Летопись, к сожалению, немного сообщает нам об Ольге. А сведения, которые до нас дошли, достаточно туманны и поэтому дают возможность фантазировать. С Ольгой связано множество самых невероятных предположений.
Нам ничего не известно о женах предыдущих князей. Мы даже не уверены в существовании варяжского князя Рюрика. Наверное, у него имелась жена, раз Игорь считается его сыном. Вещий Олег – предположительно, родственник Рюрика – управлял Новгородом и потом Киевом, пока Игорь был мал, однако и о его жене мы ничего не знаем.
А вот о княгине Ольге информации больше. К сожалению, многие летописные тексты, ей посвященные, написаны довольно поздно: Ольга жила в начале X века, а рассказы о ней относятся к XVI – началу XVII века. Историк XVIII века Василий Никитич Татищев даже обнаружил где-то загадочную и сомнительную «Акимовскую летопись», из которой брал довольно странные данные (в том числе и об Ольге), но многие ученые считают ее подделкой.
Большинство летописцев сходятся во мнении, что Ольга принадлежала к простому роду, где-то даже писалось, что она была крестьянкой. При этом в «Повести временных лет» говорится о том, что она вышла из варягов, и это подчеркивает ее имя: Ольга – варяжское Хельга. Летописец помещает ее родную деревню поблизости от Пскова – там, конечно, могла жить варяжская девушка.
Существует романтическая история – сильно приукрашенная, а возможно, и полностью выдуманная – о том, как молодой князь Игорь, проезжая в районе Пскова у речной переправы, увидел молодую красивую девицу и тут же влюбился в нее. Он стал оказывать ей знаки внимания, но она отвергла его ухаживания. Летописец вложил в ее уста торжественную речь, в которой она просила князя не покушаться на ее невинность и пообещала броситься в реку, если он станет насильно добиваться ее любви. Это произвело на Игоря большое впечатление: он оставил в покое эту прекрасную добродетельную особу, но запомнил ее. И когда его воспитатель, Вещий Олег, взялся искать ему жену, Игорь сказал, что хочет жениться не на знатной женщине, а на той самой простолюдинке из-под Пскова. Олег отправился туда, нашел Ольгу и выдал ее замуж за Игоря. Историю эту мы, к сожалению, не можем ни опровергнуть, ни подтвердить, нам остается лишь принять слова летописца на веру.
Надо отметить, что в некоторых текстах Псков называют в старинном варианте – Плесков. И это позволяет некоторым историкам, особенно болгарским, утверждать, что речь в летописях идет не о Пскове, а о болгарском городе Плиска, и предполагать, будто Ольга на самом деле не варяжка, а болгарка и Олег нашел ее где-то на Балканах. Хотя эта версия кажется совершенно сказочной.
Татищев, опираясь на упомянутую «Акимовскую летопись», высказал еще одно предположение относительно родословной Ольги. По его мнению, она принадлежала к славянскому роду и звалась Прекрасой. Когда же ее выдали за Игоря, Олег дал ей женский вариант своего имени, и она стала Ольгой. Но это, пожалуй, совсем из области фантастики. Татищев, живший в XVIII веке, очевидно хотел представить Ольгу славянкой и потому придумал сказочное имя Прекраса – в духе современной ему драматургии – и не менее сказочное объяснение того, почему же она все-таки Ольга. Многие места славянского мира желали бы, чтобы княгиня Ольга была их уроженкой, – такое уважение она вызывала. В XVII веке один чешский историк записал странные сведения о том, что в государстве Великая Моравия (на территории нынешней Чехии) правил князь по имени Олег. И князь этот, якобы пришедший из Русского государства, был братом княгини Ольги. Что это – вымысел, желание каким-то образом связать две славянские страны, либо действительно существовал такой князь Олег, родственник Ольги?
Став женой Игоря, Ольга родила сына Святослава. Были ли у них еще дети – непонятно. Существует, правда, легенда о том, что взрослый уже Святослав убил своего брата Глеба за то, что тот крестился. Святослав враждебно относился к христианству и, когда мать предложила ему креститься, отказался – мол, дружинники засмеют. Откуда такое неприятие новой религии, и был ли брат Глеб сыном Ольги (или у Игоря, как у язычника, имелись и другие жены) – всё это тайна, покрытая мраком.
Что мы точно знаем об Ольге – так это то, как страшно она отомстила за гибель мужа. После смерти Вещего Олега, который, как известно, умер «от коня своего», власть перешла к Игорю. И он, конечно, действовал так же, как до него Олег: собирал дань с окружающих Киев племен (естественно, в основном пушнину, которая ценилась в Константинополе) и ходил с походами в другие земли – в частности, в Константинополь, в надежде получить дань от Византии.
По свидетельствам русской летописи, Вещий Олег удачно воевал с Константинополем и заключил договор с византийским императором. Игорь тоже собрался воевать с Византией и явился туда на своих кораблях, но византийцы использовали против него страшный «греческий огонь», и Игорь еле спасся. Когда спустя время он снова отправился в поход, византийские послы встретили его по пути и предложили закончить дело миром. Если верить летописцу, то Игорь позвал дружинников и стал с ними советоваться. Те поддержали идею мирного договора: мол, море – стихия неверная, никакой уверенности в исходе предприятия нет, а договор что-то да гарантирует. И Игорь заключил союз с Византией и вернулся в Киев.
