Степанов, Кривохиж и молодые летчики как раз вернулись из столовой, стояли возле самолетов. К ним и пошли Ражников и Синявский.
Было далековато, и Леля не слышала, о чем они говорили. Она задержалась около спарки, что стояла на отшибе, потом перенесла вещмешок и свернутый конус, положила все это возле пульта. Сегодня онй должны вернуться домой, в Кулики.
За время службы в авиации Леля привыкла к частым перебазировкам. Куда бы ни прилетели, ни приехали, она очень быстро осваивалась на новом месте. Однако, когда сегодня утром Сабуров приказал собрать в землянке все, что привезли из Куликов, и отнести на старт, Леля оживилась.
Хорошее настроение не покидало ее и теперь. Она постояла, подумала. Землянка, в какой они здесь жили, была лучше, чем в Куликах. Питание тоже неплохое. Кажется, нечего и радоваться... Так в чем же дело?
Отошла от пульта, глянула на стоянки. Самолет Степанова выбрасывал из патрубков голубые кольца дыма. И самолет Кривохижа запустился. А когда одновременно заработали все восемь моторов, Леля ступнями почувствовала, что земля под нею мелко задрожала.
Гул моторов на самой высокой ноте вдруг спал. Самолеты один за другим побежали на старт.
Леля смотрела вслед, пока они не взлетели. Обвела взглядом горизонт и пошла в конец аэродрома. Под ноги ровным ковром стелилась густая мягкая кашка. Она только зацвела и на зеленой траве казалась неожиданно выпавшим снегом.
С полей веял легкий ветерок. Над головой высилось чистое, слегка желтоватое на горизонте, небо. На таком небе очень далеко видны самолеты.
В конце аэродрома Леля остановилась возле громадной воронки, наверное, еще позапрошлогодней. По ее краям уже зазеленела молодая трава. На дне в темной воде ржавела пробитая пулями немецкая каска.
На земле, которую когда-то выбросило взрывной волной, одиноко рос сине-зеленый стебелек ржи. Из закрученного трубочкой листа высунулась кисточка зеленых остьев колоса. Они были шелковистые, чуть-чуть шевелились на ветру. Леля не удержалась, подошла поближе, погладила колос и на ладони ощутила росный холодок.
Пройдя еще немного, остановилась возле поваленной ограды аэродрома. Впереди вилась размытая весенними паводками дорога, потемневшая от утренней росы. На обочине, на темно-зеленых листьях подорожника переливались, как ртуть, большие прозрачные капли.
Леля посмотрела вокруг, сдерживая радостное волнение. Скоро она будет дома, в своей эскадрилье. Здесь, в Боровом, хорошо, а все же свое, родное осталось в Куликах. Мысленно перебирала летчиков своей эскадрильи. Хоть какой-нибудь бездельник вспомнил про нее за эти десять дней? И улыбнулась: "Вспомнил, конечно! Они же все такие славные люди!"
На холмике за дорогой, на самом солнцепеке, Леля неожиданно увидела кусты цветущей ромашки. Какая ранняя! И тут же озорно засмеялась: "Нарву букет. Дам тому хлопцу, который первый встретится мне в Куликах". Наклоняясь, старательно выбирала крупные, один к одному, цветы.
За спиной загудели моторы - самолеты пошли на посадку. Значит, проверка закончилась. Сейчас машины заправятся и летчики полетят домой. За ними, механиками и техниками, наверное, прилетит "По-2".
Леля поправляла букет и не спеша брела на свои стоянки. Увидела, что от крайнего самолета отошел бензозаправщик, а правофланговый самолет снова запустил мотор. Вслед за ним все самолеты порулили на старт и вскоре взлетели. Одно звено - четыре самолета - с левым разворотом, другое - с правым.
Леле стало грустно. Значит, они не скоро выберутся отсюда. Ражников и Синявский любят полетать.
Она уже не смотрела в ту сторону, куда полетели самолеты, пригладила волосы, поправила пилотку и стала ходить по чуть заметной в траве тропке. Одолевали грустные мысли. Подняв взгляд, за аэродромом, почти над самым горизонтом, заметила группу самолетов, потом другую, третью... Сразу узнала - истребители. Потом и гул услыхала - он наплывал, надвигался на аэродром. Удивилась. Это летели не их летчики.
Не прошло и минуты, как к белому "Т" спикировал один истребитель. Взмыл в вышину, развернулся над аэродромом и пошел на посадку. За ним, рассыпавшись парами, дружно, прямо-таки, как говорят в пехоте, в затылок, выходили на прямую линию к посадочной полосе, планировали машины первой группы.
Вторая, третья и четвертая группы шли по большому кругу над аэродромом, видно, смотрели, что на нем делается.
Первый самолет, который уже приземлился и зарулил с полосы, был тоже "Ла", но не их, а другого полка.
Леля удивленно посмотрела на него. Летчика в кабине уже не было. Он шагал к пульту управления.
Ей не раз приходилось наблюдать посадку самолетов своего полка на разных аэродромах. Они, бывало, садились звеньями, парами. Эскадрилья за эскадрильей.
Сейчас садилось много машин, слаженно и очень быстро. Села одна группа, другая... И вот машины третьей группы, приземлившись, уже быстро рулят парами, одна за другой, как легковушки где-нибудь на перекрестке улиц в большом городе. Рядом на полосу, обозначенную белыми флажками, садилась четвертая, последняя, группа.
