– Заткнись! – выкрикнул Эорни и вскочил, сбрасывая с себя Йорэна.
От Измиера его отделяло шагов пять, а расправив крылья, он мог бы преодолеть это расстояние одним махом. Однако крылья были не только у него. Иннер с Ниарой вцепились в его руки и, оттолкнувшись от пола, взмыли вверх. Мгновение – и они исчезли, словно растворившись в некой дымке.
– Фух, – выдохнул Ломенар. – Риолен, ты убедился, что я не врал? Готов идти следом? Ирмалена?
Король смотрел на него со смесью недоверия и восхищения.
– Я готов, – ответил он.
В глазах Ирмалены плескался страх, но в то же время сияла надежда. Она молчала, но не отпускала руку супруга, другой прижимая к груди их дочь.
– Но я не понял, как они вышли? Куда именно нужно шагнуть? – недоуменно продолжил Риолен.
– Дин, возьми его за руку. Протянись на изнанку и двигайся вдоль нитей, – распорядился Ломенар. – Они разомкнулись и теперь тянутся к другим мирам, как и связанные ими стихии. Чувствуешь, будто здесь стало легче дышать? Иди туда, где ощущаешь эту свободу, и проведи их за собой. Йорэн, возьми за локоть Ирмалену, Айнери, ты держись за него, Тимлен, бери ее за руку. Дана возьмите за ошейник. Не отпускайте друг друга, без мага, хотя бы такого, как Дин, вам не выйти. Эорини следуют по своим стихиям, но человек может выбраться лишь по нитям.
Все подчинились. Йорэн повернулся к Ломенару, шевельнул губами, будто хотел что-то сказать – уговорить пойти с ними? попрощаться? – но промолчал, лишь улыбнулся призрачно, доверяя и доверяясь. Дин шагнул и исчез, будто погрузившись в дымку, остальные последовали за ним.
– Ну что? – обратился Ломенар к Эльдалин. – Ты решила, что будешь делать? Что бы ты ни выбрала, я в любом случае останусь с тобой.
Амдари сделала шаг к Измиеру:
– Давая мне нож с Пустотой, ты сказал, что меня она не затронет. Это правда или ты соврал, лишь бы я вышла тогда против Триана? И то, что он применял Пустоту ко мне, помешает мне теперь выйти? Сейчас нет смысла лгать, скажи мне как есть.
– Мне нечего тебе сказать, – пожал плечами тот. – Запрет на общение с Пустотой, на то, чтобы пользоваться ее силой, мне известен. И я точно знаю, что сам нарушал его не раз. Но считается ли нарушением запрета то, что сделала ты, мне неизвестно. Тут я не смогу тебе помочь, решай сама.
– Знаешь, – повернулась Эльдалин к Ломенару, – давай останемся. Вернемся в Заповедный Лес, он ведь не так далеко отсюда. Снова найдем тот дом, если повезет. Проведем там лучшую в жизни декану, ну или хотя бы пару дней. Впервые будем жить лишь для себя и друг друга, больше ведь мы никому ничего не должны. Насладимся этой свободой, а потом уничтожим этот мир, как и собирались, как хотел Амартэль.
– Звучит невероятно заманчиво, – улыбнулся в ответ Ломенар и приподнял Сферу, чтобы вновь замкнуть нити, но тут одна из стен комнаты на мгновение вдруг скомкалась, словно лист бумаги, а когда распрямилась вновь, в комнате оказалось на одного больше.
Перед Измиером стоял Темный Магистр собственной персоной. Альмаро вернулся в Ультуну.
На Ломенара с Эльдалин он даже не взглянул, все его внимание было приковано к Главе Светлого Совета.
– Даже не вздумай отсюда выйти! – прошипел он со злостью. – Шевельнись, и я тебя уничтожу!
Ломенар никогда прежде не слышал от него такого тона, Альмаро оставался невозмутимым в любой ситуации, но не теперь. Сначала полуэльф не понял, почему энтисай не убил мага без предупреждения, раз уж так опасается, что тот покинет мир. А потом увидел в руках Измиера Алую Сферу, на вид такую же, как у самого Ломенара. Взгляд Альмаро неотрывно был прикован к ней.
– Даже не собираюсь, – Измиер был спокоен, будто говорил с самым обычным человеком, а не с существом, чье могущество превосходит силы Творцов. – Я знаю, что в этом случае меня ждет смерть.
– Хуже, чем смерть. – Увидев, что собеседник не спешит покидать мир, Магистр немного успокоился. – Тебя вывернет наизнанку, ты станешь инверсией себя. Знаешь, что это значит?
– Неважно. Суть в том, что выходить мне нельзя, и я об этом знаю. Мне вообще известно многое. К примеру, я знаю, кто ты. Чтобы победить врага, сначала нужно узнать о нем все. Годы ушли на то, чтобы понять, кем является хозяин Ультуны. После этого я понял, что победить тебя не удастся. Вот почему я никогда не лез в Ультуну всерьез, лишь для вида отлавливал самых мелких из твоих приспешников. Так ответь мне тем же, оставь меня в покое, дай дожить оставшееся мне время. Я добился всего, о чем мечтал, а потом потерял все разом, потому что допустил две ошибки. Я решил, что хватит с меня и этого мира, потому без страха связался с Пустотой. Чего мне бояться, если я не буду выходить отсюда? К тому времени я уже понял, что с миром что-то не так, но был уверен, что разберусь с этим. Это моя первая ошибка.
– Нет, ты был прав, – невозмутимо, как прежде, ответил Альмаро. – Те, кто останутся в мире, не умрут, они переродятся в нечто совершенное. Ты можешь решить, что я сейчас готов сказать что угодно, лишь бы убедиться, что ты останешься тут, но я на самом деле не лгу. Так в чем же еще ты ошибся?
