труп ламы. «Самый главный мотив!» – пропело оно хором, триумфально воздев указательные персты. Оно быстро вывалило на присяжных интрижку, по слухам имевшую место в поезде на Дорогу Запустения, зависть касательно детей (в этот миг Женевьева Тенебрия покинула суд) и еще тысячу и одну причину для омерзения и отвращения. Господа Любопыт, Варвар и Нососуй торжествовали. Защита была деморализована. Признания м-ра Сталина виновным в убийстве своего соседа Гастона Тенебрии не миновать.
В отчаянии Луи Галлачелли, осознавший, что меряться силами с компанией господ Любопыта, Варвара и Нососуя ему рановато, попросил объявить перерыв. К его удивлению, судья Нужни согласился. Его честью двигали два мотива. Первый: Суд Запыленных Колес работал по суточным ставкам; и второй: судья Нужни страдал от почечуя так обстоятельно, что еще час на судейской скамье не высидел бы. Заседание объявили закрытым, все встали, и судья Нужни удалился на обед (отбивные с кларетом), за которым последовало интимное свидание с баночкой Почечуйной Календуловой Мази Мамочки Ли.
В трактире «Вифлеем-Арес Ж/Д» Луи Галлачелли сел в тихий уголок и перебрал в памяти детали процесса под бутылку дармового белладоннского бренди.
– Святая матерь, паршивый я адвокатишко.
Он увидел, что вошел м-р Иерихон и заказал пиво. М-р Иерихон ему не нравился. М-р Иерихон не нравился никому из братьев Галлачелли. При нем они казались себе вульгарными и неуклюжими, больше зверьми, чем людьми. Но, само собой, вовсе не антипатия заставила Луи Галлачелли громко позвать м-ра Иерихона за свой столик; он сделал это, потому что м-р Иерихон отказался дать показания и подтвердить алиби его клиента.
– Какого черта, я спрашиваю, какого черта вы не подтверждаете алиби Джои? Какого черта вы не вышли как свидетель и не сказали: «Да, мы играли в домино со стольки до стольки в ночь с такого-то на такое-то», – и дело было бы закрыто?
М-р Иерихон хмыкнул.
– Ну так что, играли вы в домино в ночь убийства или не играли?
– Разумеется, играли, – сказал м-р Иерихон.
– Ну так пойдите и скажите об этом суду, черт вас побери! Слушайте, я вызову вас как ключевого свидетеля защиты, и вы просто обязаны будете сказать, что играли в домино в ночь убийства!
– Я не стану свидетельствовать в суде, даже если вы меня вызовете.
– Почему нет, черт возьми? Боитесь, вас кто-то узнает? Этот судья? Боитесь перекрестного допроса?
– Именно. – Не дав Луи Галлачелли задать неудобный юридический вопрос, м-р Иерихон заговорщически прошептал: – Я могу добыть вам все нужные улики без того, чтобы давать показания.
– Э? Каким образом?
– Пойдемте со мной.
М-р Иерихон привел адвоката в старый дом д-ра Алимантандо, пустой и пылящийся с того дня, как два года назад д-р Алимантандо волшебным образом исчез во времени, охотясь за мифическим зеленым существом. В мастерской д-ра Алимантандо м-р Иерихон сдул пыль с аппарата, похожего на швейную машинку в клубке паутины.
– Никто не знает, что штуковина существует, но это временаматыватель Алимантандо второй модели.
– Продолжайте. Вы утверждаете, что история о путешествующем во времени зеленом существе – правда?
– Вы бы чаще общались с братом. Он помогал нам собирать эту штуку. Д-р Алимантандо оставил инструкции, как сделать копию, вторую модель на случай, если что-то пойдет не так во времени; он бы ввел себя в стазис на пару миллионов лет, прибыл сюда и забрал второе устройство.
– Очаровательно, – сказал ничуть не очарованный Луи Галлачелли. – Как это относится к моему главному свидетелю?
– Мы отмотаем время назад, чтобы посмотреть на ночь убийства и увидеть, кто совершил преступление.
– То есть вы не знаете?
– Конечно, нет. С чего вы взяли, что знаю?
– Я во все это не верю.
– Глядите и ждите.
Раджандру Даса и Эда Галлачели отвлекли от ужина и доставили в то место у железной дороги, где Раджандра Дас нашел тело. Было холодно, точно как в ночь убийства. Звезды сияли, будто стальные наконечники копий. На небосводе судорожно мерцали лазеры. Луи Галлачелли махал руками, чтобы согреться, и пытался прочесть сигналы небесного гелиографа. Его дыхание повисало большими облаками пара.
– Ну что, парни, готовы?
М-р Иерихон самую чуточку подкрутил настройки генератора поля.
– Готовы. Вперед.
Эд Галлачелли щелкнул дистанционным переключателем и заточил Дорогу Запустения в просвечивающий синий пузырь.
– Детка божья! – воскликнул брат Луи. Эд Галлачелли посмотрел на него. Это было его выражение.
– Это не то, что должно произойти, – произнес Раджандра Дас слова, которые мог и не произносить. – Сделай что-нибудь прежде, чем все заметят.
– Я пытаюсь, пытаюсь, – сказал Эд Галлачелли, ворочая замерзшими пальцами тонкие верньеры.
– Наверное, мы не учли Проблему Темпорального Перевертывания, – предположил м-р Иерихон.
– Это еще что такое? – спросил Законник Луи.
