И вот Вихаленя передал по цепочке:
- Вижу хату!
До Михолапа дошло.
- Вихаленя в хате увидел девушку!
- Черт! - злился Михолап.- Неужели на земле все такие доктора, как наш?
- Не монах. Засматривается на девушек,- сказал кто-то из темноты.
- Молчать!
Теперь Михолапу передали:
- На хлев наткнулись!
Все весело зашумели. Оказывается, трактор сбился с дороги, миновал деревню, и если бы Вихаленя не заметил бани, одиноко стоявшей на лугу за огородами, они так и поехали бы невесть куда.
Вихаленя взял у адъютанта фонарь, помахал им.
- За мно-ой!
Огородами кое-как пробрались на улицу и с трудом узнали Кулики.
Метель замела хаты по самые окна.
...Завируха ревела и крутила три дня. На четвертые сутки в полночь вдруг все стихло. Тучи сползли за горизонт, и на холодном небе показался тонкий серпик месяца. Кругом установилась тишина. Потом до деревни донесся гул тракторов, которые вышли укатывать взлетно-посадочную полосу.
А на рассвете тягач с тяжелым деревянным треугольником дважды прошел до Куликов и обратно и пробил дорогу. Она напоминала глубокий ров с отвесными краями. Через час по дну этого рва пошли к самолетам техники, а за ними потянулись и летчики.
Под ногами яростно поскрипывал снег. Изредка еще налетал ветер. Край неба на востоке вспыхнул багровым пламенем.
Вместе с летчиками пришел на аэродром и Вихаленя. Сразу побежал в медпункт, который размещался в землянке за стоянками первой эскадрильи. Провел амбулаторный прием. С удивлением заметив, что не слышно гула моторов, он оделся и вышел из медпункта. Яркое солнце ослепило его. Вихаленя постоял немного в тени тамбура, привыкая к яркому свету, а потом глянул из-под ладони за землянку. До самого горизонта лежал белый искристый снег. Над землей стояла и будто звенела ослепительная голубизна неба.
Вздохнув полной грудью, он пошел на КП.
За столом, уставившись в карту, сидел Пищиков. Его чисто выбритое лицо было сосредоточенным. Водил пальцем по карте, шевелил губами. Что-то рассчитывал. Куртка съехала с плеч на лавку, ушанка съехала на затылок, но он не замечал этого. Темная прядь волос упала на лоб.
- В метель рвались в воздух, а в такую чудесную погоду карту изучаете? - с улыбкой спросил Вихаленя.
Пищиков оторвался от карты, набросил куртку на плечи, глянул на врача.
- В авиации всякое бывает, доктор.
- Сегодня на передовой не до войны. Там все,- Вихаленя на карте провел пальцем по линии фронта,- завалено снегом. Пока пробьют дороги, очистят окопы, глядишь, и вечер надвинется.
- Если бы так было...
Минул час, другой, пошел третий, а боевой задачи все не было.
- Ясное дело, вам до обеда "загорать" на стоянках,- сказал Вихаленя и вышел из КП.
Увидел техников, которые топтались недалеко на площадке и внимательно поглядывали на небо. Подошел к ним, тоже поднял голову. В чистой-чистой голубизне разглядел чуть приметную точку, почти пылинку, которая ходила по малому кругу над аэродромом. Прошла раз, другой...
"Синоптики зонд запустили... - подумал он и тут же усмехнулся.- Зонд же по ветру летит, а этот кружится. Нет, не то!"
Вихаленя стоял и удивлялся. А со стоянок первой эскадрильи донеслись голоса механиков.
- "Фоккер"!
- Заблудился!
- Давайте "Т" - пусть садится!
Тем временем белая пылинка вскоре увеличилась. Через некоторое время у нее появились крылья, хвост, и теперь никто не сомневался, что это с высоты сошел немецкий истребитель "Фокке-Вульф-190", который авиаторы называли просто "фоккером".
- Может, заблудился?
- Жди!
- На охоту прилетел!
- Сейчас мы ему покажем охоту... - послышался голос командира звена первой эскадрильи старшего лейтенанта Степанова, бежавшего по тропке в сторону КП. Следом трусил его ведомый, лейтенант Кривохиж. Он на бегу надел шлемофон, ушанку бросил механику.
- Товарищ подполковник,- Степанов остановился возле командира полка, который стоял за командным пунктом и тоже наблюдал за полетом немецкого истребителя.- Разрешите снять его...
Пищиков, видимо, не расслышал, что сказал Степанов, и глянул на его взволнованное лицо.
- Посмотрите, как ходит. А?
- Я к вам...
Пищиков показал рукой вверх.
- А все-таки посмотрите,- Пищиков не спускал глаз с немецкого самолета, выписывавшего круги.- Одним словом, ас!
Искрился снег, слепил...
- Стоянки считает!
- Нужны ему твои стоянки. Он механиков изучает. Дивится, откуда взялись такие черные.
- Ого, как пишет!
Заслоняясь перчаткой от солнца, Степанов тоже следил за полетом "фоккера" и нетерпеливо переступал с ноги на ногу.
- Товарищ командир, разрешите...
Пищиков повернулся спиной к солнцу, в упор посмотрел на Степанова.
- Что вы сказали?
- Разрешите снять "фоккера".
- С кем думаете лететь?
- Со своим ведомым.
- Давайте.
