглянул в глаза – прежде лучистые, теперь какие-то погасшие. От усталости или чего-то другого?
– Не ранена, – рассеянно отвечала она, глядя куда-то мимо. – Но в остальном все плохо.
– Тут тоже есть новости, и не самые добрые. С другой стороны, они могут быть решением твоих нынешних трудностей. Отдыхай, завтра все расскажешь, – он погладил ее пальцы. – И еще: прибыл кое-кто, с кем тебе непременно нужно поговорить.
Хотя Ломенар и рассказал ей о том, кто искал с ней встречи, и появление Амартэля не стало неожиданностью, все же, когда на другой день он вошел с ним в королевскую приемную, Эльдалин едва смогла скрыть волнение. Преступник, погрузивший под воду часть Оссианды, или оклеветанный мечтатель, открывший однажды путь в другие миры, – так или иначе, он был легендой. Когда в прошлом Эльдалин слышала его имя, ей казалось, что речь о персонаже из древних историй, в которых вымысел с правдой перемешался за давностью лет. И он и правда внешне очень походил на Ломенара – наверное, тот станет таким же через много лет…
Если станет. Если проживет эти много лет – королева с внезапным испугом осознала, что даже не знает, насколько сокращается срок жизни того, кто рожден от союза амдара и человека. Да и откуда ей знать, наверняка даже Итиолу это неведомо. Слишком давно амдары жили бок о бок с людьми, не боясь заключать с ними любовные союзы. Амартэль и здесь пошел против всех, сломав давнюю печать отчуждения и приведя в этот мир полукровку.
– Приветствую королеву, – Амартэль учтиво поклонился, и Эльдалин вздрогнула и смутилась: занятая своими мыслями, она молчала неприлично долго, не уделяя внимания гостю. Однако тот ничем не выказывал раздражения или нетерпения, спокойно рассматривая собеседницу.
– Приветствую гла… – Она замолкла, подбирая слова. На деле Амартэль был вне закона, лишенный всех званий, да и от его клана в Риадвин не осталось почти никого. – Уважаемого арена, – наконец закончила она, на миг задумавшись, насколько это соответствует истине. Что ж, по крайней мере она его уважала. Вроде бы.
Гостя, судя по всему, это обращение устроило, и все трое расположились в мягких креслах. Слуги еще загодя принесли легкие закуски и кувшин с миретом, и Эльдалин заперла двери на ключ, чтобы никто не побеспокоил их во время беседы. Ломенар ободряюще улыбнулся королеве, поощряя начать разговор.
– Твой сын сказал, что ты принес важные вести, – проговорила Эльдалин после недолгого молчания.
– Все верно, – откликнулся Амартэль. – Я собирался передать все, что узнал, и лишь думал, с чего бы начать. Полагаю, Ломенар уже сообщил тебе, моя королева, что мир на грани гибели. И нынешние войны не имеют к этому отношения, а потому не имеют и большого значения. Также, должно быть, ты слышала, что на Эммере я имел честь вести беседу с самой Создательницей этого мира. И потому убедился в том, что подозревал и прежде: у нас нет возможности остановить разрушение.
Он замолчал, очевидно давая ей время принять сказанное.
– Но ты ведь пришел не только затем, чтобы сообщить, что мы обречены. – Эльдалин ощутила, как кровь отливает от лица.
Ломенар беспокойно шевельнулся.
– Я пришел, чтобы спасти своего сына и тех, кто ему близок. Я немногое дал ему в этой жизни, быть может, хоть напоследок смогу загладить часть своей вины в том, что не был рядом, когда он нуждался во мне.
– И скольких можно спасти? Сколько эорини можно вывести с помощью Сферы? Можем ли мы сделать больше сфер? Сколько времени у нас осталось? – Одна часть Эльдалин, королевская, задавала рассудочные логичные вопросы, в то время как другая, еще остававшаяся в ней от юной наивной принцессы, хотела разрыдаться, закрыть голову руками и просто где-то спрятаться от надвигающейся беды.
– Все намного сложнее. Трудность вовсе не в том, чтобы кого-то вывести, как раз наоборот. Когда я покинул этот мир, то оказался в здании, охраняемом несколькими стражами. Из-за деревянной, как в трактире, стойки ко мне обратился амдар. Говорил он, конечно, на незнакомом языке. Я заговорил на своем, попытался объясниться жестами, но мы не понимали друг друга. Подошли другие эорини, взгляды стражей также сосредоточились на мне. Сначала со мной обращались вежливо, но смотрели с подозрением. Затем кто-то произнес имя Рэйны, я кивнул и повторил: «Да, Рэйна. Я из ее мира». И тогда на меня набросились. У стражей было оружие, незнакомое мне и, как быстро выяснилось, более опасное, чем наше. Но у меня была Сфера. Я смог прорваться и убежать.