– Переменно-энтропийное градиентное электромагнитногравитационное поле, – сказал Эд Галлачелли.
– Нет, вот это. – Нечто вроде миниатюрной грозовой тучки бомбило верхний изгиб пузыря очень миленькими, но совершенно неэффективными голубыми молниями.
Три инженера отвели взгляд от машины времени.
– Детка божья! – сказал Эд Галлачелли.
– Я думаю, это привидение, – сказал Раджандра Дас. Буря энтропийной эктоплазмы соткалась в полупрозрачный синий эскиз Гастона Тенебрии. Его голова была вывернута под неестественным углом, и он, судя по всему, кипел еле сдерживаемым гневом. Возможно, оттого, что был совсем голый. Одежда в загробный мир явно не переходила, даже пристойные белые балахоны, которыми людское воображение прикрывает благопристойность своих призраков.
– Кажись, очень злое, – сказал Раджандра Дас.
– Ты бы тоже злился, кабы тебя убили, – сказал Луи.
– Привидений не существует, – твердо заявил м-р Иерихон.
– Да ладно! – сказали три голоса одновременно.
– Это времезависимый набор персональных энграмм, голографически сохраняющихся в локальной пространственной матрице напряжений.
– Черта с два, – сказал Раджандра Дас. – Это привидение.
– Кажется, да, – сказал м-р Иерихон.
– Отлично. Значит, у нас есть главный свидетель. Покрутите эту штуку, он нужен нам внутри. С нетерпением жду завтрашнего дня, когда вызову призрак жертвы преступления свидетельствовать от ее лица. – Шесть рук потянулись к настройкам генератора поля. М-р Иерихон ударил по менее расторопным пальцам и стал крутить верньеры. Синий пузырь сократился на половину объема, разделил пополам ветряной насос и отрезал треть общественной солнечной фермы.
– Еще раз, – сказал Луи Галлачелли, составляя в уме список вопросов защиты. Он войдет в судебную историю. Первый адвокат, устроивший перекрестный допрос привидению. Пузырь опять скукожился. Теперь призрак висел менее чем в ста метрах, свирепо взирая на пленяющих его людей и обстреливая своды своей тюрьмы колдовскими молниями.
– Надеюсь, на нас он эту хрень испытывать не станет, – сказал Раджандра Дас. Привидение на огромной скорости кружило под куполом, клокоча невыразимой яростью.
– Тащи его внутрь, – сказал Луи Галлачелли, бессознательно принимая судебную позу. В его голове дело уже получило благоприятный исход. И верхи, и низы шептали имя Галлачелли повсюду, где кто-то бился с несправедливостью и отстаивал права человека.
Электромагнитногравитационное переменно-энтропийное поле уменьшилось до метра в диаметре. Привидение, сжавшись и скрутившись мучительным узлом эктоплазмы, беззвучно материлось; м-р Иерихон, квалифицированно читавший по губам, находил это весьма отвратительным и совершенно неприемлемым для тех, кто предположительно отошел в ближние к Панарху края. Луи Галлачелли попробовал задать пару предварительных вопросов, но негодующая неблагодарность призрака была такова, что адвокат с Раджандрой Дасом схлопнули поле до мучительных пятнадцати сантиметров и продержали его таким всю ночь, пока привидение не научилось хоть немного уважать предусмотренные законом процедуры. Временаматыватель второй модели и означенного фантома доставили в трактир «Вифлеем-Арес Ж/Д», где оставили до утра. Умберто Галлачелли несколько часов развлекался, поплевывая на силовое поле и демонстрируя призраку часть обширной коллекции фотографий женщин которые занимаются, вот-вот займутся или раздумывают, не заняться ли им сексом с самими собой, другими женщинами, сельскохозяйственными животными в ассортименте или мужчинами с массивными членами.
Глава 25
Судья Нужни смотрел на приговор очень хмуро. От местной воды у судьи Нужни приключилась диарея, в сочетании с геморроем дарившая незабываемое ощущение: будто дрищешь фонтанами огня. Завтрак холоден и неадекватен; по радио сообщают, что твоя беговая лошадь упала и сломала шею на Моронгайских Десятитысячеметровых Равнинах, и вдобавок куда-то делись двое присяжных. Судья Нужни велел приставу, этому бездельнику и оборванцу Раджандре Дасу, прочесать город, и когда беглецы не обнаружились, объявил, что процесс обойдется восемью присяжными. Судья Нужни сделал мысленную пометку: за дополнительное решение добавить к и без того существенному счету города полсотни золотых долларов. Теперь защитник, смешной недообразованный мужлан с раздутым пониманием своего адвокатского мастерства, всерьез предлагал вызвать на столь поздней стадии процесса некоего главного свидетеля.
– Как зовут главного свидетеля?
Луи Галлачелли прочистил горло.
– Дух Гастона Тенебрии.
Господа Любопыт, Варвар и Нососуй моментально вскакивают с мест. Женевьева Тенебрия лишается чувств, ее уносят. Судья Нужни вздыхает. Опять зуд в анусе; да что ж такое. Защита и обвинение препираются. Обвиняемый поглощает завтрак – поджаренный хлеб и кофе. Проходит час; присяжные, зрители и свидетели уходят работать в полях. Доводы сталкиваются и парируются. Судья Нужни борется с настойчивым желанием засунуть палец в зад и расчесать источник раздражения до крови. Два часа долой. Видя, что бесконечные пререкания требуют вмешательства, судья Нужни стучит молотком и объявляет: