И он не ошибся. У Дичковского действительно были храбрые товарищи, с которыми он летал в небе Мадрида. Особенно выделялся командир эскадрильи Альварес Найда. Это по кличке, там, далеко от дома, а на самом деле наш парень, из-под Глуска, - Тарас Павлович Секач.
Под его командованием они отбивали налеты бомбардировщиков, штурмовали железнодорожные станции, штабы и аэродромы противника, нарушали снабжение вражеских войск горючим и боеприпасами. Отборные фашистские истребители. завидев тупоносых "ястребков", удирали что было силы.
Под жарким небом Испании он многому научился, а еще больше увидел и передумал. Так втянулся в боевую работу, что, когда прибыла замена, не хотел передавать истребитель: не верилось, что прошел год. как он в Испании.
Однако приказ есть приказ. Простившись с товарищами, покинул полевой аэродром. На другой день был уже в Париже и зашел в посольство. Военный атташе сказал:
- Домой поедешь, как турист, через Англию. Глянешь на туманный Альбион. Когда еще представится такая возможность!
В Лондоне Дичковский задержался на целую неделю. Стояли ясные, погожие дни, и никаких туманов не было. А город понравился. Очень хотелось как можно больше увидеть, поездить. И правда, когда еще представится такой случай?
Наконец чужбина надоела, и он поплыл пароходом в Ленинград. В городе на Неве пробыл десять дней. Ходил по музеям, театрам, выезжал за город, любовался дворцами и фонтанами Петергофа, Пушкина, Павловска, купался в Финском заливе и Дудергофском озере. На одиннадцатый день отправился в Москву.
На вокзале его ожидали представители воздушных сил. Повезли в гостиницу, где уже находились четыре летчика, тоже недавно вернувшиеся из Испании. Воевали они под Сарагоссой, в другой эскадрилье. Через день к ним присоединились танкисты, и они поехали в Кремль. Дичковский получил звание Героя и попал на прием к Сталину.
В эти дни он познакомился с людьми, о которых раньше только читал в газетах. Часто ездил на фабрики и заводы, рассказывал про войну в Испании. Он был доволен. Однако, когда ему предложили путевку, отказываться не стал и махнул на Кавказ. Удивился, что на курорте так скучно. Он не находил себе места и, не дождавшись, когда кончится срок, отпросился у начальства санатория и заспешил домой, в часть.
В штабе полка его принял батальонный комиссар. Не тот, что провожал его в Испанию,- другой... Пригласил в кабинет, не знал, куда посадить.
- Я новый человек в полку, - сказал он, как бы извиняясь.- Командир тоже недавно приехал.
- Где же Петрик?
- Петрик - враг народа,- сердито буркнул батальонный комиссар.
- Петрик - враг? Да вы его хоть немного-то знаете? - Дичковский вскочил со стула.
- Я его не знал и знать не хочу.
- Я воевал с фашистами так, как учил Петрик, а вы,., вы... знать его не хотите? - стиснув кулаки, Дичковский двинулся на батальонного комиссара. Стукнул по столу кулаком. Массивный письменный прибор подскочил и с грохотом свалился на пол.
В это время вошел начальник штаба, а потом подоспел и новый командир полка. Еле успокоили летчика. Сели все за стол.
Дичковскому предложили командовать эскадрильей.
Через два дня он поднял ее на перехват "противника". Едва собрал в небе звенья. Поплутав в заданном районе, сел на аэродром. Не стал ждать, пока все зарулят на стоянки, сгорая от стыда, зашагал на край аэродрома. Ну, что скажешь, командир эскадрильи? Слетал? Ты, командир, сам по себе, а эскадрилья сама по себе? А если бы в воздухе был настоящий враг? Сколько бы твоих самолетов вернулось на аэродром? Побили бы всех, как тетеревов на токовище. Нет, брат, дальше так дело не пойдет.
Он решил пойти в штаб и доложить... Наконец, отказаться от должности, чтобы не смешить людей и не мешать подготовке летчиков. Побродил в одиночестве и пошел. Командир полка встал из-за стола, поздравил с отличным вылетом эскадрильи и тут же поставил его в пример другим командирам эскадрилий. Вот, мол, как надо летать!
Сдерживая себя, Дичковский снял планшет с плеча, глянул на красные линии на карте, какими был обозначен маршрут, и вопросительно уставился на командира полка.
- Это успешный вылет? Мы же плутали в воздухе, как слепые котята, - показал на карте район полета. - Ни порядка, ни связи. А как звенья перестраивались? Что бы сказал Петрик?
Сел за стол, задумался. А когда встал, то увидел, что в кабинете остались только он да адъютант эскадрильи.
- Эх, летчики! - разозлился Дичковский. - А нам же надо учиться воевать!
Дичковский понимал, что он хоть и Герой, хоть под Мадридом и показал свою храбрость, однако этого мало, чтобы водить в бой эскадрилью. Ехал в полк и думал, что теперь, побывав в боях с фашистами, он и учиться станет по-другому. Учиться у Петрика. И вот на тебе!
Ночи не спал, читал наставления, чертил схемы атак, вспоминал, как летали в Испании. Перед каждым вылетом за стоянками на лугу выстраивал эскадрилью и показывал, что и как делать в воздухе. Потом садились в самолеты и летели на задание. А вернувшись и зарулив на стоянки, Дичковский подробно разбирал действия отдельных летчиков и командиров звеньев, не стеснялся говорить и о своих промахах. Сетовал на связь.
