Наконец прилетел Дичковский.
- С французами одна беда, - доложил он. Рвутся ш линию фронта.
- Все в свое время. Делать так, как договорились, - сказал Хукин. - А теперь пойдемте к летчикам Пищикова.
Миновав КП, подошел к летчикам, поздоровался. Потом зашел с правого фланга. Остановился против майора Синявского. Замполит доложил. Хукин с усмешкой уставился на его усы..
- Часто приходится летать?
- Не отстаю от командиров эскадрилий.
- Отлично. Сколько имеете побед?
- Девять.
Спросив про общий налет, еще раз посмотрел на усы, но ничего не сказал, перешел к Ражникову.
- Во Львове служили?
- Так точно. В полку Иванова.
- Иванов погиб под Киевом в сорок первом.
- И Крылов, и Волгин. Помните их?
- Как же! Волгин был танцор, а Крылов пел...
- Спят хлопцы на высоком берегу Днепра.
- Вы давно в этой армии?
- Год перегонял "Кобры". В мае прошлого года прибыл сюда.
- Приятно встречать однополчан, - сказал командарм и перешел к Мохарту.
Обратил внимание на его загорелое лицо. Поинтересовался, когда и откуда прибыл в полк. Услыхав, что Мохарт в полку с конца сорок первого, глянул на Дичковского.
- Я подумал, что он вчера из Африки прилетел.
Возле Мохарта долго не задержался. Перешел к следующему летчику. Степанов? Удивился, когда узнал, что перед ним Степанов. Повернулся к Дичковскому, который вместе с Пищиковым стоял недалеко от него.
- Я представлял себе Степанова если не Голиафом, то примерно таким, как командир эскадрильи Мохарт. А он оказался ни тем, ни другим. - Хукин улыбнулся. - Такой красавец! Рад познакомиться. - Пожал руку летчику. - Какой у вас общий налет на истребителях?
Степанов бодро ответил.
- Сколько провели воздушных боев?
- Восемьдесят два. Успешных. В тридцатом бою под Орлом "фоккеры" все-таки сбили. Когда я очутился под куполом парашюта, фрицы хотели меня расстрелять в воздухе. Выручил Марсель Жази из "Нормандии".
- A-а, это хорошо. Французы снова в вашей дивизии...
Хукин перевел разговор на разведку. Поинтересовался, как Степанов летал в район Минска, как обходил зенитные батареи, как прокладывал маршрут туда и назад. Во все глаза рассматривал командира звена, который рассказывал, как разведывал немецкий аэродром Балбасово. Потом повернулся к Дичковскому.
- Кажется, я нашел то, что надо, - весело сказал он.
Пищиков не отважился спросить, что именно командарм нашел в его полку, а Дичковский, наверное, знал, так как ничего не сказал, только согласно кивнул головой.
"Степанов... Какой орел! Да и Пищиков готовый разведчик". - Хукин вынул из кармана платочек, снял фуражку, вытер лоб.
Брови его на какой-то миг насупились. Только на миг... А потом довольное выражение уже не сходило с лица, когда он говорил с летчиками. Интересовался общим налетом каждого, воздушными боями, спрашивал про тактические приемы противника.
Поговорив с первой эскадрильей, командарм глянул на Пищикова. Взгляд был короткий, но Пищиков понял, что летчики Мохарта ему понравились. Значит, хорошо. Надо радоваться. Однако Пищикова все еще не покидала настороженность. Его удивляло, что командарм так подробно знакомится с каждым летчиком. Можно было подумать, что через час полетит с ними в бой.
А может, в самом деле командарм готовит одновременный удар по передовым аэродромам противника и сейчас глядит, с кем придется работать? Пищиков еще в конце прошлого года не раз думал, что такие удары были бы очень эффективными. Самолеты противника легче жечь на стоянках, чем сбивать в воздушных боях. Тогда даже советовались с генералом Дичковским, но дальше разговоров дело не пошло. Но и для этого не нужно так долго толковать с каждым летчиком. Достаточно задачу довести до командиров полков. Они со своими людьми сделают все, что надо.
Значит, что-то другое. А если командарм решил сформировать специальный полк охотников? Дух захватило от такой догадки.
Хукин знакомился со второй эскадрильей. Пищиков стоял близко от него, но о чем шла речь, не слыхал. Что ж, сегодня, сейчас на охоту за линию фронта из его полка можно отправить добрых две эскадрильи. Остальные - обстрелянные летчики, молодежь, они участвовали в воздушных боях над своей территорией в составе групп и эскадрильи. Парами они еще не ходили над территорией противника. Но это ничего не значит. Полк можно доукомплектовать летчиками из других полков дивизии.
На какое-то время Пищикову показалось, что такой полк, именно его полк, уже готов. Летчики-охотники первыми поднимаются из Куликов и идут туда, где их никогда не ждал противник. Залетают в далекие его тылы, сбивают встречных истребителей, уничтожают транспортные самолеты. Ничто и никто не спрячется от них...
На такое дело он, Пищиков, готов хоть сегодня. Воевать так воевать. Такому командарму стоит показать, на что годится полк. Пусть посмотрит, что его летчики способны выполнить любое задание.
