, худшую часть страха, и в неизвестность.
Дорогой Никто!
Страх отбрасывает меня в тот миг и то место, о существовании которого я не подозревала, пока те парни меня не изнасиловали и не бросили. У меня случился приступ паники, незваный и непрошеный, совсем как ОНИ, когда вошли. В горле встал комок – я оцепенела от шока.
Эти парни говорили «держи ее» или «живая»? Они говорили о футболе или обо МНЕ? Почему они так переглядывались?
Я теряю самообладание. Теперь я знаю, что значит войти в комнату и первым делом посмотреть, где находится каждый парень. Это значит настороженно относиться к диалогу, вслушиваясь в поисках скрытого кода или тайного смысла. Это означает не отходить далеко от двери – вдруг придется бежать. Это означает оглядываться в поисках того, что сойдет в качестве оружия – телевизионного пульта, кочерги, телефона – и не сводить с них глаз. Это означает садиться только на стул, а не на диван. Это означает следить за движениями каждого из присутствующих.
Больше этого не произойдет. Это НЕ МОЖЕТ произойти снова. Меня сводит от напряжения, я не могу дышать. Они знают, что я знаю? Я притворяюсь, будто не знаю, чтобы меня не изувечили или не убили.
Если такое случится еще раз, я покончу с собой.
Зачем, почему я вообще туда пошла? Я ведь ЗНАЛА! Это все МОЯ ВИНА.
Нечего было ВООБЩЕ выходить из дома.
Дорогой Никто!
Я реально мечтаю об амнезии, чтобы забыть всех и все, что со мной случилось. Я уже не знаю, на что вообще гожусь.
Я не страдаю заниженной самооценкой, но я бываю ужасным человеком – безапелляционным, эгоистичным. Наверное, такая я и есть, потому что всякий раз, как я пытаюсь стать кем-то другим, результат тот же, только уважения меньше. Что происходит? Никогда не думала, что доживу до такого. С другой стороны, я ЗНАЛА это с самого начала. Интересно, в раю я забуду свое прошлое?
Поверить не могу, какой отвратительной и никчемной я стала. Единственный способ это скрыть – держаться гордо и с претензией. Тогда я могу притворяться, но сколько я так выдержу? Я даже не знаю, стану ли счастливой в раю. В одном ток-шоу знаменитый экстрасенс сказал про жизнь после смерти: «Там ничуть не хуже, чем здесь». Но будет ли там лучше?
Может, это мне посылаются испытания, как библейскому Иову? Смогу ли я хоть когда-нибудь стать счастливой? Я хочу забыть, кем я была и кого знала.
Дорогой Никто!
Может, я действительно другая, раз такой себя ощущаю? Может, я иная, как мне и кажется? Не могу удовлетворительно объяснить, отчего меня тянет в тень, в темные закоулки, чем опаснее, тем лучше. Не знаю, чего я там ищу, но всякий раз что-нибудь нахожу – от насильников до жертв насилия. Что вообще непонятно, я не испытываю страха. Инстинкт, конечно, срабатывает, стоит кому-то за мной увязаться, но вместо того, чтобы избегать подобных ситуаций, я их ищу, нарочно бродя там, где не надо. Становится ли от этого случившееся моей виной? Я не напрашиваюсь на неприятности, но не отказываю проблемам в возможности и удобном моменте.
Может, в неудачное время и в подозрительных местах я ищу чего-то недостижимого? Но что я ищу, загадка даже для меня. Могу ответить одним словом – «больше», но больше чего, мне абсолютно безразлично. Впрочем, не лучше ли пить грязную воду, чем умереть от жажды?
Мораль наркотики плач темнота пустота страх Иисус опаска боль помощь изнасилование ужас тоска слезы вина одна потеря смерть подозрения власть беззащитность одиночество Бог недомогание гнев я тело жжение насилие потерянная испуганная крик обида паранойя пропащая дефективная исцеление покойся с миром всеми брошенная загнанная в ловушку разуверившаяся грязная сломленная порочная недоверие алкоголь
Дорогой Никто!
Я считаю себя безобразной
И виню в этом СМИ.
Я покончу с собой из-за мифов -
Все мы умираем в тринадцать лет.
Меня изнасиловали, а я виню себя -
Всех нас когда-то насиловали.
Я знаю, мне никогда не вписаться в коллектив,
И виню в этом других подростков.
Я стану алкоголичкой -
В этом виновато мое прошлое.
У меня будут толстые бедра -
В этом виновата моя мать.
Я буду бить своих детей -
В этом виноват мой отец.
Я украду часы из «Уолмарта» -
В этом виноват мой доход.
Я никогда не научусь читать, -
В этом виноват СДВ [2].
Я никогда никому не скажу, что люблю тебя,
И стану винить других за то, что мне не сказали.
Я стану расисткой, обвинив в этом инцидент.
Я учиню какую-нибудь глупость
И свалю вину на свою юность.
Я буду американкой
По вине Америки.
Дорогой Джефф!
Джефф, ты ко мне что-нибудь чувствуешь? Пожалуйста, никогда не говори и иначе не давай понять, что у тебя ко мне было чисто физическое влечение – я буду ужасно унижена.
Джефф, ты считаешь меня сумасшедшей? Другие так считают. Мне правда все равно, но это так унизительно. Я так много использую производные от УНИЖЕНИЯ, потому что часто его испытываю.
