Засвистели свистки, взревели клаксоны, и демонстрация совершила короткую и приятную прогулку от Садов Индустриального Феодализма по извергавшим дым и изрыгавшим пламя заводам к офонтаненной, оскульптуренной Корпоративной площади. За двадцать минут Корпоративная площадь переполнилась, и пока шествующие шагали по кольцевым стальным каньонам, что вели к офисам Компании, сменные рабочие на опорах и помостах осыпали демонстрацию возгласами одобрения. Считая головы, Раэль Манделья-мл. прикинул, что собралась добрая треть рабочей силы.
– Нигде никаких полицейских, – сказал он Мавде Арондельо. – Начнем? – Банда пяти кивнула. Раэль Манделья-мл. мобилизовал свой мистический гнев и через громкоговоритель обрушил его на Корпоративную площадь.
– Я хочу сказать спасибо всем вам, всем и каждому, кто сегодня здесь. Спасибо от меня и моих друзей; никакими словами не выразить, что это все для меня значит, каково это – идти и знать, что вы за моей спиной. Компания нас запугивала, Компания нам угрожала, некоторых из нас Компания даже убила, но вам, народу Стальтауна, не страшны ни угрозы, ни запугивания. – Он ощутил движение мистического потока. Он схватил бело-зеленое знамя, которое развевалось на ветру. – Сегодня вы можете собой гордиться, сегодня мы дадим имя нашей мощи и решимости, и когда ваши внуки, сидя у вас на коленях, спросят, где вы были пятнадцатого авгтября, вы ответите: да, я был там, я был на Корпоративной площади, я был там, когда родился Конкордат! Да, друзья, я вручаю вам Конкордат!
Замешательство уступило проявлению чувств. Раэль-мл. обернулся к помощникам и спросил, перекрикивая гвалт:
– Ну как, я все сделал правильно?
– Ты все сделал правильно, Раэль.
Когда толпа успокоилась, он поднял смятый лист бумаги.
– Это наш Манифест; наши Шесть Справедливых Требований. Они обоснованны, они справедливы. Я зачитаю их вам – и Компании, чтобы она услышала голос своих Акционеров.
– Требование Номер Один: признание Представляющей Акционеров Организации, то есть Конкордата, официальным рупором рабочей силы, а равно и менеджмента.
– Требование Номер Два: отмена внутренней валюты, имеющей хождение только в продхозмагах Компании, и введение государственных платежных средств, Новых Долларов.
– Требование Номер Три: представительство всей рабочей силы и переговоры по всем вопросам, касающимся трудовых ресурсов, включая распределение обязанностей, сменной и сверхурочной работы, производственных квот, программ автоматизации и повышения эффективности.
– Требование Номер Четыре: постепенное искоренение системы индустриального феодализма из частной жизни, включая сферы образования, отдыха, здравоохранения и общественных услуг.
– Требование Номер Пять: полная свобода самовыражения, собраний и вероисповедания для всех членов Компании. Вся собственность должна быть в общем владении всех Акционеров, а не Компании, якобы действующей от имени всех Акционеров.
– Требование Номер Шесть: отмена системы карьерного роста, основанной на наушничестве и доносах на коллег.
Зачитав Шесть Справедливых Требований, Раэль Манделья-мл. сложил лист мятой бумаги, потом сложил руки на груди и стал ждать ответа Корпорации «Вифлеем-Арес».
Прошло пять минут. Еще пять – и солнце ранней сиесты пролило на Корпоративную площадь зной и пот. И еще пять минут. Терпеливо ждали люди. Терпеливо ждали пятеро помощников. Терпеливо ждал Раэль Манделья-мл. Через двадцать минут стеклянно-стальная дверь на стеклянно-стальном фасаде офисов Компании отворилась, и на Корпоративную площадь шагнул человек в черном с золотом костюме охранников Компании. Поляризованный шлем не позволял участникам демонстрации увидеть его лицо, но предосторожность была лишней: присутствовавшие не смогли бы узнать Микала Марголиса.
– Мне поручили известить вас о том, что данное собрание незаконно и его организаторы и участники виновны в нарушении статьи 38 параграфа 19 подраздела «Ф» Положений о Собраниях и Митингах Корпорации «Вифлеем-Арес». У вас есть пять минут, чтобы разойтись по домам и наслаждаться выходными. Пять минут.
Никто не сдвинулся с места. Пять минут тикали на карманных часах Лимааля Мандельи, напряжение на Корпоративной площади сгущалось. Раэль Манделья-мл., потевший в лучшем чемпионском костюме отца, ужаснулся, когда понял, как мало таких коротких пятиминуток в человеческой жизни.
– Минута, – сказал охранник в черном и золотом. Встроенные в шлем цепи усиления придавали его голосу ощутимый вес Корпорации «Вифлеем-Арес». Однако протестующие излучали неповиновение, смешанное с потрясающим неверием в то, что Компания станет использовать силу против своих же Акционеров.
– Не надо, – прошептал Раэль Манделья-мл. элементалю в черном и золотом.
– Я должен, – сказал Микал Марголис. – Мне даны распоряжения. – И он крикнул на пределе громогласности своих усилителей: – Отлично! Вы игнорируете предостережения Компании. Больше их не будет. Комендант Ри, разгоните это незаконное собрание.
И раздались выстрелы.
