Так, кажется, моя догадка оказалась неверна, поэтому я не стал говорить, что не только успели, но и результативно: у меня лежит агеевский зуб в качестве трофея. Правильно говорят: промолчишь — за умного сойдешь. Поэтому я решил следовать народной мудрости и не высказывать лишних предположений.
— Да фиг с ним, с Агеевым, — философски решил Зырянов. — Мне он все равно не особо понравился. И щербинка у него некрасивая. Твоя работа?
Я неохотно кивнул, понимая, что если Дашкин отец видел этого хмыря, то там все куда серьезней, чем мне показалось при встрече. Зырянов хмыкнул.
— Рост зуба ему запустили. Скоро опять будет как с обложки журнала. Так что можем о нем не переживать. Я вообще про Власова хотел поговорить. Как тебя угораздило с ним связаться?
— Он мой тренер.
— И что? Это теперь оправдывает твой идиотизм? Ты зачем в его мутные схемы полез?
— Я не полез, я отказался.
— Отказался продавать ему алхимию? — удивился Зырянов.
На его руке красовалось кольцо с ониксом, оно было всегда, сколько я помнил Дашкиного отца, но только недавно узнал, что оникс — особенность противоментальных артефактов. Зырянова без артефактов я не видел никогда, хотя их количество и варьировало в зависимости от сложности ситуации. Сейчас на виду было всего несколько штук, значит, за себя он не переживал.
— Это нет, — признал я, раз уж Дашкин отец все равно в курсе. — Мне деньги нужны.
— А ты не думал их более безопасным способом получать? Они же, как только вычислят, кто делает зелья, сразу тебя исключат из цепочки, и хорошо если просто припугнут, а не шлепнут.
— Меня из цепочки исключить нельзя, потому что я один из ее концов. А именно — производитель, — пояснил я.
— Шутишь? — вытаращился на меня Зырянов. — Там речь идет о зельях алхимика очень высокой квалификации.
— Я себя таковым не считаю, но сдаю Власову свое.
— А ингредиенты? Где ты их берешь?
— Вам не кажется, Григорий Савельевич, что вы слишком любопытны? — огрызнулся я.
Он отхлебнул из запотевшего бокала газировку, прищурился и сказал:
— Интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд… А ведь не соврали, что у тебя доступ к незарегистрированному Проколу.
— С чего вы взяли, Григорий Савельевич? — фальшиво удивился я.
— Источник это указал как один из вариантов.
— Источник?
— Ты же не думаешь, что мне Власов сам выложил планы относительно тебя? — усмехнулся он. — Илья, будь осторожней. Еще немного — и Вьюгиными будет не прикрыться. Они, конечно, повели себя с тобой по-свински, но обеспечивали минимальную безопасность.
— Ага, особенно на трассе, — не удержался я. — После чего прекрасно договорились за нашей спиной с Красильниковыми, даже не поинтересовавшись нашим мнением.
— А зачем им интересоваться? Вы — слабые, — заметил Зырянов. — Вы позволили себя выставить из Рода, оставив все твоему двоюродному брату. Замечу: все, что было накоплено вашими общими предками. Да, Владислав сильнее и у него больше прав, но вы не должны были им все оставлять.
— На настоящий момент нам важнее независимость. Есть причина.
— Я тебе вот только что сказал, к чему ваша независимость приведет. Как только вы окончательно отделитесь от Вьюгиных, Власов наложит на тебя лапу. И на твой Прокол. Как только его засветишь, так сразу и наложит. И не говори мне, что Прокола нет, не поверю. И Вьюгины в последнее время активничают, чтобы вас не отпускать. Тоже, значит, что-то узнали.
— Там другая причина, — я поморщился. — Гадкая. И уверяю вас, Григорий Савельевич, с выгодой Рода не связанная.
Прокол, конечно, засветить сложно, но не невозможно. Если сдавать алхимию, рано или поздно Власов может сообразить, где я беру ингредиенты. Это неприятно. Прекрасно работающая схема начала показывать свои темные стороны. Нужно было что-то решать. Вспомнив, чем занимается Зырянов, я ему предложил:
— Давайте, Григорий Савельевич, мы вас наймем?
— В каком смысле?
— В прямом. Род Песцовых наймет род Зыряновых на охрану.
Зырянов скривился и потер ухо.
— Вообще-то я хотел тебя отговорить рвать связи с Вьюгиными. Чем ты собираешься со мной расплачиваться?
— Алхимией, — предложил я. — Есть обычные зелья, есть редкие. И вам они будут идти со скидкой, скажем, в тридцать процентов от того, что стоит на сайтах интернет-магазинов. Прямая выгода же?
— Власову ты сдаешь за пятьдесят, — хмыкнул он.
— Не знал, что вы в курсе таких подробностей, — невозмутимо ответил я. — Но Власов дает реальные деньги, с вами я договариваюсь на услугу.
— Предложение, конечно, интересное, — ответил Зырянов, — но я не уверен, что для меня имеет смысл закусываться с Власовым. Вот если бы вы присоединились к нашему Роду…
Я рассмеялся.
— Григорий Савельевич, это несерьезно. Но, я думаю, дядя возражать не будет, если вы вольетесь в наш.
Теперь уже рассмеялся он.