Несколько лет я прожил в том мире. Рассказывать о его чудесах можно бесконечно, например о том, каких высот в управлении стихиями там достигли. Я видел там эорини из десятков различных миров, и я узнал, что Дети одной и той же Стихии могут сильно отличаться друг от друга. Но меня волновало не это. Я искал свой клан – вернее, то, что от него осталось. Со временем я обнаружил амдаров, которые согласились мне помочь – не с поиском клана, а с тем, чтобы освоиться там и понять, почему меня пытались схватить. Соваться в другие миры я боялся, полагая, что там меня могут принять столь же враждебно. Когда я начал понимать их язык, то стал еще усерднее искать сведения о моем клане. И нашел. В том мире смогли наладить переходы: из любой точки там есть возможность попасть в один из ближайших миров на твой выбор. Здесь же то, куда ты попадешь, зависит лишь от места, откуда выходишь. Я вышел не из Оссианды, потому попал не туда, куда другие амдары. Однако их появление наделало столько шума, что о нем услышали в том числе и в мире, где я оказался.
Из того, что прочитал и услышал, я смог понять примерно следующее. Как и у меня, у них не было бумаг, объясняющих, кто они и откуда, а местного языка они не знали. Чтобы убедиться, что они не несут угрозы, было решено поселить их отдельно от всех и держать под охраной, пока не смогут ответить на вопросы. Сезон спустя вокруг домов, где их держали, началось что-то непонятное. Сначала в разгар теплого сезона стали увядать растения. Потом они ожили вновь, но изменились: как именно, трудно сказать, я обнаружил несколько противоречивых версий. Писали, что ставший удушающим аромат цветов вызывал головокружение и галлюцинации; а прежде гладкие листья деревьев покрылись ядовитыми шипами. Изменения коснулись не только растений, сторожевые собаки словно взбесились, беспрестанно лаяли и набрасывались на хозяев. Это было лишь начало: изменения продолжались, становясь всё хуже. Цветы на деревьях начали выбрасывать в воздух смертельно опасную пыльцу, а ветки хватали за одежду, стоило пройти мимо. Уже взрослые псы продолжили расти, у них прорезался второй ряд зубов, а позже они и вовсе стали перерождаться в совсем других зверей. Наверняка не все из этого правда, но в том, что присутствие амдаров из мира Рэйны влияло на окружающую природу, я смог убедиться на собственном опыте. Потребовалось время, но я понял причину. Мир Рэйны не просто умирает, он тяжело болен, словно гниет заживо, как отрезанная конечность, и мы унесли с собой эту болезнь. И она распространялась. Сначала менялись деревья, росшие лишь под самыми окнами, потом уже на десятки ланов вокруг. К счастью, болезнь не заражала местных напрямую.
– Подожди! – Ломенар даже привстал. – Но ведь наш мир не меняется так быстро, даже ядовитые змеи появились совсем недавно, а черной плесени всего пара десятков лет. А тут, если верить тем слухам, деревья едва ли не ходить научились всего за несколько сезонов.
– Я тоже не совсем это понимаю, – вздохнул Амартэль, – могу лишь строить догадки. Вероятно, мир Рэйны слабел постепенно, и так же постепенно росла в нем болезнь, поэтому он научился с ней бороться. Для другого мира испорченные, искаженные стихии в новинку, и он откликается на них куда острее. С другой стороны, наш мир ослаб окончательно, он уже на краю гибели и не может справляться со своим недугом. У того мира хватило на это сил, но без вмешательства местных не обошлось. Для защиты они готовы были убить амдаров моего клана, но, слава Рианет, с этим решили не спешить. Для начала вырубили и сожгли все окружающие их дома деревья, вырвали с корнем и так же бросили в огонь траву и цветы, а землю полили ядом, чтобы больше на ней ничего не росло. Собак заперли в клетки и отсадили на сотни ланов от домов, где жил мой клан. Это помогло. Болезнь не пошла дальше, собаки со временем успокоились, хотя внешне не стали прежними. Пленным