В этом году она часто видела, как на фронт перелетали из тыла группы истребителей, однако во главе их, как правило, были "Пе-2" или "Ту-2".
Лидера-истребителя она видела впервые. Заинтересовалась, кто это прилетел.
Подошла к своей спарке и, опираясь рукой на стабилизатор, глянула на "Ла" с огромной шестеркой на фюзеляже. Ага, крыло в крыло, как на параде, с интервалами выстроились четыре группы остроносых "Яков". Носы их обычно называют коками. На фюзеляжах нарисованы белые стрелы. Леля попробовала сосчитать самолеты. Пробежала взглядом по сине-бело-красным кокам и на сорок девятой машине сбилась со счета. Удивительно, почему у них такие трехцветные коки?
Перевела взгляд на "Яка", который стоял сразу за "Ла", и опешила. На белом квадрате, на уровне лючка в фюзеляже, был нарисован золотистый лев, который, ощерив пасть, вкинул хвост на спину.
На зеленую мураву выходили из кабин летчики. Были они в синих рубашках-футболках с отложными воротниками, в галифе цвета хаки, в сапогах. Пилотки на них тоже синие, только не нашего фасона, а с какими-то очень высокими рожками спереди и сзади. Некоторые на ходу набрасывали на себя коричневые канадские куртки.
Прохаживались, разминая ноги, собирались группами.
И на недавно еще пустой стоянке авиабазы Боровое сразу стало людно, как на каком-нибудь проспекте.
"Французы! "Нормандия" прилетела", - догадалась она.
Оглянувшись, Леля увидела на краю посадочной полосы генерала Дичковского. С ним были два француза, чуть ниже ростом, широкоплечие, стройные. Они что-то говорили командиру дивизии. Он им что-то объяснял. Показывая на запад, оглядывался, а услышав гул моторов в первой пилотажной зоне, повернулся, посмотрел в небо. Вместе с ним и французы стали смотреть, что там делается.
Совсем недалеко от Лели, напротив первой группы "Яков", стояли французские летчики. Они внимательно смотрели в первую пилотажную зону.
"Ну, что скажете?" - подумала она.
- Eh, les gars! - крикнул высокий летчик, поправляя пилотку. - C’est du travail de vrais pilotes. Je reconnais les as russes!
- Roger, regarde voir! - крикнул другой.- Il attaque de derriere!
- Il n’y arrivera pas,- спокойно ответил Роже.- Non, tu vois...
- La bougie qu’il fait!
- Zizi, il a un drole de garde corps, le chef de patrouille!
- Formidable!
- Ca, ca, s’appele une attaque!
Леля поняла, о чем идет речь, и усмехнулась. Ей показалось, что весь аэродром заполнила мелодичная, с гортанным выговором, французская речь. Летчики-французы махали руками, перебивали друг друга, глядя в первую зону. Эта зона была ближе, на севере, смотреть туда солнце не мешало. Однако две пары самолетов пилотировали и во второй зоне, на запад от аэродрома.
Леля тоже посмотрела в небо и поняла, что так заинтересовало французов.
Пара самолетов "Ла", точно связанная, выскочила в самую высокую точку вертикали и, свалившись на крыло, пошла в пике. За первой парой гналась вторая, стараясь зайти ей в хвост. Так они и падали пара за парой на страшной скорости прямо на стоянки французов. Моторы уже не ревели, а только немо свистели.
Ведущий первой пары так ломанул машину почти над самой землей, что с ее плоскостей завились и полетели длинные белесые, точно газовые, шлейфы, с легким малиновым оттенком воздушной струи. В лица французам ударила мощная волна ветра, и они невольно подались вперед, для большей устойчивости шире расставили ноги.
Только секундой позже вторая пара самолетов повторила этот маневр, однако не зашла в хвост первой паре.
- Zizi, le voile de l'aile de l'as russe irait admirablement sur les epaules de la danseuse Lucie, - засмеялся тот, которого звали Роже.
- Un voile comme celui - la irait aussi bien a Annie, - ответил Зизи, следя, как за первой парой свечой жала вторая пара.
И Леля засмеялась. К ней подошли техник Сабуров, механики.
- Что они говорят? Переведи...
Леля увидела цифру "50" на фюзеляже ведущего. Ага, Кривохиж догоняет Степанова. Все ясно. Они покажут французам, как надо работать в зоне!
- Il ne bouge plus, il est suspendu!
- Non, pas un comme celui - lа!
- Et hop! Il se retourne!
Леля пересказала хлопцам, что говорили французы. А те, окончательно покоренные высокой техникой пилотирования, хлопали друг друга по плечам, громко шумели.
А когда пары самолетов, став в строй звена, вышли из своих зон на центр аэродрома, французы вдруг стихли.
- Qu’est се qu’ils vont faire? - послышался наконец голос, когда одно звено пошло на юг, а другое - на север.
- Regarde, ils ont du boulot a faire...
- Tres bien travaille comme notre Jean Tulan...
- Qui, pas mal. Mais c’etait toujours du pilotage individuel, et eux il le font en groupe. Et on obtient de bons resultats pendant les attaques...
- C’est notre maladie, a tous. Le pilotes russes vont nous aider a s’en debarrasser. Et combien elle nous a coute de vies? On suivait toujours cette sacree doctrine: "Le pilote ne doit compter que sur soi-meme, il doit reperer immediatement la situation, puis ayant trouve la direction du vent il doit shoisir le bon cote de l'attaque..."