- Ясно, ясно, - показал на заднюю кабину. - Садитесь, пожалуйста.
Запустили мотор, вырулили и чин-чином взлетели. Васильев все время набирал высоту. Залезли метров на сто, и это обеспокоило Вихаленю. Он тронул Васильева за воротник. Тот выключил мотор, оглянулся.
- Что?
- Ты что, решил на этой птахе показаться "мессеру"?
- Не-ет!
Как только пролетели лес, самолет "провалился" на несколько метров. Произошло это так неожиданно, что Вихаленя встал во весь рост. Случайно удержался, зацепившись коленями за козырек кабины. Потом плюхнулся на сиденье. Схватился за привязные ремни, щелкнул замками.
"Если бы Васильев хоть немного тронул машину в сторону, то выбросил бы! Наверняка выбросил бы! - ужаснулся Вихаленя, глянув за борт. Они летели над стадом. По лугу разбегались коровы. - Что он, с ума спятил?"
Получив тумака в затылок, Васильев поднялся выше. Оглядываясь, усмехнулся. Снова опустился очень низко.
Несколько километров летел, как ехал, над полевой дорогой. Затем взял левее на цветистый луг. Держался над самой травой.
Слева тянулась ровная синяя лента реки, за нею горбился берег, заросший сосняком. На таком же расстоянии справа виднелся белый, обсаженный березами, большак.
Вихаленя любил такую высоту. Ничего нет лучше, как летом, в солнечный день, вырваться в воздух на "По-2" и на бреющем пронестись над лугами и полями. Сегодня Васильев ему как раз угодил.
Откинувшись плечами на спинку сиденья, Вихаленя жмурился, как кот на солнце, любовался окрестностями, следил, как волнистая трава стремительно стелется под крыло.
Вдруг они как-то боком взмыли в вышину. Вихаленя инстинктивно потянулся, чтобы сесть прямо, и, ухватившись руками за борта, увидел на траве девчат. Они махали руками.
Покружившись над девчатами, Васильев полетел дальше.
Через минуту оказались над рекой. Купавшиеся солдаты, увидев самолет, подбрасывали пилотки, трясли гимнастерками, брызгались водой.
На середине реки Васильев выключил мотор, повернулся к Вихалене, видно, хотел что-то сказать. Однако, почувствовав, что самолет стал терять высоту, повернул назад ссередины реки и чуть не стукнулся колесами о берег. Взмыл и сел на луг.
- Что случилось? - Вихаленя привстал в задней кабине.
- Будем купаться.
- Ты что?!
Васильев вылез на крыло.
- Сначала идите вы, а потом я,- соскочил к солдатам, которые окружили самолет.
Васильев не признался Вихалене, что мотор над речкой не завелся, и он вынужден был сесть на этот луг, ибо ничего другого придумать не мог.
В авиации давно известно, что воздушное хулиганство до добра не доводит. И вот, пожалуйста!
Вихаленя зашагал к берегу реки, а Васильев, вскочив на крыло, опять сел в кабину. Посмотрел, сколько осталось горючего в баках, подвигал ручку управления. Все в норме. Что же случилось? Почему не завелся мотор?
Васильев вылез из кабины, обошел самолет.
К нему подбежал солдат, в одной рубашке.
- То-о-оварищ летчик, прокати,- сказал с восточным акцентом.
- Такого черномазого самолет не поднимет.
Солдаты захохотали.
- Ибрагим, а где твои трусы?
- Все на берег, марш! - послышалась команда.
Солдаты побежали к реке. А Васильев ходил и ломал голову, как отсюда выбраться. Прошел по лугу туда и обратно. Луг был ровный, грунт твердый. На истребителе можно садиться.
"Пищиков мне этого не простит",- подумал Васильев.
Он даже не заметил, как к самолету подошел старший лейтенант.
- Васильев?
Васильев оглянулся.
- Потышин? Здравствуй!
- Елки-палки, гора с горой не сходятся! - Потышин протянул руку.- Как ты попал сюда?
- Я-то прилетел. А вот как ты здесь очутился?
- Служу в гвардейском танковом полку. Стоим в деревне,- показал на хаты, теснившиеся на опушке леса.- Прошу в гости...
- Спасибо!
- Офицеры у нас хорошие, дружные...
Потышин расспрашивал про летчиков, техников, и по тону, каким тот говорил, Васильев понял, что он все еще тоскует по авиации.
- Один прилетел? - Потышин увидел офицера, который одевался на берегу.- С доктором? Передавай привет Пищикову, Мохарту...
Пожал руку и быстро пошел своей дорогой.
- Отгадайте, с кем я сейчас разговаривал? - спросил Васильев, когда вернулся доктор.
Вихаленя оглянулся.
- Не знаю.
- С Потышиным. Он уже танкист.
- Если поумнел, то станет хорошим танкистом. Иди купайся...
- Вы когда-нибудь запускали "По-2"?
- И не один раз!
- Прогреем мотор.
Васильев сел в кабину. Вихаленя крутнул за лопасть винта, отскочил. Мотор завелся.
- Садитесь! - что есть мочи крикнул Васильев.- Полетим!
Поднявшись над прибрежными кустами, Васильев улыбнулся Вихалене и стал набирать высоту.
И полетели они над лугами, полями, деревнями.
Теперь Вихаленя не смотрел за борт. С высоты не интересно смотреть на лес, на поле, на дороги. Пропадало что-то такое, что привык сызмальства видеть на земле.