— Нет, Илья, если бы я был уверен, что у вас Дарьей что-то срастется, я бы, пожалуй, пошел на такой шаг, — отсмеявшись сказал он. — Я понимаю, что, скорее всего, мои внуки будут носить другую фамилию. Но сейчас мой Род в куда более выигрышной позиции, чем твой, уж прости старика за прямоту. По алхимии у меня есть договор на закупки на очень выгодных условиях. Ты такое количество не потянешь.
— Вы уверены, Григорий Савельевич? Мне, напротив, кажется, что вы не переварите все, что я произведу.
— Илья, будешь часто шастать к Проколу — покажешь, где он находится. Так что твои слова о количестве сказаны очень сгоряча.
— За это не переживайте. По цене мы договоримся. Качество у меня однозначно лучше, чем у любого Рода, с которым у вас договор. Единственное — лицензии нет, так если по договору внутри Родов, она и не нужна.
Я говорил, а одновременно лихорадочно размышлял на тему, что можно, а что нельзя говорить Зырянову. Нужен некий баланс, чтобы он решил, что ему куда выгодней за нас впрягаться, чем постоять в стороне и посмотреть. Договор с Зыряновым имел еще один плюс: можно было представить так, как будто бы они мне привозили исходники. И в качестве компаньона для похода в Прокол он был предпочтительней дяди Володи, и не только потому, что последний совсем скоро будет принадлежать к враждебному Роду. Зырянов сам по себе представлял сильную боевую единицу, вот только у него был свой Род и свои интересы.
— А знаете что, Григорий Савельевич, приглашу-ка я вас в гости…
— На пустой участок? — хмыкнул он.
— На пустой участок, — согласился я. — Поговорите с дядей, решите сами. Но приглашу при одном условии. Вы дадите клятву, что все, что вы там увидите и о чем догадаетесь, вы никому не расскажете.
В его глазах промелькнул огонек любопытства, который Зырянов тут же потушил и с деланым равнодушием сказал:
— Интересное условие. Есть что скрывать?
— Есть.
— Но клятва — это перебор.
— Это условие приглашения в гости. Обещаю, что вы не пожалеете.
Глава 7
Выехали мы почти сразу; я — на грузовичке, Зырянов — на своей машине за мной. Песец молчал недолго.
«Ты уверен, что ему можно доверять?»
«Не уверен, но выбора у нас особого нет».
«Есть такое. Но нужно подумать, что ему говорить, чтобы он подобно Власову не решил бы, что ты в этом уравнении — лишнее, потому что вовсе не неизвестное».
Мне казалось, что Песец сгущает краски, потому что за Зыряновым такого, как за Власовым, не замечалось. У него была репутация честного человека, о чем я и сказал Песцу.
«Потому что те, кто бы мог рассказать, о его нечестности, уже никому ничего не расскажут, не? Такой вариант не учитываешь?»
«Слухи бы пошли».
«А то ты ими интересовался. Ладно, это пустая болтовня. Решай, про что ты скажешь».
«Про Прокол и алхимию. Легендирую как получение битой Базы Древних, из которой временами что-то всплывает, например, строительные заклинания».
Тут я сообразил, что мне есть с кем посоветоваться и помимо Песца, и набрал дядю.
— Олег, я везу Зырянова.
— Илья, ты с ума сошел? — в голосе дядя послышалась паника.
— Он приехал меня предупредить о Власове, который собрался на нас наехать после отделения от Вьюгиных. Я предложил ему работу по нашей защите с оплатой зельями. Остальное не телефонный разговор.
— Именно что не телефонный. Пускать его сюда без обсуждения общей линии чревато.
— Объяснять буду я, ты молчи, чтобы не было разногласий.
В ответ Олег проворчал, что с моей осторожностью о нас скоро будут знать не только заинтересованные лица, но и незаинтересованные.
— Зырянов не проболтается, я с него клятву взял. А если договоримся — почти идеальное прикрытие.
— Так. Я выйду вам навстречу. Переговорим с тобой перед проходной. Что ты успел рассказать?
— Ничего, кроме того, что он знал и так.
— Вы где?
— Скоро будем.
— Тогда я выхожу.
Когда мы подъехали, Олег нервно расхаживал с наружной стороны шлагбаума, как будто собирался встать на пути наших с Зыряновым машин. Пришлось парковать грузовик на стоянку для гостей и идти к нему.
— Григорий Савельевич, — помахал рукой Олег Зырянову, опустившему стекло на дверце, — рад вас видеть. Ради бога извините, мне нужно переговорить сначала с племянником.
— Понимаю, подожду.
Олег завел меня за грузовик и зашипел:
— Илья, ты с ума сошел тащить к нам посторонних.
«Блокирую попытку прослушки».
Я выглянул и укоризненно посмотрел на Зырянова. Тот смущения не выказал, но прослушку свернул.
— Что такое?
— Показал Зырянову, что нас прослушивать нельзя.
— Ты его вообще сюда зря притащил.
— Олег, мы сами защиту не потянем. Зырянов даст защиту, и его можно будет использовать для походов в Прокол куда эффективней, чем дядю Володю, который, к тому же, лицо, заинтересованное в процветании Вьюгиных, а не нас. А с Зыряновым у нас может быть взаимовыгодное сотрудничество: он — прикрытие, мы — зелья. Он, кстати, не согласился пока, а на встрече со мной настаивал, чтобы предупредить: Власов ждет, пока мы окончательно от Вьюгиных отсоединимся, чтобы прижать. О доступе к Проколу Власов знает. Не знает, что зелья делаю я.