- Мы все еще полотняной стрелой показываем летчику с аэродрома, в какой стороне "противник". Старо и примитивно. Надо что-то другое...
Вскоре он написал письмо наркому. Мол, на приеме в Кремле просили обращаться, когда возникнут трудности. Так вот, есть кое-какие мысли по связи самолетов с землей. А главное, по управлению боем. Попросил вернуть Петрика в полк, потому что этого требуют интересы летной подготовки. Подождал немного, ответа нет, и написал Сталину. Дескать, когда был на приеме, обещали помогать, а теперь некоторые даже на письма не отвечают... Рассказал, как идет учеба, напомнил про Петрика. Через неделю его вызвали в штаб округа. Командующий авиацией, тоже герой Испании, набросился с ходу:
- Слабак! Воевал в Испании, а здесь не может справиться с эскадрильей! Тебе Петрик нужен?
- Не мне, а полку,- поправил Дичковский.
- Письма, видите ли, стал писать! Так знай, что Петрика ты уже не найдешь. Да и искать не стоит.
Молодой командующий с сожалением посмотрел на Дичковского, потом сел и заговорил уже тише, доверительнее. Около двух часов сидели... Потом командующий снова встал и, подойдя к карте на стене, ткнул пальцем куда-то ниже Бобруйска.
- Здесь стоит истребительный полк. Пойдешь им командовать?
Дичковский совсем опешил. С эскадрильей еще не разобрался и вдруг - полк! Как же так?
- Не пойду!
Командующий посмотрел на него, как на чудака. Задерживать больше не стал. Дичковский козырнул и вышел. Он направился к следователю, чтобы хоть кое-что разузнать о деле Петрика. Не бесследно же пропал человек!
Следователь с нескрываемым интересом разглядывал лихого летчика. Спросил, почему тот отказался командовать полком, просил припомнить, что говорил ему Петрик, когда он, Дичковский, уезжал в командировку, и все писал и писал... Дичковский все рассказал, как бы между прочим заметил, что бывший командир полка очень хорошо знал свое дело и учил летчиков именно тому, что требуется в бою. А это сейчас важно! Ой, как важно! Если бы не эта подготовка, разве смог бы он, Дичковский, успешно воевать в Испании! Под конец сказал, что хотел бы сегодня встретиться с Петриком, поговорить, наконец посоветоваться, как совершенствовать дальше подготовку истребителей.
Услыхав такое желание, следователь откинулся на спинку стула. Потом молча раздвинул темные портьеры. За окном уже синело утро.
- На этом и кончим пока что...
Дичковский возмутился... Всю ночь тянули сказку про белого бычка, а теперь - бывайте здоровы? Нашел мальчика! Следователь, видно, собирался идти спать, чтобы потом снова вернуться в этот кабинет. А ему, Дичковскому, надо вернуться в полк с твердым знанием того, как готовить истребителей дальше.
Так не пойдет, - сказан он.
Бритый затылок следователя налился кровью.
- Петрика нет в Минске.
- Для такого дела его можно вызвать из любого места. Не в Лиссабоне же он! Не сделаете этого, Сталину напишу.- Махнул рукой и пошел. И сдержал слово.
Через два месяца из Борисова пришло письмо от Петрика. Дичковский дал телеграмму, что выезжает, и подался к нему. На перроне еще издали увидел знакомую фигуру. Выскочил из вагона, крепко обнял своего бывшего командира.
Нашли у вокзала свободную "эмку" и поехали к Петрику на квартиру. Как сели обедать, так и просидели чуть не сутки.
- Многое хотелось сделать. Случилось иначе. Но ничего. Тренируй летчиков в парном полете. Это, мне кажется, единица, своеобразный авиационный атом, очень удобный в бою. Безоблачного тебе неба!
Дичковский вернулся домой окрыленный. В тот же день поднялся в воздух с напарником. Однако долго не пробыл в полку. Судьба забросила его на Халхин-Гол. Какие там были воздушные бои! Дичковский часто писал Петрику. Перед самой войной Петрик не усидел дома, пошел работать в аэроклуб.
Где ты теперь, командир? Вон еще когда ты говорил про пару самолетов, которая теперь является основной единицей воздушного боя. Где ты? Разметала нас война в разные стороны!
...А мотор "По-2" стрекотал и стрекотал. Пищиков сидел за генералом и оглядывался. Другой, наверное, на его месте изрядно переживал бы. Как же, летит в армию! А Пищиков только внимательно поглядывал то влево, то вправо, то назад. Он не собирался идти на компромисс, потому что нигде и никогда не кривил душой. За себя не боялся. Снимут с должности - что ж! Разжалуют - пожалуйста! - не испугается!
Под такое настроение как-то невольно вспомнилась старая офицерская присказка: меньше взвода не дадут, дальше Кушки не пошлют. На авиационный лад она получилась так: меньше эскадрильи не дадут, дальше фронта не пошлют. Он, конечно, не понравился командарму за то, что прогнал из полка подполковника Пузанова, его представителя. А представитель-то был какой? И командарм, как умный человек, должен все взвесить и правильно разобраться в этом вопросе. Если же только командарму он, Пищиков, будет не нужен как командир полка, то пусть отпустит в другую воздушную армию. Ведь война идет на фронте от моря до моря, и летчики-истребители нужны всюду. Он везде найдет себе место...