Пролетели над линией железной дороги, прошли над черным как сажа шоссе и скоро приткнулись в Боровом возле "Т".
- Доктор,- улыбнулся Васильев.- Не закачал?
Вихаленя опустил ноги за борт, нащупал ими плоскость и соскочил на землю. Положил руку на горячее плечо Васильева, нахмурился:
- Молодой человек, если ты и в личной жизни такой же шалопут, как в воздухе, то дрянь дело.
- На что намекаете? - Васильев на минуту задумался, но тут же на его лице до ушей расплылась улыбка.
Вот и сердись на такого!
- За лесом ты меня чуть не выбросил...
- Так разве ж это я? Над лесом теплое воздушное течение все время поднимало машину, а как очутились над полем, сразу провалились. Привязываться надо, доктор!
Вихаленя похлопал его по плечу и пошел к Степанову.
Степанов и Кривохиж сидели с молодыми летчиками возле самолетов. Держа руки одна за другой уступом, как держится пара самолетов в строю, Степанов что-то показывал.
- Добрый день, отшельники! - крикнул Вихаленя.
- Добрый день, доктор!
Летчики обрадовались, встали.
- Как вы тут? Не устали?
- Где там,- сказал Степанов.- Какие новости привезли?
- Какие у нас новости... Тишина. Прилетел посмотреть на вас, а заодно и фильтры привез, - Вихаленя посмотрел на Васильева.- Ладно, ничего не скажу, не дергай за рукав... Есть послание,- подал письмо Кривохижу. - Комментарии к нему после. Согласен? - Обвел взглядом веселые лица летчиков.- Думал, вас здесь заездили, а вы как дачники!
Вихаленя взял Степанова под локоть и повел его к пульту. Степанов сбросил гимнастерку и, голый до пояса, сел на табурет, подвинув микрофон на край стола.
- Авиационный врач должен уметь работать везде,- вынул из сумки аппарат в эбонитовом ящике, аккуратно наложил Степанову на руку черную манжету. Измерил кровяное давление, послушал сердце, легкие.
- Летай на здоровье!
Оглянувшись, махнул Кривохижу. Тот на ходу стал расстегивать пуговицы на воротнике гимнастерки.
- Иван Иванович, ты поправился.
- Летчик от полетов раздается вширь...
Кривохиж сел. Вихаленя и ему измерил кровяное давление.
- Катя сказала, что у нее все хорошо, однако я сегодня заметил...
Кривохиж насторожился. Услыхав голоса молодых летчиков, попросил:
- После поговорим, доктор. Хорошо?
Вихаленя придирчиво осмотрел молодых летчиков. Они понравились ему.
- А ты что заскучал? - глянул на Кузнецова, который все время почему-то молчал.
- Не обращайте внимания,- сказал Аникеев.- Он от природы такой. Молчун!
Поговорили, посмеялись, и летчики разошлись к самолетам. Вихаленя проводил их в воздух, собрал со стола свои бумаги, положил в сумку прибор и пошел к механикам.
По дороге встретил Лелю Винарскую. Она несла ленту звеньев для пушечных снарядов. Вихаленя поздоровался, снял с ее плеча ленту, бросил механикам.
- Разлеглись, лодыри! Не подумали помочь девушке.
- Собираемся, - ответили механики.
- Пойдем, - Вихаленя кивнул Леле. - Посмотрю вашу землянку.
Землянка и Лелин "будуар" из самолетного чехла понравились доктору. Он долго смеялся, когда опять вышли на солнце, на воздух.
В прозрачной синеве неба на север от аэродрома сходились на вертикалях в учебном воздушном бою два самолета.
Где-то на полдороге к стоянкам Вихаленя заговорил с Лелей.
- Задумалась? - тронул ее за локоть.- О чем? Твое все впереди, вот увидишь.
Леля быстро глянула на него.
- Если бы так... Мне кажется, что я уже ничего хорошего не увижу.
- Ты это брось! Слышишь?
Взял за плечи, повернул ее, заставив взглянуть на синеву неба, на холмистые поля, подернутые легкой дымкой.
- Посмотри, какая красотища...
- Это я вижу, и это меня тревожит.
Леля о чем-то думала, но, видно, не хотела говорить.
- Если бы я так переживал, как ты, давно бы загнулся в крюк. Выручают работа, люди. Выше голову!
Вихаленя, изредка посматривая на Лелю, говорил и говорил...
Она повеселела.
Показал на самолеты, шедшие на посадку.
- Глянь на Степанова. Думаешь, ему легко? - пожал ей руку. - В другой раз договорим. Бывай! - И пошел к летчикам. Попрощался с ними, кивнул Кривохижу:
- Проводи до самолета.
Кривохиж сбросил шлемофон и, шагая рядом с доктором, торопливо заговорил:
- У Кати такое настроение, что... Писать не буду, некогда. Сами видите. Скажите от моего имени: глупая она. Иных слов не подберу. Неужели она думает, что я не человек? Я, брат...
Вихаленя подал ему руку:
- Хватит... Бывай!
Остановившись около "По-2", доктор строго поглядел на Васильева.
- Все развороты сделаю блинчиком,- пообещал тот.
Вихаленя сел в заднюю кабину, привязался. На взлете помахал Кривохижу, крикнул:
- До встречи!
22
Двадцать пятого мая, как и договорились, прилетел Ражников - принимать работу Степанова. И не один, а вместе с Синявским.