Подумал так, и в груди тоскливо заныло. Разве можно без борьбы оставить полк? Сколько бессонных ночей отдано ему, сколько потеряно боевых друзей-товарищей!.. Нет! Так легко он не отступит, не сдаст своих позиций!
Усевшись поудобнее на сиденье, Пищиков поглядел на круглую в шлемофоне голову генерала. О чем он сейчас думает? Неужели и он будет поддерживать подполковника Пузанова?
И вдруг Пищикова охватила злость. Стал оглядываться на других? С каких это пор? Ведь каждый имеет голову и каждый думает по-своему.
"Лимузин" понесся над леском, прошелся над хатами небольшой деревеньки и стал планировать на армейскую посадочную площадку. Сели. Замаскировали самолет под елкой, вышли на край площадки.
- Пищиков, ты как-то говорил, что хотел бы встретиться с командармом. Помнишь? Так вот, - Дичковский поглядел на часы. - Через сорок минут состоится такая встреча. Доволен?
- Так точно.
Дичковский отвернул воротник куртки.
- Что скажешь, если станут нажимать?
- Ничего не выжмут. Как доложил вам, так и здесь скажу...
- А я думал...
- За кого вы меня принимаете?
- Ну-ву... Я так спросил, чтобы узнать, какое у тебя настроение.
- При чем тут настроение? Основа основ - правда. Стараешься, делаешь, как лучше, а какой-то Пузанов...
Заметив, что генерал оглянулся, Пищиков примолк. На площадку садился "По-2". Немного пробежал, остановился, высадил человека и, газанув, пошел на взлет. Человек, которого он оставил на площадке, направился к ним. Походка его сразу приковала внимание Дичковского. В ней было что-то очень уж знакомое.
- Это же... Альварес! - крикнул Дичковский.
Человек, который только что прилетел, остановился.
- Тодор?!
Бросился к Дичковскому и неловко (он был в меховой куртке) обнял его.
- Вот здорово! - воскликнул Дичковский.- Я вас издалека узнал.
- Ну и встреча! Сколько лет? Сколько же это мы с тобой не виделись? - отступив на шаг, Секач посмотрел Дичковскому в лицо. - Стареем помаленьку, стареем!
- Время свое берет!
- Я следил за тобой. Знал, что ты где-то здесь. Однажды был под Вязьмой и собирался к тебе, да не удалось. А вот сегодня выдался случай. Понимаешь, какие-то мудрецы в этой воздушной армии вчера сбили "пешку". И это на третьем году войны! Прилетел разбираться.
Дичковский показал на Пищикова.
- Мой лучший командир полка. Знакомьтесь! Это он организовал нам встречу.
- Как?
- У него те мудрецы, что сбили "пешку". Прилетели докладывать командующему.
Секач разочарованно посмотрел на Пищикова.
- По версии штаба армии - они. Ну, если прилетели, то с этим вопросом разберетесь в штабе армии,- все трое двинулись с площадки.- А теперь лучше о другом. Где мы, Тарас Павлович? Кто мы? - спросил Дичковский.
- Инспектор главкома. Живу в Москве, - рассказывал Секач, неторопливо шагая по деревенской улице. - Только эчера тебя вспоминала Антонина.
- Не забыла?
- Память у нее крепкая!
- Скоро буду в Москве. Обязательно заскочу.
В небе послышался ворчливый гул мотора. В разрывах туч по мягкой голубизне неба скользнул "Хейнкель-111", держа путь на запад.
- Наверное, из разведки возвращается,- сказал Секач. - А помнишь, как в Испании, получив сигнал постов на передовой, мы успевали на дальних подступах к цели перехватывать "хейнкелей" и бить их? Садились на свой аэродром, быстро заправлялись и, догнав, снова били...
- Били... Только дюраль с них летел!
- А теперь, видишь, как модернизированы те тихоходные каракатицы.- Секач помолчал.- А мы всюду трубили, что равного нашему истребителю нет во всем мире. Новые самолеты не пускали в серию. Проморгали важный момент. Дорого нам это обошлось.
Пищиков с уважением поглядывал на Секача. Значит, не только он так думал про сорок первый год, об этом говорят вслух бывалые люди. Интересно, что он еще скажет?
- Было... - только и сказал Секач. - На каких машинах теперь воюешь? - глянул на Дичковского.
- На "Яках", на "Ла"...
- "Ла" с форсажем получили?
- Воюем на них, - сказал Пищиков. - Хорошая машина. Такие бы нам в сорок первом...
- Да если бы тогда еще сегодняшнюю голову, - вставил Секач. - Я в сорок первом просился в полк. Не пустили. Хотел вырваться на Курскую дугу - не удалось. Теперь, как тот альбатрос, ношусь по армиям и фронтам. Наверное, так на роду написано, - усмехнулся он. - А хотелось покомандовать полком. Ох, как хотелось!
- Командовать полком трудно, - заметил Пищиков.
- Ну, так уж и трудно! - улыбнулся Секач.
- Водить полк в бой не трудно. В воздухе все ясно. Гашетка всегда недалеко от пальца. А вот когда сядешь, зарулишь на стоянку... Например, сегодня даже в армию прилетели...
Секач звонко засмеялся:
- Как вы воюете - не знаю...
- Отлично, - вставил словцо Дичковский.
- Значит, воюете отлично. А как будете защищать себя на земле - увижу сегодня. - Секач хотел сказать что-то еще, но Дичковский приостановился. - Пожалуйста, направо. Командарм в этом доме.