Степанов вместе с Кривохижем козырнули командиру полка и мигом очутились на стоянках. Механики быстро сбросили с самолетов маскировочные сетки, помогли летчикам надеть парашюты и, чтобы не упустить время, даже подсадили их в кабины.
И вот два красноголовых истребителя помчались на старт. На фюзеляже ведущего ясно различалась большая белая цифра "25", а у ведомого - "5".
На старте послышалось сухое шуршанье. Казалось, там терли один о другой огромные листы фанеры,- так в морозном воздухе гудят моторы.
Истребители сейчас же пошли на взлет.
Немного левее того направления, куда полетели самолеты, стояло яркое февральское солнце. Оно слепило, и за самолетами трудно было следить. На снегу от аэродрома до самого горизонта пролегла заметная золотистая дорожка.
Вихаленя подумал, что лучше бы летчики не взлетали в ту сторону, что им, пожалуй, удобней было бы взять курс на север. Солнце не слепило бы и хорошо было бы видно, где "фоккер". Но и то взять в расчет: уж кто-кто, а Степанов, конечно, знает лучше его, врача, куда и когда взлетать. Недаром в полку говорили: "Где не справится черт, там сладит Степанов".
Между тем самолеты давно подобрали "ноги" и с левым разворотом стали набирать высоту. Пошли на солнце. Вихаленя заслонялся рукой, однако не видел, где они. Только немного спустя заметил, что "фоккер", который сошел еще ниже и уже ходил по большому кругу, вдруг сорвался со своей орбиты и бросился вниз, как раз в ту сторону, где только что исчезли наши самолеты.
И тут же на стоянках закричали механики:
- Сбили! Сбили!
Возле командного пункта замахали руками:
- Горит! Горит!
Вихаленя закрывался руками от солнца, силился разглядеть, что творится в воздухе. Наконец он заметил, что левее солнца вниз с дымом пошел самолет, а выше его раскрылся ослепительно-белый, как лепесток, парашют. Он медленно поворачивался, оседая возле серого гребешка леса или немного ближе, возле деревни, - отсюда трудно было разобрать.
- Знай наших! - крикнул Вихаленя. Повернулся и радостно посмотрел на командира полка. Пищиков нахмурился, не обратил внимания на врача, потом резко махнул рукой и стал быстро ходить по тропинке туда и обратно.
"Что такое?"- оглянулся Вихаленя. Теперь он заметил, что механики уже не ликовали. На аэродроме как-то сразу стало необычно тихо. Что бы это значило? Однако долго раздумывать не пришлось. В воздухе уже послышался гул мотора, и, на удивление всему полку, на посадку пошел только один самолет, с цифрой "25" на фюзеляже.
Вихаленя скорее посмотрел на юг, на запад. Нет. Другого самолета нигде не было.
Механики замерли на капонирах стоянок. Тяжело ступая, к Пищикову подошел Степанов.
- Товарищ подполковник, над Даниловкой "фоккер" сбил Кривохижа,- доложил он приглушенным голосом, однако слова его, казалось, услыхали и на стоянках первой эскадрильи. Степанов понурил голову.
- Надо было, чтоб "фоккер" сбил вас... - будто самому себе, но очень выразительно сказал Пищиков и пошел на командный пункт.
Вихаленя растерянно глянул в сторону Даниловки. Там виднелся столб черного дыма, а правее его опустился, слившись с белым снегом, купол парашюта. На аэродроме стояла мертвая тишина. Что же делать? Вихаленя быстро побежал по тропинке. Увидел начальника штаба, который спешил на КП, закричал:
- Маш-ш-и-ну!
- Машину и людей берите в первой эскадрилье,сказал Михолап.- Вы старший. Прошу не задерживаться.
Вихаленя с санитарной сумкой, адъютант эскадрильи капитан Пшеничкин и три механика с автоматами на груди вскочили в машину и уже на ходу прихватили лейтенанта Петрова.
Немного покружили за стоянками на извилистой дороге. Даже потолкали машину, где дорога была плохо прочищена, а потом выскочили на широкий укатанный большак, что шел на юго-запад.
Проскочили километров десять. Встречные женщины сказали, что парашютист опустился за холмом возле деревни Даниловка.
Стоя в кузове машины возле кабины, Вихаленя видел, как с аэродрома поднялась эскадрилья и взяла курс на северо-запад. Вот когда полк получил задачу!
Наконец добрались до Даниловки. Остановились. На крыльце первой хаты Вихаленя увидел человека в белом халате и пошел к нему. Познакомились. Это был дежурный врач полевого хирургического госпиталя, который размещался в деревне.
- Вон едет ваш парашютист,- показал дежурный врач на огороды.
- Это летчик,- сказал Вихаленя.
От крайней хаты, где стояли врачи, до самого большака протянулась цепь холмов. Она разрезала широкий заснеженный простор на две части. На восточной виднелось еще дымившееся черное пятно - там догорал самолет Кривохижа. К крыльцу подъехали сани. Лошадь вся в инее. Вихаленя бросился к летчику, который лежал в санях, обернув ногу парашютом.
- Иван Иванович! Ранен?
- Да вот смотрите - обгорел,- повернулся Кривохиж к своему врачу.- И перед глазами все, как в тумане...
- Где у вас перевязочная? - спросил Вихаленя у дежурного врача госпиталя.- Здесь? Быстрее, хлопцы, поворачивайтесь. Снимайте с саней.