Дружину, однако, требовалось кормить, ведь она получала часть собранной дани или добычи из походов. Так что Игорь двинулся к соседнему племени древлян, обитавшему на той территории, где находились печально известные нам Припятские болота (район Чернобыля). Древлянами они назывались, судя по всему, потому что жили в лесах, столицей их был город Искоростень. Игорь получил дань и отправился обратно, но дружинники возмутились тем, что дань слишком маленькая, и привели в пример боярина Свенельда: у него люди богатые, он делится с ними большой добычей, а мы голодные, нищие, босые. Игорь пошел на поводу у своих воинов и решил вернуться к древлянам, причем с небольшим войском, так как часть людей распустил. Конечно, это было необдуманным шагом, да и дважды за год дань у одного и того же племени обычно не брали.
Древляне же сказали: «Если повадится волк к овцам, то вынесет всё стадо, пока не убьют его. Так и этот: если не убьём его, то всех нас погубит». Они схватили Игоря, нагнули две сосны, привязали его к этим соснам и отпустили. Так Игорь был наказан за свою жадность. Однако воевать с Киевом древляне не хотели, они надеялись решить дело миром. И древлянский князь Мал отправил послов к Ольге с сообщением: мол, так вышло, мужа твоего убили, его уже не вернуть, а наш князь предлагает тебе выйти за него, объединить земли и дальше жить дружно. Ольга притворилась, что согласна, и ответила: «Хорошо, я выйду замуж за вашего князя, и он будет моим господином. А вы должны показать моим людям, кто теперь здесь главный. Завтра я пришлю за вами своих слуг, а вы скажите им, что не хотите ни пешком идти, ни на лошади ехать, а желаете, чтобы вас в лодке отнесли». Послы восприняли это как часть какой-то церемонии и наутро сделали всё так, как велела Ольга. Их посадили в лодку и понесли к Ольгиному терему. Они же, как пишет летописец, величались, то есть горделиво оглядывались, хвастались. Меж тем около Ольгиного терема уже была вырыта очень глубокая яма, в которую их и бросили. «Склонившись к яме, спросила их Ольга: “Хороша ли вам честь?” Они же ответили: “Горше нам Игоревой смерти”. И повелела засыпать их живыми; и засыпали их».
Эта история, конечно, тоже выглядит сказкой. Непонятно, зачем понадобились такие сложные приготовления. Ольга могла просто приказать убить послов. Историки и специалисты по фольклору давно заметили в этой легенде мифологическое начало. Как мы знаем, в скандинавских странах вождей часто хоронили в лодках. И когда послов несут в лодке – их как бы уже хоронят по древнему варяжскому обряду. Очевидно, из этих представлений и сложился этот рассказ.
Затем Ольга отправила своих послов к Малу с претензией, что он прислал к ней не самых знатных сватов. Он не поинтересовался, куда делись те, и снарядил более знатных. Ольга предложила им попариться в бане и сожгла их там. Это выглядит реалистичнее, хотя баня – место, связанное с духами, с потусторонним миром, и потому в этом сюжете также чувствуются элементы мифологии. Расправившись с послами, Ольга собрала войско и двинулась на землю древлян. Мал выдвинул людей ей навстречу. Она сказала, что желает сперва посетить могилу Игоря и проститься с мужем, справить по нему тризну. Ее проводили к месту захоронения, а Ольга опоила во время тризны сопровождавших ее древлян и тоже убила их – как бы принесла в жертву духу Игоря. Когда Ольга двинулась к Искоростеню, Мал наконец поинтересовался, где все его посланники, а она ответила, что они вместе с людьми Игоря. И древлянский правитель якобы не понял намека на то, что дружина его уже на том свете – там же, где люди Игоря, пытавшиеся ограбить древлян; он решил, будто они двигаются следом с ее дружиной.
Дальше идет знаменитый рассказ о том, как Ольга осаждала Искоростень. Она объявила древлянам, что снимет осаду, если они признают ее власть и заплатят ей дань – но не пушниной, не ценностями, а птицами, голубями и воробьями от каждого дома. Радостные древляне поймали птиц, которые, очевидно, гнездились возле домов, принесли их Ольге. Ольга же приказала привязать к лапам и хвостам этих бедных птичек паклю и поджечь ее. Птицы полетели к своим гнездам – и город сгорел. Здравый смысл подсказывает нам, что это очередная сказка. Сомнительно, что могла быть такая дань, и еще более сомнительно, что птицы, у которых горели лапки, долетели до своих гнезд. К тому же этот фольклорный сюжет встречается и в чуть более позднее время, в XI веке, и связан он со скандинавским конунгом Харальдом Суровым (Харальдом Хардрадой): тот осаждал город в Англии и тоже попросил дань птичками, которых потом поджег, – и таким образом взял город.
Однако сказка – ложь, да в ней намек. Ольга разгромила древлян. А затем, по словам летописца, установила специальные места, куда должны были привозить дань, – они назывались погостами. Позже на них стали возводить церкви, вокруг церквей образовались кладбища, и от этого произошло современное значение слова «погост» (кладбище). Кроме того, Ольга четко определила размеры дани. То есть она ясно дала понять древлянам и другим племенам, подчинявшимся киевским князьям, что грабежей больше не будет: они привозят столько-то – и их не трогают. Это существенный шаг к упорядоченному управлению землями.