Микал Марголис не знал, долго ли бежал и через сколько мраморных, дубовых и пластиковых коридоров; он просто убегал, высоко вскидывая ноги, как поступает каждый ждущий выстрела в спину. Когда звуки поиска и погони остались в достаточной степени позади, спаситель остановился и очень хитрым инструментом снял панель пластиковой стены.
– Сюда.
– Сюда?
Звуки поиска и погони неожиданно усилились.
– Сюда. – Двое погрузились в застенную полость и запечатали за собой стену. Спаситель перенастроил лазер МЦБО на хаотическое излучение и при его голубом свете повел Микала Марголиса сквозь джунгли кабелей, туннелей, труб и каналов.
– Осторожнее, – сказал он, когда зашатавшийся Микал Марголис потянулся к кабелю, чтобы удержаться на самом краю двухкилометровой вентиляционной шахты. – По этой штуке идет двадцать тысяч вольт. – Микал Марголис отдернул руку, словно от змеи, ну или от кабеля, по которому идет двадцать тысяч вольт.
– Слушайте, вы кто? – спросил он. – Арпе Магнуссон, инженер по эксплуатации систем.
– С МЦБО?
– Внештатник, – сказал инженер по эксплуатации систем, будто это слово все объясняло. – Смотрите, светящиеся пылинки, осторожнее. Это коммуникационный лазер. Снесет вам голову как кочан капусты.
– Внештатник?
– Независимый работник в закрытой экономике Компании. Оскорбительный термин. Просто я, ровно как вы, хотел встретиться с кем-нибудь в Компании, у меня была отличная идея произвести революцию в вентиляционной системе Кэршо, но без номера или визы никто меня видеть не захотел. Вот я и пришел сюда, за стену, потому что здесь номера не нужны, и присоединился к Внештатникам. Это было четыре года назад.
– То есть вы такой не один?
– Нас таких две тысячи. В этом кубе есть места, не учтенные в схемах Компании. Время от времени я выполняю кое-какие независимые работы для Акционеров, в основном на дому, что-нибудь ломается, тут все всегда ломается, такова политика Компании, есть плановый процент поломок, а ремонтировать они ничего не хотят, для Компании лучше, если вы купите новую вещь, так что меня просят, я прихожу и чиню. Кроме того, я слежу за потенциальными Внештатниками в отделе Просьб: довольно часто появляется кто-то вроде вас, и я помогаю ему скрыться за стенами.
– С МЦБО?
– Это первый раз, когда пришлось пострелять. Я припозднился, компьютер едва не пропустил тот звонок в полицию. Осторожнее, вентилятор вас засосет… жить здесь нелегко, но если выдержите двенадцать месяцев, приспособитесь. – Магнуссон повернулся и протянул Микалу Марголису руку. – Добро пожаловать во Внештатники, друг.
Ловушки, кислота, химические отходы, затемнения, смертельное электричество: следующие месяцы были самыми счастливыми в жизни Микала Марголиса. Он жил в постоянной опасности, ему грозили напасти между стенами, и спорадические рейды Сдерилизаторов Компании, и он никогда не чувствовал себя более комфортно и расслабленно. Вот о какой жизни мечтал он долгими ночами на краю пустыни! О жизни жестокой, опасной и чудесной. Компьютер Внештатников, Рыдван, обитавший в их генштабе, – кабельная сеть, тянувшаяся по Вентиляционной Шахте 19, – снабжал Микала Марголиса ид-номерами мертвых Акционеров; с такой экипировкой тот мог безнаказанно питаться в любом трапезарии города, купаться в купальнях Компании, одеваться в ее бумажные костюмы, выдаваемые торгоматами на углу, и даже спать в ее постелях, пока Компания не изымала номер усопшего из обращения. Тогда Микал Марголис возвращался в мир узких лазов и шахтных труб и дремал в гамаке, подвешенном над воздушным колодцем в километр глубиной, покачиваясь в такт дыханию сотен тысяч Акционеров.
При звуках сирены он почти катапультировался из гамака. Но натренированным умом Внештатника осознал: прыгнет он прямиком в воздушный колодец. Замер, успокаиваясь. Спокоен – значит, выживешь. Думай прежде, чем делать. Продуманность, никакой спонтанности. Он проверил тубус с бумагами на плече, схватился за висячую веревку и старзанил на обрыв шахты. Сирена пела о приближении опасности. Сдерилизаторы. Штабель жалоб на паразитов в коммуникациях вымахал такой, что отдел воды и канализации решил действовать. Микал Марголис нащупал противогаз. Лежит на месте. Натянув противогаз, он впрыгнул в большой трубопровод, параллельный каналу для кабелей. У щеки пульсировали тысячи ампер. Микал Марголис скосился и через щель в оболочке увидел, как катятся по туннелю облака антибунтарского газа.
Сквозь токсичные клубы прорвались лучи света. Сдерилизаторы шли будто вброд: двое мужчин и женщина, типичные бумажнокостюмные управленцы из отдела по работе с водой и канализацией, толстые люди-шарики в прозрачных пластиковых изокомби. Они распыляли по туннелю муть нейротоксичного газа из ранцев и кривили воздух запястными звуковозмутителями. Один из Сдерилизаторов засек сирену Микала Марголиса и предупредил остальных. Те кивнули, лучи их шлемов дернулись и сделали книксен.
