- Сколько насчитал здесь бомбардировщиков?
19
Пищиков надвинул фуражку, заслоняясь от солнца козырьком.
Увидел молодых летчиков, которые по команде старшего группы стали по стойке "смирно". Припомнил время, когда и сам он приехал в полк после окончания школы, вспомнил, как его встречали. Тогда над головой тоже стояло солнце, весеннее, горячее. И было их тогда тоже пять человек. Встречал командир полка с седыми висками. На плацу возле белого здания штаба построились эскадрильи. Гремел оркестр. Пионеры поднесли им букеты цветов.
Где же теперь та пятерка?
Петро Высоцкий на Южном фронте, как и Пищиков, командует полком. Миша Валента взял выше - заместитель командира дивизии в истребительном корпусе резерва Главнокомандующего. Сашка Виноградов и Иван Александров в первый же день войны, утром, сгорели в воздухе над Ружанской пущей...
А вот он, Пищиков, встречает сегодня молодежь на полевом аэродроме.
Выслушав рапорт старшего группы лейтенанта Аникеева, командир полка направился к летчикам. Пожал каждому руку, запоминая фамилии. Гусаров, Кузнецов, Охай, Сергеев... Бодрые, молодые ребята.
Летчики молча разглядывали командира полка, на груди которого было столько орденов.. Выглаженная гимнастерка, галифе, начищенные до блеска сапоги и самая обыкновенная обшарпанная кобура, из которой выглядывала черная рукоятка парабеллума.
- Позавтракали?
- Так точно, - подтвердил Аникеев.
- Мы работы не боимся, абы харч был,- осторожно вставил низкорослый чернявый лейтенант Гусаров.
Пищиков с улыбкой взглянул на него. Этот, видать, не без юмора. Хорошо.
- У нас без работы сидеть не придется, - сказал он. - Как видите, стоим на полевом аэродроме. Вон взлетная полоса. Рукой подать.
- Не полоса, а лодочка, - сказал Гусаров.
- На эту лодочку будете садиться, будь здоров! Помню, в прошлом году снег сошел с полей, превратив их в топь. Под Сухиничами стояли. Француз Майе из эскадрильи "Нормандия", которая тогда входила в состав нашей дивизии, возвращался из-за линии фронта. Сопровождал бомбардировщики. Сжег горючее, не дотянул до своего аэродрома и сел... Где, вы думаете? На гравийку! Вот это расчет. Мало того. Заправившись горючим, он и взлетел с нее, с той гравийки. А вы творите - лодочка...
Летчики переглянулись.
- Французы и сейчас в этой дивизии?
Нет. Они теперь далеко от нас.
Пищиков поговорил с каждым летчиком. Даже первое знакомство его обрадовало. Каждый из них по доброму десятку часов налетал на истребителе. Это называется общим налетом.
В сорок первом году с таким общим налетом на истребителях летчика сразу сажали на самолет, и он летел отражать атаки "юнкерсов".
- И мы не играть приехали,- сказал Гусаров.
Командир полка помолчал.
- Сегодня этого уже мало. Не то время, не та и тактика. От истребителя теперь требуется...
Из землянки вышел майор Михолап. Протянул папку командиру полка.
- Документы из школы. На каждого.
- Я поговорил с летчиками. Что надо - выяснил...
Майор Михолап кашлянул в кулак, сунул папку под мышку.
- Скажите Степанову, чтобы пришел сюда,- попросил его Пищиков.- Сейчас же.
Молодые летчики подмигивали один другому. Что значит фронт! Здесь в первую очередь смотрят на людей, а не на их бумаги. Кузнецов подтолкнул Гусарова. Тот смело заговорил с командиром полка.
- Направьте нас в одну эскадрилью. Все мы учились вместе и хотим...
- Думаете, сегодня это самое важное? Каждому из вас надо вылететь самостоятельно на истребителе, пройти тренировку в зоне и стать в боевой расчет полка. Вот что в первую очередь. Ясно?
- Для этого мы и просим... Направьте всех в одну эскадрилью.
По тропинке уже бежал Степанов. Планшет его метался в разные стороны.
- Прибыл по вашему... - остановился против командира полка.
- Я вас одного позвал,- заметил Пищиков, увидев Кривохижа, который тоже показался на тропинке.
- А я думал... - Степанов оглянулся и показал Кривохижу скрещенные над головой руки. В авиации это значило - выключить мотор...
Кривохиж сразу остановился, повернулся и стал прогуливаться от капонира стоянки до березок, стоявших по обеим сторонам тропинки.
- Значит, так... - начал Пищиков. - Будем учить молодых летчиков.
Степанов оглянулся и махнул Кривохижу. Потом не спеша закинул планшет за плечо. Шлемофон зацепил за ремень и разгладил под ним складки гимнастерки.
- С чего начинать? - Степанов глянул на молодых летчиков, которых до того, казалось, и не замечал.
- Возьмем за основу осеннюю программу. Добавим новое, что накопилось у нас за зиму. В прошлом году вы кого выпускали в воздух?
- Половину группы вывез капитан Ражников, а половину я. - Степанов кивнул на Кривохижа. - В той группе я выбрал себе ведомого.
- Так и сделаем. Вы старший, - сказал Пищиков.- Приступайте к делу.
Степанов показал на площадку под березами.
- Это будет наш класс...
Козырнул командиру полка и двинулся на площадку первым.