- Все ясно,- сказал Секач.- Так увидимся...
Дичковский и Пищиков свернули во двор налево. И вот хата, крыльцо. Вошли из сеней в первую половину. Когда-то хозяину она служила кухней, а теперь была вся в проводах, как в паутине. К окну придвинут столик дежурного. Дальше к стене жался диван. Посередине - круглый стол. На нем лежали журналы и газеты. Дежурный офицер поздоровался.
- Начштаба ждет вас, - сказал приветливо Дичковскому и кивнул на двери, что вели в другую половину. - Недавно спрашивал.
Сняв меховые куртки и шлемофоны, Дичковский и Пищиков пригладили чубы, многозначительно переглянулись. Скорее для приличия, чем для порядка, Дичковский согнутым пальцем легонько постучал в дверь и потянул за скобу.
- A-а, прилетели, - генерал встал из-за стола, пожал им руки.
Был он среднего роста, коренастый, над светло-серыми глазами кустились седоватые брови. На новеньком мундире с полевыми погонами виднелся орден Ленина.
Генерал привычно покрутил ручку телефона, что стоял на краю стола.
- Костин... Дичковский у меня. Так точно. Подчиненный тоже здесь. Все готово. Написал. Есть! - положив трубку, кивнул, приглашая садиться. - Командарм придет сюда.
Генерала Костина, начальника штаба, Пищиков видел впервые. Он, признаться, мало интересовал его. Пищиков сел за длинный стол, оглядел стены, увешанные картами, схемами, графиками. Возле стола было много табуреток. Видно, эта хата часто служила своего рода залом заседаний.
Оглядев все, что было в кабинете Костина, Пищиков случайно поймал на себе генеральский взгляд. Генерал смотрел на его грудь. Как-никак, а на ней было два ордена Ленина, два Красного Знамени, да вдобавок еще ордена Суворова и Александра Невского. Последние даются за полководческие заслуги, и, может быть, именно поэтому они заинтересовали генерала.
"Нечего коситься. Посмотри на Дичковского, - Пищиков глянул на Костина, и тот повернулся к окну. - У него больше орденов".
- Скоро к нам прибудет пополнение. Дадим вам двадцать летчиков, молодых, из школ... A-а, командарм идет... И с ним... Кто же это? - Генерал Костин так и не узнал, кто шел вместе с командармом. Как только хлопнули наружные двери, направился к порогу и стал рапортовать: - Товарищ командующий...
Командующий поздоровался с Дичковским, а на Пищикова даже не поглядел, как будто его тут и не было. За командующим шел Секач. Он сдержанно кивнул Пищикову, как бы предупреждая: "Ну держись!"
Что командующий не поздоровался и даже не посмотрел на него, Пищикова не обидело. Высокому начальству, видать, сегодня не до него. Однако, черт возьми, если вызвал к себе, то хочешь или не хочешь, а в присутствии человека из Москвы надо держать себя с достоинством.
Пищиков сел на свое место, вприщур посмотрел на командующего. Сразу виден хороший наездник! И то, что он даже на фронте не забыл своего увлечения, вызывало улыбку. Время-то какое. Ну что ж, на земле и не такое бывает!
Лицо у командарма худощавое, бледное, глаза черные, лоб высокий, гладкий, без морщин, а жестких коротких волос будто и не касалась расческа. Задумчив был командующий. Казалось, он был занят не тем, для чего сюда пришел, для чего вызвал людей, а решал какую-то другую, куда более трудную задачу.
"Очень похож на Юлия Цезаря, - подумал Пищиков. - Авиационный Цезарь... Как же ты разберешь наше дело?"
Командарм зашел за стол, подождал, когда сядет Секач, и только после этого повернулся к Костину.
Хлопнули двери, и прямо с мороза вошел генерал Снегирев. Поздоровался со всеми, стал возле стола.
- У Андреева вручал награды. Порядок, - сказал он командующему. - Что у нас слышно?
- Сейчас услышите. Такого у Андреева не слыхали и не видали, - командующий мельком глянул на генерала Костина. - Инспектор главкома генерал-лейтенант Секач специально прилетел разобраться. Расскажите про вчерашний позорный случай.
"Теперь держись!" - Пищиков заметил, что, как только вошел генерал Снегирев, по лицу Костина пробежала тень. Однако Костин легко встал и, держа перед собой лист бумаги, бесстрастным голосом доложил, что вчера над населенным пунктом Зимки пара истребителей под командованием лейтенанта Васильева встретила "пешку" - "Пе-2", который шел на разведку, и сбила, приняв его за "Ме-110".
Самолет сгорел, экипаж выбросился на парашютах. Когда послали в полк представителя армии, чтобы тот на месте разобрался во всем, то командир полка, - Костин взглядом показал на Пищикова, - не только не помог ему, а, наоборот, грубо прогнал его с командного пункта.
Костин кончил.
Пожалуй, все доложено будто бы так, как и было. Пищиков глянул на командующего. Хотелось знать, как он реагирует на доклад начштаба. Командующий сидел молча. Медленно что-то чертил на листе бумаги. Наверное, верил каждому слову Костина.
Пищиков вобрал голову в плечи. Локтями оперся на стол.
Как же это получается? Даже здесь, в штабе армии, кое-кто хочет перевернуть все на свой лад, белое сделать черным. Не сдержался, нетерпеливо повернулся на табурете, снова посмотрел на командующего. И случилось невероятное. Все уважение, которое было у него к командующему, неожиданно выветрилось.