– Я изначально хотел, чтобы Арденна оставалась самой процветающей из держав. Мне удалось пробиться ко двору и стать правой рукой короля. Мне подчинялись сильнейшие маги страны. Я смог справиться даже с Трианом, когда у него была Пустота и Алая Сфера, а у меня – ничего. – Глаза Измиера сверкали. – Осознав, что наш мир обречен, я решил по меньшей мере сделать все, чтобы Арденна продержалась как можно дольше. И если гибель мира я никак не мог предотвратить, то уж с сехавийцами должен был справиться. Как нельзя кстати мне подвернулось подходящее для этого средство. И требовало оно всего-то нескольких жертв. Чего я никак не мог предусмотреть, так это того, что самый слабый и миролюбивый народец устроит в ответ такое.
– Ты недооценил даэнов, – с пониманием кивнул бывший хозяин Ультуны. – Это можно понять, кто из людей или эорини вообще смотрел на них иначе, чем на обычных торговцев? Что ж, выходит, мы договорились? Я оставляю тебя в покое, а ты остаешься в этом мире до его перерождения в Плирос?
– Ломенар, – шепнула Эльдалин, – Альмаро так боится, что Измиер, сделав отсюда шаг, погубит этот мир раньше времени, но на нас он даже не смотрит. Значит ли это, что Пустота нас не запятнала?
– Все же хочешь уйти? – так же тихо отозвался Ломенар.
– Как я уже сказал, Альмаро, – продолжил Измиер, пока амдари колебалась, – выходить за пределы мира я и не собирался. Но, согласись, было бы обидно после столь яркой жизни, после всех моих побед умереть столь жалкой смертью. Я просто не могу отказать себе в удовольствии напоследок щелкнуть по носу самого энтисай. Тем более для этого мне и не придется никуда выходить.
Маг крутанул в пальцах Сферу, разомкнутые Ломенаром нити сомкнулись вновь, лишая надежды на спасение. А вместо невидимого выхода в другие миры в потолке появилась дыра, ведущая в пространство между мирами.
И оттуда хлынула Пустота.
Поначалу будто бы ничего не изменилось: ни шума, ни разрушений, но пространство, видневшееся сквозь дыру в потолке, внушало необъяснимый ужас. Потом Эльдалин ощутила толчок, земля дрогнула под ее ногами.
– Давай выбираться, – потянул ее за руку Ломенар. – Эти стены кажутся прочными, но, как ты помнишь, однажды их удалось разрушить даже мне. Может, мир и обречен, но задохнуться здесь под грудами камня мне совсем неохота.
Договаривал он уже на бегу.
По-прежнему ждавшие за дверью воины окликнули их, спросив, что происходит, но Ломенар даже не обернулся, как и она сама. Вскоре они вылетели на свет из полуразрушенного здания. Снаружи висела мертвая тишина, не ощущалось даже легкого ветерка.
Мир не то замер, прислушиваясь к чему-то, не то застыл в ужасе, ощутив присутствие чего-то крайне ему чужеродного. Дыра, которую Ломенар и Эльдалин видели в потолке ультунской комнаты, теперь зияла в небе. Оба бросились прочь, но успели сделать лишь несколько шагов, когда земля дрогнула вновь. Послышался далекий гул, отдающийся вибрацией во всем теле, словно весь мир сделал глубокий выдох. А потом землю разом тряхнуло так, что Эльдалин покатилась кубарем, выпустив руку Ломенара.
Следующий толчок не заставил себя ждать. В и без того покореженной земле мертвого города открылись новые трещины. Песок взметнулся вверх, следом за ним камешки покрупнее, а там и булыжники. Поднявшись на несколько ланов, они рассыпались и исчезали, словно проваливаясь в никуда. В Пустоту. Подул ветер, но при этом стало трудно дышать, не из-за пыли – воздух тоже утекал из этого мира. Неподалеку появился здоровенный разлом, но Эльдалин едва его заметила: постоянные толчки швыряли ее из стороны в сторону, земля ходила ходуном, не было и шанса подняться. Ее тело покрылось синяками от постоянных падений, и она старалась лишь закрыть голову и по возможности падать так, чтобы не сломать себе что-нибудь. Вокруг вздымались высокие холмы, чтобы тут же рассыпаться и раскрошиться. Пыль стояла стеной, и Эльдалин потеряла Ломенара из виду. В воздух поднимались уже целые пласты земли – огромные комья, их размалывало и поглощало так же стремительно, как и булыжники до них.
Ничего похожего на перерождение мира, одни разрушения. Как и следовало ожидать, Альмаро обманул. Нужно было уйти, когда была возможность, а она погубила и себя, и Ломенара. То ли не справляясь с мыслью о неизбежной гибели, то ли от нехватки воздуха сознание помутилось.
В голове возникали мысли, перед глазами плыли образы. Чужие мысли, чужие видения, воспоминания о том, чего с ней никогда не случалось, чувства, которые не могли принадлежать ей, чуждые ей вкусы и взгляды, слишком четкие, чтобы быть чужими, они укоренялись в ней, становясь ее собственными. Чужими и своими одновременно. На миг она взглянула на мир глазами Ломенара, ощутила себя им и зацепилась за это восприятие. Почувствовала его любовь к ней, к себе самой, столь похожую на ее собственную, к нему, к себе. Вихрь новых мыслей и эмоций едва не унес ее прочь, закружил водоворотом, но она вцепилась в это свое-чужое чувство любви и переплела его с собственной любовью. Сцепила накрепко, осознала, что теперь эти две эмоции будут в ней неразрывны, в каком бы океане других жизней они ни затерялись. Влюбленность, влечение, привяза