Джефф, я дура? Мне правда так кажется, но точно я не знаю. Я вечно порчу себе жизнь. Другие тоже активно участвуют, но начинается-то все с МЕНЯ, и ничего с этим не поделать. Я не стану себя винить – не нарочно же я пытаюсь быть дурой. Я, кстати, помню, как ты называл меня глупой: мы напились, ты назвал меня тупой сукой, а я тебе врезала. Ты рассвирепел, а я повторяла «извини», пока не начала разбивать что под руку попадет, и ты меня простил (в основном чтобы прекратить погром). В ту ночь я сама себя унизила.
Джефф, что ты на самом деле обо мне думаешь? Возможно, однажды я унижусь настолько, чтобы открыться, какая я на самом деле, с изнанки. Я пыталась сделать это в тот вечер, когда сказала тебе о своем заболевании. Это настолько унизительное воспоминание, что меня всякий раз передергивает. Если бы я знала, что ты меня любишь, я бы не чувствовала себя униженной. Я тебя люблю, но это ты уже знаешь.
С вечной любовью,
Мэри Роуз.
Дорогой Никто!
Сегодня целый день льет дождь. Дождливая погода бывает очень унылой. Кажется, я решила прореветься за все разы, когда сдерживала слезы или не могла плакать. Целый мир невыплаканных слез. Тучи напоминают о грядущих слезах. Ненастье пройдет ближе к вечеру – надеюсь, к тому времени слезы уймутся. Трейси знает о моей болезни и о том, что меня изнасиловали, но не осуждает меня и не считает, что я сама виновата.
Финиксвилл, ПенсильванияЛето 1998 г.
Дорогой Никто!
Мне все опротивело, я в полном раздрае. Жизнь по-прежнему пуста. Ни друзей, ни нормальной жизни, одни дурные сны. Буду искать работу официантки в каком-нибудь кафе или интернате для престарелых. Я пойду работать только туда, где работают другие подростки, и познакомлюсь со сверстниками, с которыми можно дружить или просто проводить время, или хоть что-нибудь.
Я не хочу друзей из этого дурацкого, злого городишки. Здесь меня никто не понимает и не походит на ребят, с которыми я общалась раньше. Отстой! Мне здесь так грустно. Моя жизнь одинока и бесцельна.
Мать сказала, что когда я сдам экзамены на школьный сертификат, то осенью могу поступать в колледж. Очень на это надеюсь. Может, уже этим летом я пойду в колледж в Атлантик-Сити и буду жить у деда с бабкой, не знаю. Я просто не могу быть одна. Это болезненно, это отстой, это грустно, это страшно, это ОПАСНО. Я чувствую себя донельзя жалкой, тоскуя по прежним друзьям и прежней жизни. Я хочу вернуться в те дни. У всех вокруг своя жизнь, почему ее нет у меня?
Я бросила школу, а ведь именно там завязывается дружба между подростками. У меня нет друзей из старшей школы, нет хороших воспоминаний, у меня ничего нет. Я устала от такого положения вещей. От этого тянет к опасному и скверному – к наркотикам (тяжелым) и людям, которые плохо со мной обходятся, но я на это не смотрю (других-то нет) и не беру в голову, пока они хотя бы разговаривают со мной…
Дорогой Никто!
Сегодня я проснулась под стрекот саранчи и пение птиц. Я вытянула ноги и выгнула спину, ощутив боль, которая всегда бывает после ночи вроде этой. На матраце нет простыней, только засохшая рвота – видимо, я уже просыпалась, и меня вырвало. Ну, зато уже высохло. Я отскребла часть блевотины с кровати и отвернулась лицом к стене. Нет, я больше не засну.
Я встала, закрыла окно и сошла вниз, не глядя в зеркало. Сил вообще нет. Я пошла в туалет и отливала минут пятнадцать. Черт, как пить хочется! Готова на все за банку содовой – от кофеина мне станет лучше. Рот словно набит ватой – со вкусом выпитого вчера. Войдя на кухню, я наткнулась на холодильник (может, еще не протрезвела, но вообще в последнее время у меня нарушилось равновесие). Поднеся к пересохшим губам кувшин с соком, я не сдержала рвотного позыва. Приторный запах напомнил о противной сладости персиковой водки, которую я пила накануне. Молока нет, придется пить воду. Смешаю ее с растворимым клубничным порошком – надо избавиться от гадостного вкуса во рту. Розовый порошок рассыпан по столу – видимо, вчера я уже делала себе клубничную воду.
Перед выходом я посмотрелась в зеркало. Спутанные, кое-где покрытые коркой засохшей рвоты волосы прилипли к щекам. Лицо отечное, веки опухшие, под глазами размазанная тушь. Я попробовала оттереть ее пальцами. Руки тряслись. Накатила слабость. О черт, опять тошнит. Добежала до туалета – вырвало. От запаха и звуков стало еще хуже. Я присела на край ванны, не зная, проблевалась я или нет. Рвотой запачкана вся футболка. Я ее ношу уже три дня. Трусы грязные и спадают – видимо, я еще похудела. Черт, к горлу поднимается новая волна. Вот и звук, с которым рвота льется в унитаз. Брызги попадают мне в лицо. После я сижу на полу, и слюни текут на футболку, потому что я не хочу сглатывать то, что во рту.