На зеленой мураве под березками выстроились в ряд летчики. Степанов и Кривохиж начали знакомиться с каждым.
Пищиков, довольный, сел на скамью. Прибыло хорошее пополнение. И попало оно в хорошие руки. Придется, конечно, поработать, кое-что доучить, кое-что отшлифовать.
На дворе солнечно, тепло. Пищикову не хотелось идти в землянку, читать приказы, инструкции. Вышестоящие штабы потребовали закончить учебу, тренировки и быть в полной боевой готовности. Все ясно. Его полк готов. Да вот прибыло пополнение. Надо учить...
Степанов руками уже что-то показывал молодым летчикам. На занятиях, на разборах боевых вылетов истребители, как правило, показывают руками строй пары самолетов, атаки, маневры в воздухе... Потом он присел на корточки, стал чертить что-то на песке.
Пищиков отдыхал и думал, что эти молодые летчики будут счастливей их, ветеранов полка. Есть опыт, отличная техника. Им придется искать новые тактические приемы борьбы с врагом.
И тут Пищиков подумал о командире эскадрильи капитане Жуке. Кажется, давно на фронте, а хлопот с ним не оберешься. Никогда нет уверенности, что капитан Жук сделает все так, как советует он, Пищиков. Про собственный почерк, инициативу и говорить нечего. Что вынес из боев на Курской дуге, того неизменно придерживается и сейчас. А на войне надо каждый день искать и находить, иначе отстанешь.
До Пищикова долетел голос Степанова: "Не спрашивайте, как взлетать. Давайте газ и взлетайте. И как садиться, тоже не спрашивайте. Хотите жить, так сядете!"
Под березками грянул смех. Засмеялся и Пищиков, услыхав повторенные Степановым слова некоего инструктора, что стали уже классическим авиационным афоризмом.
Через час Пищиков отправился в третью эскадрилью.
Увидел молодых летчиков на стоянке у Степанова. В кабине самолета виднелась голова Аникеева, а рядом на стремянке стоял сам командир звена. С другой стороны в кабину заглядывал инженер полка бородач Щербатенко. Под крылом, поджав по-турецки ноги, сидел капитан Ражников. Перед ним над картой склонился лейтенант Гусаров. Возле консоли крыла топтались Сергеев, Кузнецов, Охай. Видно, ждали своей очереди на экзамен. Кто к инженеру в кабину, кто к штурману. Началась комплексная работа инженера, штурмана и летчика. И Степанов на высоте. Не надо дергать человека, вести его за руку, показывать ему, советовать. Все сам. Сам знает, что к чему. Таких работников Пищиков уважал и ценил.
Он посмотрел на солдата-стартера, который прогуливался возле свернутых полотнищ "Т", и пошел дальше. Его беспокоил капитан Жук. Этого как раз надо все время проверять, все время ему подсказывать.
На стоянках третьей эскадрильи механики и техники закончили работу. Пищиков зашел к Жуку и там задержался. Когда вышел из землянки, услышал на старте гул мотора.
Через минуту мимо него со свистом пронеслась спарка - учебно-тренировочный двухместный истребитель.
Степанов начал "возить" молодых летчиков. Пищиков постоял, провожая спарку взглядом. Не выходя на полосу, по заросшей травой обочине, вошел в конец аэродрома. Задумался. Что он, Жук, так носится со своей эскадрильей? Теперь, мол, эскадрилья у него как стальной кулак, в воздухе он с нею одолеет любого противника. Хорошо, конечно, когда командир уверен...
А как у Жука?
Все будто бы правильно: техника пилотирования и строй отработаны... Однако вертикальным маневром люди еще не овладели как следует. И потому не было у Жука боев парами, звеньями. Наверное, этим своим плотным строем связал инициативу командиров звеньев, старших летчиков.
Пищиков вспомнил последние воздушные бои третьей эскадрильи и не нашел ни одного, когда бы Жук лично показал храбрость и находчивость воздушного бойца.
Командир, конечно, должен командовать. Все это так. Но он должен и вести людей эскадрильи, быть впереди, отличаться смелостью и находчивостью.
Пищиков шагал на край аэродрома. Степанов пошел на взлет. Позади его самолета поднялось бурое облако пыли. Пока пыль оседала, шел по кругу, Затем плавно садился, тут же разбегался и снова поднимался в воздух. Вот эта работа! Однако учебу молодых надо прикрыть боевыми самолетами.
Пищиков пошел на КП. Вскоре взлетела пара истребителей второй эскадрильи и стала набирать высоту....
Все следующие дни, занимаясь своими делами, Пищиков придирчиво следил за работой Степанова.
На четвертый день утром молодые летчики взлетели группой. Во второй пилотажной зоне, на север от аэродрома, проводил облет машин капитан Жук. Пищиков вышел из землянки и заспешил на КП. У порога встретился майор Михолап. Начштаба зачитал ему проект приказа по полку.
Группа молодых летчиков вернулась из полета и стала садиться. Пищиков краем уха слушал начштаба и следил, как садится первый летчик. Нечего было поправлять или подсказывать. Чувствовалось, что Степанов успел уже многое сделать. Что ж, хорошо. Пищиков перевел взгляд на другой самолет, который вышел на прямую линию к посадочной полосе и уже выпустил закрылки. Стало ясно: летчик хорошо видит землю, выдерживает скорость.