И крики. Повернулись туда-сюда головы, толпа забурлила, как каша на огне. Охранники выбежали из укрытия и бросились на толпу, черная с золотом цепочка беспрерывно палила в воздух. Толпа запаниковала, организованная демонстрация превратилась в мятущуюся массу. Судорожно трепыхались плакаты, ломались и топтались знамена, люди кружили на месте и ходили ходуном. Черно-золотой строй обрушил на кромку шествия палочный удар шок-шестов. Корпоративную площадь затопили паника, крик и мат. Охранники вклинились в толпу, но пока они пробивали путь к сердцу демонстрации, за их спинами сплачивалось сопротивление. Из их рук вырывали шок-шесты, у них отбирали щиты. Где-то на краю битвы кто-то подхватил упавший иглострел и беспорядочно разряжал его в атакующий строй. Охрана и шествие волнами набрасывались друг на друга. Газовые гранаты летали по воздуху, оставляя оранжевые шлейфы. Протестующие с носовыми платками на лицах бросали гранаты обратно атакующим. Охранники сдерживали толпу… толпа сдерживала охранников… охрана отступила, перегруппировалась, сомкнула щиты и вновь атаковала, посылая вперед слабеющие залпы иглострелов и мягких пластиковых плоских пуль. Офисы Компании вырвало особым отрядом, который штурмом взял ступеньки, нацелившись на Раэля Манделью-мл. и его коллег. С рыком неповиновения молодой водитель грузовика (клетчатая рубашка, красные подтяжки, грязные джинсы, жена и двое детей) бросился на черно-золотых атакующих с тяжелыми шок-шестами. Командир отряда чуть опустил ствол иглострела и прямой наводкой разнес голову берсерка в красную кляксу. Выстрел и кровь электризовали атакующих. Лязгнуло переводимое в режим ближнего боя оружие; по скованной ужасом сумятице бил выстрел за выстрелом. Руки, ноги, плечи, лица разлетались в кровавые ошметки. Падавшего затаптывала вихрящаяся масса. Раэль Манделья-мл. поднырнул под иглострел охранника, целившегося в голову, и уложил его отчаянным пинком по яйцам. Перехватив оружие, он заорал и стал стрелять по приближавшимся охранникам. Его безумная ярость сломила их ряды. Охранники разбежались. Микал Марголис, оставшись в одиночестве перед Раэлем Мандельей-мл. и его ополоумевшей бандой, тактически ретировался.
Раэль Манделья-мл. поднял громкоговоритель.
– Уходите отсюда, все! Они вас убьют! Убьют вас всех! Компания понимает только один язык! Стачка! Стачка! Стачка!
Пули вонзились в бетонный фасад офисов Компании, и Раэль Манделья-мл. принял душ из осколков. Его слова воспарили над песней битвы, и вопли толпы обрели ритм и форму.
– Стачка-стачка-стачка! – распевала толпа, разбивая контрклиньями ряды полиции и держа проходы открытыми с помощью шок-шестов и иглострелов. – Стачка-стачка-стачка! – Толпа прорвала окружение и бежала по открытым улицам, вопя: – Стачка-стачка… – Охранники вели снайперский огонь по бегущим ногам.
Прошли часы, охранники все еще искали на Корпоративной площади Раэля Манделью-мл., расшвыривая порванные плакаты, сломанные знамена и брошенные шлемы, проверяя истекающих кровью, раненых и, да, даже мертвецов, ибо на площади были мертвецы; охранники смотрели в лица плачущих, безутешно преклонивших колени подле сыновей, отцов, мужей, жен, матерей, дочерей, любимых, – не лицо ли это изменника Раэля Мандельи-мл., придурка, который навлек такую напасть на невиновных. Охранники ждали, что он найдется среди раненых, надеялись, что он найдется его среди мертвых, однако Раэль-Манделья-мл. сбежал в черном бурнусе старушки из Нового Глазго, скончавшейся от заразной паники. Он прижимал к груди Шесть Справедливых Требований и свернутый бело-зеленый флаг Конкордата.
Глава 48
В шесть ноль шесть завыли сирены. Они выли в шесть ноль шесть каждое утро, но данное утро отличалось от прочих не этим. Тут и там по радиальным улицам бежевые двери распахивались и выпускали рабочие единицы в рассвет. Но этим данное утро от прочих особо не отличалось. Отличалось оно тем, что на каждую открывшуюся дверь было по пять закрытых. В любой другой день река сталелитейщиков неслась по улицам-каньонам Стальтауна, а сегодня жалкий ручеек тек под аркой, провозглашавшей Три Экономических Идеала Компании: Прибыль, Империя, Индустрия. В любой другой день две сотни грузовиков высокомерно тряслись по узким закоулкам Дороги Запустения, но сегодня меньше сорока машин отправились по дребезжащему маршруту, огибая детей, дома и лам. Там, где тралили землю сто ковшовых экскаваторов, работало всего десять; там, где пятьдесят роторных экскаваторов соскабливали коросту с кожи Великой Пустыни, сегодня было пять, то же самое – с локомотивами и адскими конверторами, и даже легкачи умолкли в своих подземных ангарах.
Всё потому, что наступил день стачки.
День стачки! День стачки! День стачки!
Раэль Манделья-мл. созвал свой стачечный комитет за столом на материнской кухне. Звучали поздравления, краткие панегирики и декларации непоколебимости. Затем Раэль-мл. попросил доложить обстановку.
– Пособия бастующим хватит на три месяца, – сказала Мавда Арондельо. – Плюс заявления о поддержке от самых разных организаций, от Гильдии ложечников Ллангоннедда до Сестричек Фарсидских.