Пищиков глянул на затянутое дымкой голубое небо, на тихие стоянки и решительно отмахнулся от пришедших в голову мыслей. Чистейшая фантазия! И надо же так разволноваться!
Посмотрел на Дичковского. Командир дивизии спокойно стоял и слушал командарма, который кончал разговор с третьей эскадрильей. Когда же перешел к четверке молодых летчиков, особняком стоявших на левом фланге, и заговорил с ними, Пищиков уже успокоился.
- Желаю успехов в боевом полку! - сказал Хукин молодым летчикам и прошелся перед строем.
Он остановился напротив второй эскадрильи.
- Кто думает наступать, тот всегда заботится о разведке: мобильной, гибкой, разумной, а когда надо - и дерзкой. Командующий фронтом любит авиацию и хочет иметь такой полк, который бы с воздуха наблюдал за действиями противника, - сказал он - Такая задача поручается вам...
Пищиков чуть не свистнул. Вот тебе раз! Думал о чем угодно, а это и в голову не пришло. Окинул взглядом свои эскадрильи. Летчики слушали молча. Пищиков пока что один в полку ясно понимал, что им предстоит делать.
Слушал Хукина и во всем соглашался с ним. Сегодня посылать за линию фронта бомбардировщика-разведчика неразумно, подобно смерти. Если же дать ему для прикрытия истребители, последний фриц догадается, что летит разведчик. Теряется момент неожиданности. Другое дело - истребитель. Свалился на объект, как снег на голову - и только его видели. Конечно, чтобы хорошо вести визуальную разведку, надо уметь наблюдать. Как говорят, надо набить глаз, уметь разгадывать хитрости противника.
- Офицеры штаба армии проведут с вами занятия. Доверять целиком глазу не будем, многие объекты вам придется фотографировать. Завтра же к вам прибудет фотоотделение. - Немного помолчал, посмотрел на летчиков: - Вопросы есть?
Летчики молчали. Какие могут быть вопросы? Командование армии считает, что им надо вести разведку. Значит, научатся и полетят в разведку.
В третьей эскадрилье неожиданно отозвался капитан Жук.
- Я истребитель, - сказал он в тишине. - Полк же меняет профиль. Прошу откомандировать меня в истребительный полк.
Пищиков и Дичковский переглянулись. Пусть командарм и это знает. Что есть, то есть.
Хукин глянул на коренастого капитана Жука, потом машинально перевел взгляд на других летчиков и поймал себя на мысли, что не запомнил его лица. Надо же так!
- Не сел в кабину, а уже говорит, что она тесная. - Хукин оглядел строй. - Летчики, я не собираюсь вас деквалифицировать. Были вы истребителями и останетесь ими, только с небольшим, так сказать, уклоном - разведывательным. Интересы войны этого требуют. - Еще раз глянул на капитана Жука. - Если не хотите оставаться в полку, генерал Дичковский найдет вам место.
Командарм посмотрел на летчиков. В полку не все такие, как капитан Жук. Вон Ражников. Степанов. Или ведомый Степанова Кривохиж.
- Полеты прекратить, - сказал Хукин Пищикову, - Скоро к вам прибудут мои офицеры. Начинайте занятия. - Позвал к себе Ражникова, пожал руку, простился со всеми летчиками и в сопровождении Дичковского пошел к своему "По-2".
Стоя в строю, капитан Жук радовался, что в полку он один сказал командарму то, что хотел сказать. И никто его не осудит! Он хочет служить в истребительном полку, в самом обычном истребительном полку без каких-либо добавлений и отклонений. Кто может ему запретить? Никто. В этот момент он вспомнил один бой на Курской дуге. Эскадрилья шла тогда тесным строем. Атаковала группу "юнкерсов", которые летели бомбить наши боевые порядки и с первого захода сбили двух. На них свалились "фоккеры" прикрытия. Командир эскадрильи капитан Леонов вел своих летчиков; после его метких залпов внизу оставались полосы дыма сбитых им самолетов противника. У Леонова был острый глаз. Еще бы один удар, и небо стало бы чистым...
Леонов заметил, что самый правофланговый эскадрильи начал отставать. Подбили его, что ли? И над ним уже нависали два "фоккера". Помочь ему никто не мог. Повернув самолет, Леонов крикнул Жуку, чтобы тот вел эскдарилью, а сам бросился наперерез противнику. Подчиненного спас, однако сам, оторвавшись от группы, вспыхнул как спичка. На него с солнечной стороны свалились с разных направлений две пары "фоккеров". После атаки они веером разошлись в разные стороны...
С тех пор, став командиром эскадрильи, капитан Жук ходил компактным строем и считал эскадрилью стальным кулаком.
Отмахнувшись от воспоминаний, он перевел взгляд на Пищикова. Жуку казалось, что командир полка только о нем и думает, наверное, сейчас скажет, куда решил его перевести. Он же заявил, что хочет быть чистым истребителем. Однако Пищиков стоял и молчал. Даже ни разу не глянул на Жука, будто его вообще здесь не было. И занят был совсем другим. Теперь его полку придется от темна до темна висеть над объектами противника. Подвалила работенка!
- Задумались? - Посмотрел он на летчиков. - Что скажете?
На миг задержал взгляд на фигуре капитана Жука. Потом посмотрел на майора Синявского.