Из люка высунулась сначала голова Арпе Магнуссона в противогазе, потом рука и записка.
СЛЕДУЙТЕ ЗА МНОЙ И БУДЬТЕ ВНИМАТЕЛЬНЫ.
Двое спешили по лабиринту подъездных путей, помостов и вентиляционных шахт, пока не добрались до пересечения с воздухопроводом десятого уровня, который Сдерилизаторы только что миновали. На металлических решетках коченели трупы мышей – доказательство эффективности сдерилизаторского вооружения. Арпе Магнуссон указал на три подергивающихся пластиковых шланга. Микал Марголис кивнул. Он знал, что это такое: шланги, ведущие к изокомби Сдерилизаторов. Арпе Магнуссон пошел вдоль шлангов к воздухораспределителю. Жестами велев Микалу Марголису стоять на стреме, он отсоединил шланги от подачи воздуха и подключил их к канализационной трубе уровня десять. Бурая жижа побежала по шлангам, соревнуясь сама с собой в одолении молочно-газовых беговых дорожек. Лучи от налобных фонарей на миг застыли, истерически заметались туда-сюда. Наконец рухнули и сделались неподвижными. Через пять секунд двое четко расслышали три тихих, бурых, мокрых взрыва.
Микал Марголис пробыл в туннелях два года, когда пришел его день. Компьютер сообщил о смерти в Отделе Планирования и Развития Северо-Западного Четвертьшария, в секторе железа и стали. Какой-то младший помощник секретаря по вторичным полуфабрикатам бросился в гейзер Желтого залива, потому что принял неверное решение по проекту Аркадии. Но не успела Хризантемовая Бригада, которую держали специально для таких случаев, выудить из гейзера полусварившегося Акционера, как Микал Марголис присвоил его номер, его имя, его должность, его рабочий стол, его контору, его квартиру, его жизнь и его душу. Встречаться вот так прямо с Менеджером-Директором Проектов и Развития Северо-Западного Четвертьшария было рискованно: вероятность, что тебя раскроют, составляла без малого сто процентов, – но Микал Марголис не был готов тратить много лет и целую экономику черного нала на тернистый путь через личных ассистентов, младших подменеджеров, временных экспертов по связям с общественностью, помощников начальников производств, кураторов отраслей, младших системных аналитиков, директоров по продажам, финансовых директоров (младших и старших), директоров по регионам, главных директоров, директоров по проектам, подменеджеров и личных менеджеров директоров по проектам. Тубус с бумагами содержал важную информацию.
Вот почему утром вторника приблизительно в 10:15, то есть лучшим утром для душевного спокойствия бизнесмена согласно «Психологии Менеджерской Практики» Лемюэля Шипрайта, в двух томах, изд-во «Ри и Ри», Микал Марголис разгладил бумажный галстук и постучался в дверь Менеджера-Директора Проектов и Развития Северо-Западного Четвертьшария.
– Войдите, – сказал Менеджер-Директор Проектов и Развития Северо-Западного Четвертьшария.
Микал Марголис вошел, вежливо поклонился и сказал ясно, но не очень громко:
– Минералогический отчет по проекту Дороги Запустения.
Увлеченно работавший с компьютерным терминалом Менеджер-Директор Проектов и Развития Северо-Западного Четвертьшария являл посетителю одну спину.
– Ничего не помню об этом проекте Дороги Запустения, – сказал Менеджер-Директор Проектов и Развития Северо-Западного Четвертьшария. Микал Марголис вдруг ощутил, что во рту у него не язык, а гулькин хер. Голос был странно знакомым.
– Проект Дороги Запустения, сэр; проект извлечения рудного песка. Анализ осуществимости по заказу совета планирования.
Столь огромный блеф не мог не удаться благодаря одной лишь дерзости. Микол Марголис был уверен: Менеджер-Директор Проектов и Развития Северо-Западного Четвертьшария не знает каждого работника своего сектора в лицо и по имени. Он был равно уверен в том, что Менеджер-Директор Проектов и Развития Северо-Западного Четвертьшария слишком занят, чтобы помнить все свои решения.
– Напомните, что там еще?
Наживка заглочена.
– Было обнаружено, что красные пески в регионе вокруг изолированного поселения Дороги Запустения содержат феноменально высокий процент оксидов железа, то есть песок, по сути, почти чистая ржавчина. Цель проекта – изучить средства эксплуатирования этого ресурса посредством бактериологического воздействия на ржавый песок, чтобы его было легче перерабатывать. В этом отчете – вся информация, сэр.
– Очень любопытно, м-р Марголис.
На гибельный миг сердце Микала Марголиса будто гикнулось. Менеджер-Директор Проектов и Развития Северо-Западного Четвертьшария повернулся к нему лицом. Сначала Микал Марголис не узнал изящного юношу – гладкого, властного, опасного, ничуть не пухлого и не ноющего, каким Микал Марголис его запомнил.
– Бог ты мой. Джонни Сталин.
– Акционер 703286543.
Микал Марголис стоял, ожидая полицейских Компании. Он ждал, и ждал, и ждал. Потом сказал:
– Ты, что ли, никого не вызовешь?
– Нет необходимости. Ваши бумаги…
– Что мои бумаги?
– Хочу их посмотреть. Если они стоили того, чтоб вы вышли из-за стены и устроили этот фарс – ох, я знаю о вас все, м-р Марголис, просто вот все, – значит, их стоит посмотреть.